Когда я проснулась посреди ночи, хмель еще не вышел из головы. Тепло Мани по — прежнему согревало меня, а голова покоилась на его коленях. Мне ужасно захотелось проверить, спит он или бодрствует, а так как лежала я на боку, для выполнения миссии требовалось перевернуться, что я и сделала, смешно закопошившись.

— Иви, ты сейчас очень сильно напоминаешь каракатицу, — прозвучал в тишине немного насмешливый голос, когда я, наконец, завершила начатое. Поскольку ответа не требовалось, а я все еще не чувствовала, что способна нормально разговаривать, я просто лежала и пыталась рассмотреть очертания огневика в одном лишь лунном свете.

— Мани? — голос, на удивление, меня послушался, и я утвердилась в решении добиться своего.

— Что?

— Ты не мог бы зажечь светлячка в комнате?

— Зачем? Ночь на дворе, и веселым пьяным некромантам самое время видеть десятый сон.

— Ну, Мани… — заканючила я. — Я выспалась, мне скучно и я очень хочу посмотреть на тебя!

— А вдруг влюбишься? — так же насмешливо, как и раньше, отозвался юноша. — Ночь, Луна, и все глубоко скрытые желания выходят на поверхность.

— Мани, у нас же договор, — немедленно напомнила я. — Ты спасаешь меня от гнева коменданта, госпожи Миамары, а я взамен изображаю твою девушку, чтобы Свон приревновала.

— Я, наверное, тоже был пьян, когда соглашался на подобный договор, — фыркнул молодой человек, и я тихо возмутилась:

— Да ты сам мне его предложил!

— Да? Точно был пьян, — язвительно, но так, чтобы мне не стало обидно, парировал Таорман. И зря он вообще заладил на тему того, что на дворе ночь… очень зря!

— Мани?

— Да, Иви?

— А договор — то скрепить необходимо, — да, пьяная я, как оказалось, была очень решительной.

— Предлагаешь поделиться с тобой своей кровью? — не изменил манере потешаться надо мной огневик. Только если думал, что меня это остановит… ох, как же он ошибся!

Мне захотелось один раз испытать это. Понять, почему Свон заводится с пол — оборота, стоит Мани оказаться рядом, поэтому, воспользовавшись минутной заминкой, я вскинула руки к шее огневика, обхватила, используя его как якорь, и приподнялась, намереваясь быстро коснуться его губ своими. Только ничего не вышло: стоило мне предпринять обманный маневр и дотянуться до Таормана, как меня тут же пересадили на колени и сжали в крепких объятиях. А сам поцелуй… нет, он оказался далеко не мимолетным! Я задохнулась от потрясения, стоило его губам накрыть мои, и сама с силой прижалась к молодому человеку.

— Ты?.. — выдохнула я, понимая, что со мной рядом совсем не Мани.

— Я, — с улыбкой отозвался тот, по которому я сходила с ума последние полгода.

— Живой!..

Противиться тьме оказалось бесполезно. Обретя того, кто сделал ее теплой, стихия не желала его отпускать. И пока тело таяло от неги, разливающейся от прикосновений моего знакомого незнакомца, я погрузилась в пучину воспоминаний, преследовавших меня с момента его неожиданного исчезновения.

* * *

В туманные земли я перенеслась уже без папы. Очутилась на берегу океана Забвения, простирающегося так далеко, что не было видно ни конца, ни края воды. Территория озлобленных духов казалась клочком земли среди бесконечного хаоса. Не зная конечного пункта назначения, я просто решила идти вперед, надеясь, что со временем наткнусь на что — нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее место, где можно будет остановиться на ночлег, ведь существование в туманных землях сводилось к одному: сможешь продержаться здесь и выжить, значит, достоин вернуться к людям.

О ночлеге, впрочем, я задумалась своевременно: солнце, скрытое плотными облаками, начало клониться к горизонту, а туман, застилающий все вокруг, теперь казался зловещим и таящим в себе сплошные опасности. Берег моря был покрыт галькой, уходя же вглубь острова, я заметила, как поначалу она сменилась редкой травой, а затем кое — где встречающимся кустарником, за которым постепенно начался лес. Плеск волн заглушили птичьи крики, шорох, доносящийся из — за крон деревьев и с земли, и я поняла, что пришло время остановки. Океана видно не было, он скрылся за линией горизонта. Я проделала на удивление большой путь, и есть хотелось неимоверно. На мое счастье, по пути попались заросли дикой малины, которую я обобрала, используя куртку в качестве мешка, поминая всех своих демонических предков, наградивших меня веселой наследственностью. Пусть от ягод одежда и пропиталась соком и стала влажной, я не расстроилась. В конце концов, не так уж и холодно здесь было, по крайней мере, сейчас. Наевшись ягод, я заодно утолила и появившуюся жажду, хотя этот вопрос все еще предстояло решать. Об этом, однако, я решила подумать завтра, тем более что меня обрадовало внезапное появление орешника. Этой пищей можно было насытиться вдоволь, так что второй раз куртка пустела не так быстро, как с малиной. Распределив запасы еды по всем имеющимся карманам, я отправилась дальше — в чащу, скрытую туманом и медленно подступающей темнотой. Нет, их я почти не боялась, папа научил меня ориентироваться при минимуме света, но звери, могущие внезапно напасть, очень беспокоили меня. Каково же было мое удивление, когда на одном из ветвистых деревьев с толстым вековым стволом я обнаружила самодельный шалаш! Видимо, кто — то из демонов соорудил в свое время, руководствуясь теми же опасениями, что и я, и теперь счастливый случай столкнул меня с результатами этой работы.

Недолго думая, я забралась наверх и блаженно растянулась на полу из связанных гибкими прутьями веток. Придя в себя, накинула полог тьмы вокруг жилища, чтобы никто из животных не заметил моего присутствия, и, поужинав оставшимися орехами, мгновенно заснула.

Утро на туманных землях ознаменовалось ужасным ознобом: за ночь одежда пропиталась влагой от тумана, и теперь, несмотря на довольно теплую погоду, я мучилась от охватившей меня дрожи. Стоило, наверное, продолжить путь бегом, чтобы хоть немного согреться, но в таком ритме передвижения надолго меня бы не хватило.

Еще раз сходив к орешнику, я позавтракала и отправилась в путь. Мне предстояла нелегкая задача: понять, что же все — таки хотели от меня туманные земли.

К середине дня я выбилась из сил. Желание было одно: бросить все и переместиться обратно к папе, пусть я и понимала, что сутки, проведенные здесь, не решили моей проблемы. Отогнав от себя дурные мысли, я все же не могла не признать: идти дальше я не смогу. Да, одежда высохла прямо на мне, а орехи утолили чувство сильного голода, но в голове начало шуметь, а в теле появилась ломота. Кажется, я простудилась, проведя ночь на дереве. Если сейчас использовать оставшийся резерв на исцеление, следующие несколько суток придется провести, практически не двигаясь, но кто знает, чем бездействие может обернуться для меня. После недолгих сомнений я все же решила двинуться дальше, надеясь, что организм справится с болезнью собственными силами. Это и стало моей фатальной ошибкой.

К вечеру к головной боли добавился жар. В непрекращающемся тумане мне стали чудиться то очертания демонов, то летающих монстров; мою кожу то опаляло огнем, то омывало холодным дождем, будто из ведра. И вот, когда страх достиг наивысшей точки, я не выдержала, беспечно выпустив наружу тьму. Она бесновалась, шипела и плевалась сгустками тумана, но мерещащиеся впереди ужасы и не думали отступать. Они совсем не боялись исходящей от меня опасности — напротив, наступали быстрее и яростнее. В смешавшемся мареве я перестала различать, что является правдой, а что вымыслом. А потом мощный толчок в спину лишил меня равновесия, и, ударившись о лежащий на земле камень, я потеряла сознание.

Проснулась я под шум льющейся воды. Тело все еще не слушалось, в горле пересохло, и было жарко, чудовищно жарко и плохо. Я застонала — неужели вот так, самым банальным образом, и закончатся мои испытания на землях туманных демонов?

Что — то зашевелилось рядом, а потом меня медленно подняли, и шеи коснулось прохладное дуновение ветра. К губам что — то приложили, рот стал напитываться живительной влагой. Я не глотала жадно — не было сил — и потому прозвучавший мужской голос расслышала отчетливо:

— Очнулась? Хорошо, пей. Я не ходил за лекарством — ждал, пока ты очнешься. Существовала опасность лихорадки, тебя нельзя было оставлять одну. Но кризис, похоже, миновал — пей.

Я с трудом распахнула глаза, пытаясь разглядеть неожиданного спасителя и место, в котором оказалась. Первым, на чем остановился взгляд, стала идеально отшлифованная деревянная плошка, из которой меня и поили водой. Ее держали длинные красивые пальцы. Правда, они покрылись мозолями, а ногти кое — где были поломаны, из чего я сделала вывод, что незнакомец здесь уже довольно давно. А где — здесь? Отвлекаясь от балахона, в который была одета рука, я бегло осмотрела пространство, отмечая высокие своды и каменные уступы, на которых обнаружилась такая же посуда, как и та, из которой я пила воду. Шумящая вода оказалась не чем иным, как водопадом, перекрывающим вход в пещеру, куда меня, очевидно, принес из леса незнакомец, но я была почти уверена в том, что выход непременно найдется.

— Ты совсем немного не дошла до этого места, — словно читая мои мысли, проговорил молодой человек. — Я нашел тебя в лесу и принес сюда. Тоже решила подчинить силу?

— Вроде того, — ответила я, прекращая пить. — У меня неконтролируемая тьма, хотя я и не являюсь полноценным демоном.

— Товарищ по несчастью, — удовлетворенно отозвался спутник, опуская меня обратно. К слову, лежала я на чем — то, очень напоминающем подстилку из листьев или ворох тряпья, но мне совсем не было холодно. В новом положении я могла рассмотреть очертания своего спутника, который оказался полностью облаченным в темный балахон.

— Я не вижу твоего лица, — с сожалением заключила я.

— Это чтобы ты не отвлекалась от основной задачи и ненароком не влюбилась в меня, девочка из тьмы, — пошутил незнакомец.

— Эвани, меня зовут Эвани, — машинально поправила я, желая познакомиться поближе.

— Эвани, значит. Красивое имя. Можно звать тебя Эви?

— Иви, наверное, — подумав, ответила я. — А ты? Как тебя зовут?

— Можешь звать меня Дэем. Это сокращенная форма.

— Дэй? — переспросила я, одновременно запоминая. — А полное имя как звучит.

— Оно не скажет тебе ничего хорошего, — будто извиняясь, отозвался Дэй. — Раз уж нам случилось встретиться, давай извлечем из этого максимум пользы.

— Не думаю, что смогу хоть как — нибудь помочь, — хмуро призналась я. — Особенно в таком состоянии.

— Я тебя вылечу, — пообещал мужчина. — А потом решим, что хорошего ты можешь тут сделать. От меня польза точно будет: поверь, мясо на огне гораздо питательнее и уж точно приятнее на вкус, чем те орехи и малина, остатки которых я обнаружил, когда наткнулся на тебя.

Я смутилась, прекрасно понимая, что моя приспособленность к окружающей среде никогда с мужской не сравнится, и спросила:

— А у тебя какой дар, Дэй? Что ты за маг?

— Еще не догадалась? — размытое лицо, обрамленное прямыми темными волосами, склонилось над моим. — Смотри в сторону водопада. Выход из пещеры только один.

Я последовала его совету с намерением поглядеть на шумящий поток и с удивлением обнаружила, как часть его, подобно заслоняющей выход шторке, отклоняется в сторону.

— Водник, — зачарованно прошептала я. — Ты водник, Дэй!

— Совершенно верно, — подтвердил молодой человек. — Так что о тумане в пещере можешь не беспокоиться: здесь всегда будет сухо, вылечишься за пару дней. А пока мне нужно тебя покинуть — схожу за травами, они растут неподалеку, и приготовлю для тебя отвар. Не жди моего возвращения — засыпай, пойдешь на поправку еще быстрее. Когда вернусь, обязательно тебя разбужу.

Конечно, я его послушалась. Странно, но спать в неизвестной пещере на теплом ворохе оказалось гораздо приятнее, чем в моих покоях в замке деда, где я проводила большую часть своего времени. И проснулась я прекрасно отдохнувшей, а еще обнаружила рядом Дэя, уже вернувшегося из похода. Конечно, он напоил меня обещанным отваром, от которого я пошла на поправку, ну а потом началась наша совместная жизнь.

Водник оказался прекрасным хозяином. Во всяком случае, у нас на столе, благодаря его стараниям, всегда был прекрасный ужин. Я, исследуя близлежащие участки леса, иногда натыкалась на птичьи гнезда, так что на завтрак периодически появлялась яичница. Устранив проблему с питанием, мы решили, что усмирять стихию гораздо лучше, если находиться вместе, так что из дома на поиски испытаний, которые могли послать духи, отправлялись только вдвоем. Но даже в эти времена Дэй всегда брал на себя роль моего защитника. Видимо, это обстоятельство и сыграло со мной злую шутку: я стала потихоньку влюбляться.

Приобретенные знания я начала использовать и в быту. Например, у нас появилось несколько тарелок, воплощенных из тьмы, однако применять силу на предметы большего размера я пока опасалась: тьма начала бесноваться и грозила вырваться наружу. Я не хотела травмировать Дэя, тем более что от одного его прикосновения успокаивалась и возвращала утраченный над собой контроль.

Однажды, когда мой спутник отправился на утреннее купание под водопадом, которое совершал ежедневно, я решила попробовать что — то более основательное, чем все, что делала до этого. Поднялась с постели, обвела взглядом пещеру и поняла, что самой надоедливой вещью в нашем с Дэем быту являлась именно кровать. Точнее, ее отсутствие. Вещь, сотканная из тьмы, ведь не займет много места, правда? А если у меня получится, я и товарищу смогу придумать место для ночлега! Он ведь ночевал каждый раз на каменном уступе, любезно предложив мне свое старое место. Вот так, руководствуясь исключительно благими побуждениями, я и принялась творить историю с закрытыми глазами, направляя всю доступную мне тьму в кисти рук.

Когда стихия утихомирилась, а я открыла глаза, первым желанием было сорваться с места и унестись прочь от гнева Дэя. Нет, задуманное у меня, безусловно, получилось, только вот выглядела новая постель в точности как в моих покоях из дедова замка, то есть широкой, огромной, со стойками и балдахином! Не найдя лучшего решения, кроме как нажаловаться Дэю на себя же, я выбежала из пещеры, чтобы окликнут его и позвать внутрь. Только вот не смогла этого сделать, застыв на месте, стоило оказаться на уступе, с которого открывался вид на озеро подле водопада.

Он еще не закончил купание — плавал под водой, делая мощные гребки и за счет этого преодолевая большие расстояния. Я невольно залюбовалась грацией Дэя, улыбаясь и радуясь тому, что нам все же посчастливилось встретиться. Видимо, за раздумыванием я пропустила тот момент, когда водник закончил процедуры, так что очнулась только тогда, когда он, находясь по пояс в воде, начал движение к сложенной на валуне одежде. А купаться, как выяснилось, молодой человек предпочитал обнаженным. Перед тем, как зажмуриться, я все же успела отметить его широкие плечи и узкую талию, а дальше… приказала себе не смотреть. Тьма внутри внезапно взбунтовалась, потянула к этому мужчине, требуя не останавливаться на достигнутом, требуя… а чего она все — таки хотела?

Я прижала руку к груди, опускаясь на корточки и пытаясь унять учащенное сердцебиение. Что со мной случилось? Это что, такая реакция на обнаженного мужчину — или что — то совсем другое?

Я не раз спрашивала родителей, как они поняли, что предназначены друг для друга. Мама мечтательно закатывала глаза, говоря, что папа был единственным, с кем ей захотелось поделиться светом, папа говорил, что однажды разбуженная тьма, так или иначе, заставит тебя добиваться своего. Да, я влюбилась. Но было ли это чувство тем самым, которое имел в виду папа?

— Никогда бы не подумал, что ты решишься за мной подглядывать, Эви, — ворвался в суматошное течение моих мыслей насмешливый голос Дэя. Встрепенувшись, я поднялась, сдавленно охнув и покачнувшись — ноги затекли, пока я пребывала в своих думах — и тут же оказалась в руках своего спутника. Подняв на него глаза и привычно видя размытые черты лица, я разочарованно вздохнула, пусть и понимала, что его немного обеспокоила моя внезапная слабость.

— Я не подглядывала, — попыталась оправдаться я, — просто шла к тебе рассказать, что немного перестаралась с магией. И все равно не вижу твоего лица, — с сожалением заметила я, когда Дэй все же меня выпустил.

— Поначалу я думал, что это твой горячечный бред, но теперь вижу, что туманные демоны не зря это затеяли, — задумчиво произнес водник. — Видимо, они заинтересованы в том, чтобы ты не смогла меня узнать.

— Так это… все из — за духов? — изумленно ахнула я.

— Ну да, — весело отозвался Дэй, вновь привлекая меня к себе. — Или ты думала, это мои уловки, чтобы после туманной земли не пересекаться? — понизив голос до шепота, прибавил он.

Тепло его тела, невозможная близость и неожиданная откровенность вновь повергли меня в то странное состояние, будто я оказалась между сном и явью. Там, где тело водника соприкасалось с моим, тьма просачивалась сквозь поры и медленно, словно изучающе, начала тянуться к Дэю. Не знаю, какая именно сила заставила меня это сказать, но слова сорвались с губ, словно само собой разумеющаяся истина:

— Я бы очень хотела увидеть тебя в Семи Королевствах.

— Тогда учись узнавать меня не только с помощью зрения, Эви.

В его интонациях мне послышалась проскользнувшая улыбка, и в следующее мгновение Дэй обнял меня, обволакивая теплом и спокойствием. Прижавшись ухом к его груди, я с трепетом запоминала ритм, с которым билось его сердце, вдыхала запах чистой кожи и улыбалась. Это было первое настоящее мгновение откровения между нами. А затем Дэй отстранился и долго рассматривал мое лицо, заключив его в ладони. И в тот момент, когда я подумала, что он вот — вот поцелует меня, тьма и вырвалась наружу.

— Эви? — в голосе водника прозвучало удивление, когда и он заметил, что вокруг нас сгустился плотный туман. Дымка исчезла только тогда, когда я резко отскочила от Дэя, понуро опустив голову:

— Прости. Она как — то странно на тебя реагирует. Я пока не могу это контролировать. Как бы не было беды…

— Ничего, — теплая ладонь коснулась моего плеча. — И с этим справимся. Так что ты там говорила, когда имела в виду, что перестаралась с магией?

— Ой… — выдохнула я, мигом отходя от неловкости, охватившей меня в присутствии Дэя. — Понимаешь, я правда хотела как лучше!

— Но? — скептически раздалось в ответ.

— Идем, — смирилась я с неизбежным. — Это надо видеть своими глазами.

Когда я показала Дэю новый предмет интерьера, в ответ не раздалось ни звука. Подумав, что он просто сдерживается, чтобы не накричать, я принялась оправдываться:

— Я правда пыталась сделать как лучше! И обязательно воплотила бы вторую кровать для тебя, просто не рассчитала силу и… я ее не могу испарить. Не получается, — пожаловалась я, заканчивая свой и без того унылый диалог.

В ответ раздался лишь добродушный мужской смех.

— Ты не сердишься? — с надеждой спросила я, пытаясь разглядеть на лице Дэя хоть единую эмоцию.

— Да нет, забавная моя девочка, — он двинулся изучать постель, а я почувствовала, как от его слов быстрее забилось сердце. Его? Он действительно считал меня своей? — Только не вздумай отрицать после этого, что подглядывала за мной! — лукаво добавил он, усаживаясь на кровати. — Да — да, Эви, я в отличие от тебя, смущение на лице вижу превосходно! И, чтобы уж совсем отыграться, задам тебе самый насущный в данный момент вопрос: как будем делить это поистине королевское ложе?

Он был лучшим. Лучшим, что случилось со мной на туманной земле. Жаль, что именно это обстоятельство и сыграло со мной злейшую шутку.

Дедушка часто рассказывал мне сказки о теплой тьме. Больше всего я любила ту, в которой темный демон переставал быть злым и кровожадным и становился надежным защитником похищенной им же девушки, потому что его тьма избрала стезю охраны, а не разрушения, и бросила все свои силы на то, чтобы оградить любимую от опасности. Странно, но, выходя на испытания вместе с Дэем, я стала замечать за собой признаки того, что и моя тьма сориентировалась именно на водника.

Как — то раз, когда мы выбрались довольно далеко от убежища и изредка с грустью вспоминали нашу мягкую постель, поскольку спать пришлось бы на сотканном из тьмы матрасе, лежащем на камнях, он спросил у меня:

— Чего ты больше всего боишься, Эвани?

Удивившись, как непривычно прозвучало из его уст мое полное имя, я ответила, не задумываясь:

— Огня.

— Почему? — мне показалось, что сидящий рядом со мной у костра водник встрепенулся.

— Папа в детстве брал с собой в Руан, еще до того момента, как я перестала контролировать силу. Мне и было — то, наверное, года четыре, не больше, и в то время нам пришлось побывать во дворце.

— Что вы там делали? — заинтересованно спросил Дэй.

— У папы были какие — то дела, связанные с бывшей ученицей, а она, насколько я понимаю, работала во дворце няней подрастающегопринца. Я, конечно, могла бы остаться у друзей в столице, но решила сходить с папой, тем более что это не возбранялось — насколько я знаю, при руанском дворе его сильно уважают. А потом та женщина, папина ученица, предложила познакомить нас с ее сыном. Но, стоило мальчику меня увидеть, он так сильно разозлился, что почти полностью спалил покои, куда меня привели, чтобы мы могли вместе поиграть. Служанка, с которой я отправилась, еле успела вытащить меня изнутри, но свои истошный крик я помню до сих пор.

— Ты нормально реагируешь на огонь в костре, — заметил Дэй.

— Я умею контролировать свои страхи, — улыбнулась я, но, глядя на пламя, согревающее нас в тот вечер, будто перенеслась в прошлое. — Просто не выношу открытый огонь, который окружает меня — цепенею сразу. Возможно, со временем у меня и получится преодолеть этот барьер. Но не сейчас. А ты чего — нибудь боишься, Дэй? — я перевела взгляд на водника, который, подобно мне, так же наблюдал за огненными всполохами.

Он ответил не сразу.

— Это сложно объяснить. Я могу убить человека.

— Ты же сильный водник, — не удивилась я. — Обороняясь, любой маг может лишить жизни.

— Обороняясь — да, — согласился он. — Но не тогда, когда получает от этого удовольствие.

— Дэй? — я вопросительно посмотрела на него. — Это что — то, чего ты не можешь сказать?

— Ты помнишь его? — внезапно молодой человек повернулся ко мне всем корпусом. — Того мальчика, знакомство с которым так и не состоялось?

— Честно говоря, смутно… — призналась я. — Помню, что был сильный, очень сильный. Не знай я, что он самый обыкновенный человек, подумала бы, наверное, что передо мной ребенок демона. И помню глаза — синие, сияющие, когда он выпустил стихию наружу — от них мне стало еще страшнее.

— А теперь представь себе, что, напав на тебя, он совершенно не хотел этого делать, потому что так же, как и ты, сорвался и не мог себя контролировать. Просто вошел во вкус и решил посмотреть, чем закончится дело. Тогда почувствуешь примерно то же, что и я.

В ту ночь мы засыпали у кромки леса, прижавшись друг к другу для большей теплоты, несмотря на покрывало из тьмы, которое я воплотила. Очнулась я от непривычного холода.

Дэя рядом не было. Повертевшись с боку на бок, я подождала некоторое время, надеясь, что он вскоре вернется, но молодой человек так и не появился. Поднявшись с импровизированной постели, я решила поискать его. Долго бродить вдоль кромки леса не пришлось.

Я обнаружила Дэя рядом на берегу в той стороне, откуда должно было вставать солнце. Он сидел на коленях, погрузив ладони в воду, и, казалось, совершенно не замечал ночной свежести, раскачиваясь из стороны в сторону. Подойдя ближе, я с трудом различила его непрекращающееся бормотание:

— Этого не может быть… не может быть… не может!

— Дэй? — испугавшись, я упала рядом с ним и положила руку на плечо. То, что одежда намокнет, сейчас волновало меня меньше всего.

— Уходи, — сквозь зубы процедил он, стряхивая руку. — Уйди, чтобы я тебя больше не видел!

— Не уйду, — упрямо возразила я. — Пока не пойму, что с тобой происходит.

— Если не уйдешь, уже никогда этого не поймешь! — с нажимом добавил водник, а в следующее мгновение оттолкнул меня и отскочил в противоположную сторону. — Я не шучу, Эвани. Уходи. Убегай, сломя голову. Иначе я могу убить тебя.

— Не уйду, — поднимаясь из воды и глядя, как дрожит стоящий напротив меня маг, я почувствовала, что тьма стала рваться наружу, пытаясь защитить его. Значит, не Дэй самостоятельно устроил ночное купание. Значит, он, возможно, одержим духами и сейчас борется с ними!

— Что ж, — нехорошо и совсем незнакомо улыбнулся молодой человек. — Тогда защищайся.

Я лихорадочно размышляла над тем, что против меня может предпринять Дэй. Обрушь он всю силу своей стихии, я бы, конечно, не выдержала. Все же вода была несовместимой с тьмой стихией, так что, выйди он против меня в магической дуэли, мне пришлось бы несладко. В конце концов, бок о бок с Дэем преодолевая все препятствия туманной земли, я успела изучить и его тактику, и возможности, свято изученное некогда правило: даже близкий друг внезапно может оказаться врагом. Туманные земли как нельзя лучше демонстрировали это. Особенно сейчас. К сожалению, сейчас. Только вот обернулось это совершенно не так, как я ожидала.

Мое отступление длилось недолго. Неожиданно все тело охватило волной теплоты, и ноги отказались слушаться, прекратив движение. Слишком поздно я поняла, что это было делом рук Дэя.

— Как ты думаешь, Эвани, какая смерть может принести наслаждение и жертве, и самому убийце? — раздался в опасной близости его вкрадчивый голос, и я резко подняла глаза на недавнего союзника.

Он стоял в нескольких шагах от меня, словно охваченный неярким сиянием. Капюшон уже ставшего привычным балахона сполз на плечи, и я увидела, как и во время невольно подсмотренного купания, развевающиеся черные волосы водника. Я поняла, откуда создавалось ощущение, будто голова и одежда Дэя светятся. Во всем была виновата луна: она размывала очертания мужского тела, делая их более привлекательными и… желанными, сводя на нет все мои попытки усмирить тьму. Сам же Дэй стоял в расслабленной позе, словно ждал, когда я сорвусь и подойду к нему настолько близко, насколько это возможно.

— Это ты… — не в силах поверить в сигналы, которые отсылало собственное тело, выдохнула я.

— Умница, угадала, — похвалил Дэй и неспешно двинулся ко мне. — Так знаешь ли ты, Эвани, от какой смерти слаще всего умирать?

Я покачала головой, не отрывая взгляда от приближающегося ко мне водника. Каждая клетка тела молила о том, чтобы он более не медлил.

— Самой прекрасной смертью является смерть от любви, — не дождавшись моего ответа, пояснил Дэй. — А самым вкусным является поцелуй демона, дарящего тебе смертельную любовь.

— Инкуб, — с трудом подбирая слова, я застыла в мучительном ожидании приближения водника.

— Умница, — снова похвалили меня. — Если ты думала, что я буду убивать тебя своей родной стихией — напрасно. Вода только охлаждает мой пыл. А у меня на тебя пусть и недолгие, но грандиозные планы, — с этими словами он подошел ко мне, обхватив одной рукой за талию, второй — за плечи, и прижал к себе.

— Хочешь умереть сладко, Эви? — тихо спросил Дэй, вдыхая запах моих волос.

Стоило ему до меня дотронуться, как тьма тут же перестала бунтовать. Словно почувствовала свое и теперь обещала быть послушной, лишь бы я не отпускала Дэя. Странно, но в душе вместе с улегшейся бурей исчезло и ощущение направленного влияния водника, а сама я словно очнулась от сна. Я не могла оттолкнуть человека, находиться рядом с которым стало одним из естественных желаний. Вместо этого я подняла руку, прикоснувшись ею к шершавой щеке Дэя, и целое мгновение вечности позволила себе наслаждаться этим ощущением.

— Ты многих убил, Дэй? — как можно более ласково спросила я.

Вопрос заставил молодого человека вздрогнуть. Неужели я, сама того не подозревая, отыскала ключ к возвращению Дэя?..

— Иви… — выдохнул он мне в волосы, и меня пронзило незнакомым ощущением теплоты, которого я нисколько не испугалась. Просто оно не было связано с искусственным притяжением, которое водник мог вызвать в других. Это была моя собственная реакция на Дэя.

— Многих или нет? Ответь мне! — смелея, повысила я голос, неспешно поглаживая его волосы. В то же самое мгновение, когда мою ладонь сверху накрыла рука Дэя, над ухом раздался его хриплый ответ:

— Никого, Эвани…

— Тогда борись с этим желанием, — внезапно дрогнувшим голосом ответила я. — Можешь убивать меня, но не сейчас, пусть наша смерть станет общей, но не делай этого со мной, когда тобой руководят туманные демоны!

— Иви… — сдавленно прошептал он.

— Я помогу тебе, — горячо зашептала я. — Сделаю все, что хочешь, только борись! Пожалуйста, Дэй, не прекращай сопротивляться ни на мгновение!

— Тогда ударь меня, — он отстранился и обнял мое лицо ладонями. — Выпусти всю тьму, которую только сможешь освободить. Она изгонит демонов, Эвани. Пожалуйста, помоги мне…

Я знала, что он говорит серьезно. Но сделать то, о чем он так яростно просил…

— Я боюсь, — сдавленно прошептала я.

— Эвани! — взмолился он. — Я не хочу проснуться утром с твоим остывшим телом в объятиях! Пожалуйста…

И я ударила. Зажмурилась и, собравшись, вытолкнула наружу всю свою тьму. Импульс оказался настолько сильным, что меня отшвырнуло от Дэя и отнесло к обугленным деревянным пням, еще недавно хвалившимся своими длинными ветвями. Неужели и на это была способна моя тьма? Больно ударившись об одно из поломанных деревьев, я начала терять сознание, успев заметить, как над разнесенным почти до основания пнем вспыхивает маленький огненный язычок.

— Эви, Эви… — голос меня совсем не уговаривал. Он рычал, стонал, делал что угодно, лишь бы я откликнулась на его зов. Медленно я стала прислушиваться, ведь это был не просто голос. Это был голос, который я полюбила.

Открыв глаза, я сразу обнаружила склонившегося надо мной Дэя. Лицо, как и всегда, было скрыто дымкой, но о его чувствах несложно было догадаться по судорожным объятиям. А потом в ноздри ударил запах гари.

— Эви, нам нужно уходить! — уговаривал меня Дэй, поднимая меня на ноги. — Скоро здесь все сгорит!

Где мы оказались? Окинув взглядом окрестности, я не обнаружила вокруг ничего, кроме бесконечного огня. Сердце замерло — сбылся мой самый страшный кошмар.

— Эви, послушай меня! — Дэй снова привлек к себе внимание, пусть и с большим трудом. — Я помогу уничтожить этот огонь, но мне нужно знать, что ты в это время будешь в безопасности. Я не в силах сосредоточиться, когда ты рядом и дрожишь хуже осинового листа! Соберись. Я отведу тебя в пещеру и вернусь сюда. Только сделай первый шаг, пожалуйста!

Я не слушала его: наблюдала, как бушует вокруг нас пламя. С каждой секундой оно подступало все ближе к нам. С каждой секундой я все ярче вспоминала картину из ужасной части своего детства. Теряя связь с реальностью, я с трудом обнаружила, что меня упрямо трясут за плечи. Но страх перекрывал все остальные чувства.

— Ну же, ну! — кричал кто — то над ухом — незнакомый, но в то же время ставший самым родным во всем мире. — Соберись, это всего лишь огонь!

Я подняла на него залитое слезами лицо и в ужасе прошептала:

— Не могу… прости, не могу! Не сумею!

— Тогда ты не демонов некромант, а половая тряпка, о которую только и можно, что ноги вытереть! Вытереть — и выбросить за ненадобностью! — зло зарычал он, вот только действия его совершенно не вязались со словами.

Крепкое объятие, сухие губы, которые внезапно опустились на мои и начали терзать, что есть силы. Я не видела лица — духи постарались на славу — но ярость ощущала на уровне кожи. И я не могла противостоять ей. Я так же, до боли и хруста в костях, прижалась к спасителю и, как умела, ответила на поцелуй. Он вздрогнул. В следующее мгновение бушующее вокруг пламя, как и мою израненную душу, стала усмирять водная стихия, ложась на гибкое пламя мягким струящимся покрывалом. Я же продолжала укреплять связь с тем, кто внезапно отважился стать моей защитой и поддержкой. Моя тьма стала теплой, а сама я растворилась в объятиях незнакомца, подарившего мне вторую жизнь. Как жаль, что счастье не продлилось долго.

Когда вода закончила свое дело, вокруг нас образовался плотный туман. Придя в себя, когда Дэй прекратил поцелуй и прижал к своей груди, я поняла, что в моих силах быстро перенести обоих прочь от этого ожившего, пусть уже и побежденного, кошмара.

— Дэй, мы можем исчезнуть отсюда, — слова не успевали за полетом мысли, и я уже представляла в сознании нашу уютную пещеру. Потому и не смогла остановить магию времени даже тогда, когда раздался предупреждающий оклик Дэя:

— Эви, нет!

А в пещере я появилась уже одна…

Не найдя Дэя и поняв, что во время броска с берега сюда, в наше с ним жилище, потеряла его, я завыла и упала на колени. В то же мгновение вокруг меня начали сгущаться тени. Но их я не боялась. Этому научил меня дедушка.

— Куда вы дели его? — вскричала я, обращаясь к туманным духам.

— Дерзкое дитя, — прошелестело где — то рядом со мной, но оборачиваться я не стала: не обладая оболочкой, духи могли находиться сразу везде и нигде одновременно.

— Если приложишь к своей учебе достаточно рвения, возможно, когда — нибудь вы с ним и встретитесь… — добавил второй, не менее безжизненный голос.

— К учебе? К какой учебе? — сквозь слезы провыла я.

— Ты пробыла здесь достаточно, чтобы показать свой потенциал, — третий голос заворожил командными нотками, и мне поневоле пришлось прислушаться. — Поэтому мы научим тебя многому из того, что знаем сами, любимое дитя темных демонов. Но для начала… — мне послышалось, или духи вновь решили надо мной подшутить? — Верни все, что разрушила, к первозданному виду. Это и станет началом твоей дороги к хранителю теплой тьмы!