Куратор от некромантов, под чьим руководством я должна была проходить обучение, невзлюбил меня сразу. Когда декан вызвал его и объяснил, что, несмотря на прошедшие с начала занятий два месяца, к его курсу добавляется еще одна суола, тот окинул меня неприязненным взглядом и процедил:

— И в честь чего же у нас прибавление в количестве обучающихся?

Я бы и сама, честно говоря, хотела знать ответ на этот вопрос. Особенно в свете того, что мне совсем не были рады, но… папа сказал — надо. И очеловечиваться надо, и учиться усмирять магию — тоже. А слово папы, пусть оно и произносилось всегда спокойным тоном, в нашей семье было законом. Ну и что, что мама — королева Биора. Кто же посмотрит на это, когда главное лицо государства покидает переговорную, чтобы посвятить время семье?

Мы вернулись в Семь Королевств через неделю после того, как я переместилась к замку деда в Седых Скалах. Благо, Эвангелион Эндорийский встретил дочь практически без отрыва от работы, а занимал он к тому времени, ни много ни мало, пост ректора Академии Магии. С безапелляционным «тебе пора к магам» я не решилась спорить, потому что, в отличие от привычных мне дедов, папа всегда действовал мягкостью и логикой. Я ни разу не слышала, чтобы он повысил голос на маму. Вообще родители были для меня примером идеальной семьи. Семьи, в которой всегда царили любовь и взаимопонимание.

Конечно, узнай мой будущий куратор о том, что не хочет принимать в стройные ряды первокурсников целую дочь ректора, возможно, пересмотрел бы свое мнение. Но мы ведь находились в Академии Магии. А она была свободна от сословных предрассудков. И, надо сказать, я была этому только рада. Нас ведь с самого детства воспитывали как простых смертных. Нам сызмальства прививали мысль о том, что понять простой народ мы сможем лишь в том случае, если сами ощутим себя в его шкуре. Нам — это неразлучным друзьям: мне, Сойе и Онирену.

Наследник нынешнего правителя Эндора вообще, считай, был со мной с рождения. Нас с Они будто бы выкормили из одной и той же груди и усыпляли в одной колыбели — настолько хорошо мы понимали друг друга. Сойя присоединилась к дружной компании чуть позже: ее родители, Арлена и Сойнер, несколько лет после рождения первенца путешествовали от Биора к Руану в поисках своего места. В конце концов девочка сама решила оставаться среди огневиков, да и в Академию, насколько я знала, она поступила именно как маг этого направления. Жизнь в ней была, но не такой сильной, как наследие матери — демона.

Проблем с обособлением Сойи не возникло: я уже в малом возрасте научилась перемещаться на дальние расстояния, так что мы с Они были у Со частыми гостями. Именно тогда я и услышала от них об Академии. Но я — то не планировала обучаться там вообще: все же демонское наследие пробуждалось во мне довольно стремительно. Однако, как оказалось, судьба распорядилась иначе.

— Стор Инфайзер, — обратилась я к куратору, — приношу свои глубокие извинения за то, что нарушаю спокойное течение учебного процесса, но я лишь две недели назад вернулась с туманных земель, — на этих словах мой будущий координатор поперхнулся, а декан удовлетворенно крякнул. Старый интриган, подумалось мне тогда. — И очень хотела бы обучаться в Академии Магии.

— Чему тебе тут обучаться, девчонка, если ты — такая хлипкая и мелкая — вернулась живой и невредимой с туманных земель? — фыркнул куратор, запуская руку в короткие темные волосы. Черные глаза — почти того же оттенка, что и у меня — выражали полнейшее несогласие с моими желаниями. — Духи просто так не отпускают — они еще и наделяют необходимыми знаниями. А ты дефектная какая — то. Стор Мосанди, — обратился он уже к декану, — ну какой из нее некромант? Что у нее за дар — то такой — материализовывать из тьмы предметы? Думаете, она чем — нибудь сможет быть полезной? Что — то я глубоко в этом сомневаюсь. Да и чему мы можем обучить ее — после туманной — то земли? Это ей впору преподавать нам знания, о которых мы и не мечтали. Пусть возвращается к демонам, хоть и сама магиня. Не вижу ни одной рациональной причины в поступлении.

— Может быть, спросим саму суолу? — мягко возразил декан некромантов, и за ласковую улыбку я уже была готова простить ему все манипуляции с куратором.

— Суола Иви, уважаемый стор Мосанди, — я вежливо поклонилась. — Я согласна со всеми словами стора Инфайзера. Мой дар действительно не является профильным для факультета Смерти. Но все же сила моя проистекает из Тьмы — родоначальницы магов этого направления — а значит, я минимум могу рассчитывать на помощь и поддержку. Я порывиста и подчас не могу толком держать свои способности под контролем. Я бы хотела постичь все грани терпения и, насколько это возможно, влиться в коллектив остальных магов, не будучи опасной для них.

Куратор молчал некоторое время. Затем хмыкнул недоверчиво.

— Пошли. Твои возможности сможет показать только полигон.

Вообще игры со смертью, как ласково прозвали занятия на полигоне суолы — старшекурсники (о чем, опять же, я от друзей узнала) в качестве вступительного испытания были редкостью. Да и учинял их Инфайзер Эндорийский, единственный боевой некромант в академии, для тех, кто был уже и морально, и практически подготовлен. Я не раз и не два помянула папу добрым словом, вспоминая его воодушевление в отношении Привратника — такое прозвище за любовь к неожиданным испытаниям дали суолы стору — когда последовала за ним на выход из корпуса с деканатом Смерти. Оставалось надеяться только на то, что папа знал, о чем говорил, когда уверял, что именно этот человек с длинным хвостом, небрежно затянутым у основания шеи, станет моим билетом во взрослую жизнь.

— Твоя тьма нуждается в подчинении, — наставительным тоном говорил Эвангелион Эндорийский, завершая напутственную речь перед самым отбытием в академию. — То… что произошло на туманной земле… хорошо, Эвани, несмотря ни на что. Но можешь ли ты быть уверена, что это повторится еще раз? Можешь ли ты быть уверена, что однажды твоя тьма не взбунтуется?

— Но ты ведь сразу понял, что мама и есть управительница твоей тьмы, — задумчиво и полувопросительно попыталась возразить я.

— Твоя мама была моей студенткой, — мягко улыбнулся отец. — Тебя этого, к сожалению, лишили, Эвани. Будь готова к тому, что окажешься в академии в том состоянии, в котором пребывала до перемещения к духам.

Его слова убедили меня в том, что силу стоит направлять в нужное русло. А именно — на обучение. То, что случилось далеко отсюда… оно и правда должно было остаться в прошлом. И пусть я иногда просыпалась ночами, ощущая странное ноющее чувство в груди, я верила: когда — нибудь и это пройдет. Все в жизни проходит. Даже судьба может в одно мгновение измениться.

Вынырнув из воспоминаний, я оглядела огромный полигон, представляющий собой большой огороженный прямоугольник, и вспомнила все, что знала о преподавателе. Стор Инфайзер принадлежал к тому поколению магов, в которых все еще была сильна демоническая кровь, но очеловечиться они успели. В его наследии причудливым образом смешались судьбы темных и огненных демонов, что позволило ему, например, в академии вести занятия аж на двух факультетах, при этом он четко следовал пути, на котором предпочитал обучать суолов защите и нападению. Почему уроки вдруг приобрели подобную направленность? К сожалению, это было продиктовано нуждами времени.

Магическая стена между человеческими и дикими землями была разрушена. Почти. И вот ради этого досадного и небольшого «почти» Академия Магии и была вынуждена включить в подготовку студентов также и базовые знания по выживанию в сложных жизненных ситуациях. Да, большинство демонов оказались дружелюбны и благожелательны по отношению к людям. Но оставались те, которые входили в категорию «почти». Именно они и обеспечили стабильное место стораИнфайзера.

— Какие демоны замечены в наиболее агрессивном поведении по отношению к Семи Королевствам? — словно и не распекал меня перед деканом, спросил стор, обернувшись и разминая руки.

— Земные, — не подозревая о том, что собирается творить преподаватель, наивно отчеканила я, пытаясь произвести хорошее впечатление.

— Именно! — вздохнув так, словно преисполнился откуда ни возьмись приплывшим резервом, некромант — да, сейчас это был именно маг Смерти — вскинул руки над головой, одновременно начиная зачитывать заклинание призыва. — Вот сейчас и проверим, на что способна твоя тьма!

Я сглотнула. Поднять он хотел не абы кого, не просто добродушных сущностей, а самых настоящих умертвий. Таких, которые могли появиться без руки или ноги, с совершенно отвратительными черепами вместо человеческих лиц и со скалящимися в ожидании добычи гнилыми челюстями. К сожалению, материала для работы стора Инфайзера на наших землях при желании найти можно было огромное количество: скелеты подревнее могли воплощаться, подпитываемые его энергией, совершенно без кожного или мышечного покрова, те, что погибли относительно недавно, оснащенные дополнительными силами, могли появиться и в чем мать родила. Но я была к этому готова. Духи показали мне многое…

Рядом с некромантом прямо из — под земли вырос скелет средней высоты. Меня он, конечно, все равно превосходил на голову или даже полторы, но это не пугало. Прикрыв глаза, я обратилась к теплому ластящемуся источнику внутри себя, призывая его помочь аккуратно и безболезненно для воплощенного справиться с ним. Очень скоро в моих руках материализовалась длинная палка. Скелет распался на части от двух точных ударов по коленным чашечкам и в область шеи.

— Неплохо, — хмыкнул стор Инфайзер. — Почему не выбрала оружие посущественней?

— Его еще упокоить надо, — поморщилась я. — Жаль суолов, которые бы могли заняться поиском обломков костей. И его жальче всего, — я кивнула на шевелящегося скелета. — Он не виноват в том, что стал подручным материалом.

Кажется, кто — то сделал вид, что не услышал моего неприкрытого намека на жестокость. По губам преподавателя скользнула довольная улыбка.

— Выходит, по мелочам ты не размениваешься… — загадочно решил он, и я крепче сжала в руках палку. Этот мужчина шутить не намеревался…

А еще он, кажется, понял, что поднятые сущности тверди для меня проблемой не будут. Следующим примером, наглядно продемонстрировавшим это умозаключение, стал, ни много ни мало, недавно упокоенный демон земли. Тут уж пришлось менять подручный материал, и громилу я разрубила саблей пополам, вызвав явное одобрение со стороны стора.

Водный демон, обращенный после смерти элементалем, пытался, на манер инкуба, привлечь к себе мое женское внимание. Это вызвало, несмотря на ситуацию, счастливую улыбку. Вода… вода была тем воспоминанием, которое я поклялась хранить глубоко в сердце, несмотря на все советы мамы поскорее позабыть о времени, проведенном на туманной земле. Вода… она охлаждала мой пыл и всегда служила подспорьем. Но это совсем не означало, что я позволю обнаглевшему духу лезть с поцелуями. Я — то прекрасно понимала, что, поддайся я его обаянию, тут же захлебнусь потоком, который он на меня обрушит. Неудавшегося сердцееда пришлось задушить веревкой, сотканной из тьмы.

С воздушным элементалем повозиться пришлось подольше: не имея телесного воплощения, он обладал перед остальными огромным преимуществом. Его нужно было упокоить прямо на месте. Но на это требовалось время, так что сначала пришлось окружить себя нерушимым темным коконом. А когда я расставила воплощенные темные свечи по четырем сторонам света, барьером между мной и духом стали служить именно они. Надо было видеть потрясенное лицо стора Инфайзера, когда над, казалось бы, иллюзорными цилиндрами высотой примерно до моего колена вспыхнуло черное пламя. Черные свечи считались сильнейшей частью арсенала некромантов. Я нараспев читала заклинание упокоения, не забывая с каждым новым словом чертить на земле вокруг себя руны по изгнанию элементаля, и под конец, когда дело было сделано, преподаватель, не скрывая восхищения, захлопал в ладоши.

— Ну что ж, — одобрительно заметил он, — ты почти убедила меня, что сможешь использовать свою тьму в целях обучения. Но я был бы неловким учителем, если бы не дал тебе пройти еще одну проверку, — с этими словами он щелкнул пальцами, и вся территория полигона в мгновение ока утонула в пламени.

Я сглотнула. Он словно прочитал мои мысли и выудил из них самые затаенные страхи. Огонь — извечный противник тьмы, как и свет — был именно тем барьером, который я так и не смогла преодолеть. Пусть и стал символом превращения моей тьмы из неуправляемой в теплую…

Я упала на колени, прекрасно осознавая, что окружавшие меня огненные элементали рано или поздно развоплотят барьерные свечи. Я перестала ощущать то, что происходило вокруг, согнувшись пополам и зажав руками уши. Нет, только не это! Но сейчас — то я осталась одна… и его совсем не будет рядом. Стоило лишь подумать об этом, как в сознание ворвались непрошеные воспоминания — те, которые я сама тщетно пыталась забыть.

— Ну же, ну! — кричит кто — то над моим ухом — незнакомый, но в то же время ставший самым родным во всем мире. — Соберись, это всего лишь огонь!

Я поднимаю на него залитое слезами лицо и в ужасе шепчу:

— Не могу… прости, не могу! Не сумею!

— Тогда ты не демонов некромант, а половая тряпка, о которую только ноги вытереть! Вытереть — и выбросить за ненадобностью! — зло рычит он, вот только действия его совершенно не вяжутся со словами.

Крепкое объятие, сухие губы, которые внезапно опускаются на мои и начинают терзать, что есть силы. Я не вижу лица — духи постарались на славу — но его ярость чувствуется на уровне кожи. И я не могу противостоять ей. Я так же, до боли и хруста в костях, прижимаюсь к своему спасителю и, как умею, отвечаю на поцелуй. Он вздрагивает. В следующее мгновение бушующее вокруг пламя, как и мою израненную душу, усмиряет водная стихия. Моя тьма становится теплой, а сама я растворяюсь в объятиях незнакомца, подарившего мне вторую жизнь.

— Стор Инфайзер, ну разве вам не стыдно так сильно запугивать хорошеньких суол! — где — то рядом со мной раздается насмешливый укоризненный голос, а в следующее мгновение меня легко поднимают с земли и прижимают к широкой мужской груди. Я невольно втянула запах, не раскрывая глаз и все еще надеясь, что история повторится. Нет… от этой ткани не пахло свежестью. Она являлась источником жара и зноя.

Кто — то незнакомый прижимал меня одной рукой к себе, и я открыла глаза в надежде посмотреть на неожиданного попутчика, появившегося на полигоне. Высокий брюнет с растрепанными вьющимися на кончиках волосами до плеч, носом с небольшой приятной горбинкой и невозможными синими глазами, похоже, откровенно наслаждался открывшимся взору зрелищем. Вторая его рука, скрытая алой мантией, была выброшена вперед на бушующую стихию. Кажется, он усмирял огонь доступным ему способом. Огневик. Сейчас меня спас очень красивый огневик.

Когда пламя угасло и нам стал виден стор Инфайзер, я заметила на его лице явное неудовольствие. Не оттого, что завалила тест, а потому что нам с ним помешали выяснить отношения до конца. Я мягко отстранилась от спасителя и с виноватым видом подбежала к преподавателю.

— Зачислена, — хмуро вынес он неожиданный вердикт. — Хоть я и не понимаю до сих пор, как можно сделать тьму теплой, не приручив стихию до конца.

С этими словами, испустив тяжелый вздох и пробормотав что — то насчет того, что я могу заселяться в общежитие, он пошел с полигона прочь, а я наконец — то отмерла, попутно отмечая, что на зрелище стянулись несколько десятков суолов, большинство из которых, как и мой спаситель, обладали алыми мантиями. Огневики решили поглазеть на мастерство преподавателя — универсала?

— Не стоит благодарности, — самодовольно выдал парень, привлекая к себе внимание и, видимо, понимая, что от меня этих слов не дождется. Я почему — то покраснела — стало стыдно за собственную нерасторопность, а еще за то, что нагло разглядывала синие глаза. Совсем как у папы. Только откуда такому цвету взяться у огневика?

— Спасибо, — невпопад выпалила я, делая несмелый шаг в сторону спасителя. — Я просто…

— Да — да, у некромантов частенько наблюдается страх перед огнем, — понимающе улыбнулся парень. — Но у тебя появилась блестящая возможность заиметь в друзьях того, кто его контролирует, — заговорщицки подмигнув мне, он тут же отвесил шутливый поклон. — Таорман Руанский — к твоим услугам. Будем знакомы?

И смотрел он при этом так многообещающе, что я стушевалась. Видимо, не прошло еще оцепенение после экзамена стора Инфайзера. Парень же, решив, что я оказалась из несговорчивых, разочарованно надул губы, что делало этого явно старшекурсника похожим на моего одногодку.

— Ну, ладно, недотрога. Но любопытство — то мое ты, может, все — таки удовлетворишь?

Я непонимающе уставилась на него, ожидая, что последует за этими словами. И ответ не заставил себя ждать. Приняв вид воплощенной загадочности, парень с живейшим интересом спросил:

— Что за теплая тьма, о которой некромант говорил?

И он думал, что я вот так запросто все расскажу незнакомцу? Что ж, он сильно ошибался. Пусть этот парень будет красив, как сотня инкубов дикой земли, кто он такой, чтобы лезть в самое сокровенное?

Естественно, ничего подобного вслух я не собиралась говорить. Посчитала невежливым оставить без внимания предыдущий вопрос:

— Приятно познакомиться, суол Таорман. Меня зовут Иви. Иви из диких земель.

Свою принадлежность к двум королевствам я не собиралась открывать никому. Все же наследственность действительно была такова, что от демонов в моей крови было гораздо больше, чем от людей, так что и родину я предпочитала называть историческую, а не ту, на которой фактически родилась. Все же с дедом Эвангирионом я проводила достаточно времени, чтобы считаться жителем темной части диких земель.

— Вот как? — смоляная бровь удивленно поднялась. — Не тяните вы на темную демоницу, суола, уж простите, — перейдя на вежливое обращение и тем самым давая понять, что я глубоко обидела его своими подозрениями, поделился умозаключениями огневик.

— Мани, кончай заливать моей подруге уши! — раздался внезапный решительный оклик из — за спины молодого человека. Я привстала на цыпочки, чтобы лишний раз убедиться, что на мою защиту ринулась любимая подруга детства. Сойя, решительно приближаясь к нам, с развевающейся мантией и прищуренными глазами сейчас очень походила на разгневанную суккубу, гены которой достались ей от матери. И, надо сказать, неожиданное появление девушки возымело свой эффект: серьезность с лица Таормана исчезла, будто ее и не было, и вернулось то самое выражение, которое я заметила у него во время своего спасения. Огневик лучился азартом.

— Так это твоя подруга, Свон? — казалось, предостерегающие слова Сойи его только раззадорили, и Мани, как назвала его девушка, едва ли не облизнулся, когда подарил мне свой следующий взгляд. — Какая она у тебя красивая. Я спас ее от неминуемой гибели!

Я не сдержалась — фыркнула на столь явное хвастовство, но поневоле заинтересовалась, к чему парень решил покрасоваться перед Сойей. То, что в академии она взяла себе имя Свон, я знала, но никак не могла привыкнуть, так что стоило себя сдерживать по отношению к ней, если рядом находились посторонние.

— Моя, — процедила подошедшая к нам Сойя. — Лучшая. Тронешь — размажу по земле, будто и не было!

Что — то явно между этими двумя происходило. Я переводила взгляд с девушки на молодого человека и видела с ее стороны плохо скрываемую неприязнь, а с его — однозначный интерес, причем не самого делового характера.

— Краси — и–вая она у тебя, — сладким голосом повторил огневик, мельком глянув на Сойю. Я заметила, как она вся подобралась, но колкость, появившуюся на языке, все же сдержала.

— Красивая — да не по твою душу! — отрезала подруга, хватая меня за руку и уводя с полигона.

Вслед нам донеслось полное предвкушение обещание Таормана:

— Еще увидимся, Иви с диких земель!

Судя по тому, насколько громко он это произнес, его точно слышали пришедшие поглазеть на зрелище зеваки. Как будто занятий у них не было. И вот тогда — то я его и почувствовала. Взгляд, направленный точно на меня. Безошибочно определив источник, заметила, как в приличной толпе из суолов исчезает синяя мантия, принадлежащая факультету Воды, а по ветру развеваются голубые волосы. Демон? Водник? Неужели?!

— Вот почему, стоит тебе тут появиться, и все внимание самых красивых парней тут же куда — то исчезает? — пожаловалась подруга, вырывая меня из готовых улететь вдаль мыслей.

— Ты о чем? — не поняла я поначалу, но послушно продолжила следовать за ней.

— Таорман входит в десятку самых обожаемых суолов в академии! — с придыханием ответила Сойя, и я вынуждена была остановиться.

— Ты же его ненавидишь, Свон.

— Запомнила имя? — улыбнулась Сойя. — Молодец. Ненавижу, потому что заядлый бабник. Нет ни одной юбки, с которой он бы ни пытался заигрывать в академии. Думаешь, чего мы с ним на ножах? Я единственная, кто на его сладкие улыбочки не поддалась, вот он и бесится.

— Но втайне ты все равно ему симпатизируешь, — предположила я.

— Онирен все равно никогда на меня не посмотрит… А Мани хотя бы расслабиться не дает, — со вздохом призналась Сойя, тут же одергивая себя. — Ой… кажется, я лишнего сболтнула.

— Они влюблен? — вытаращила я глаза. — Это в кого же?

На меня посмотрели, как на умалишенную.

— Такое ощущение, что ты у духов последние остатки разума растеряла. Да этот смертник спит и видит, как делает тебе предложение. А я всю жизнь смотрю на то, как ты продолжаешь наивно считать его старшим братом. Глупая ты, Иви, честное слово!

Откровение стало для меня громом среди ясного неба.

— Я… никогда об этом не думала даже.

— Если б я тебя не знала хорошенько, ни за что бы не поверила, — хмыкнула Сойя. — Ладно, забыли. Может, когда — нибудь я и поддамся на сладкие речи этого огневика, но ты, — меня одарили грозным взглядом, — не смей даже словом его поощрять!

— Сой… — расстроено начала я. — Да мне теперь никто в академии не нужен будет. И с Они мне придется поговорить тоже…

Начавшая было движение подруга резко остановилась.

— Только не говори мне, что ты на туманных землях…

— Да. Встретила того, кто сделал мою тьму теплой.

— Знаешь, кто он? — прищурилась девушка.

— Понятия не имею… — со вздохом призналась я.

— Великие демоны, а у меня даже выпить нечего, — пожаловалась Сойя.

— Ты о чем? — ответ подруги меня обескуражил.

— Такие темы на трезвую голову обсуждать нельзя, — заявила подруга. — О! — она подняла палец вверх. — У водниц спросим! Айна всегда держит небольшой запас.

— Ч — что? — я не скрывала потрясения.

— Вещей, говорю, много с собой взяла? — ухмыльнулась Сойя. — Пойдем тебя в общежитие устраивать!

* * *

— Мур — р–р…

— Только не закапай слюной пол. Я недавно убирался.

— А я все удивляюсь, как при таком образе жизни ты умудряешься обгонять меня в рейтингах женской популярности! Я сегодня такую аппетитную красотку встретил. Фигура что надо, росточек в самый раз, за что подержаться — есть… — в тишине комнаты раздался мечтательный вздох. — Глаза черные — черные, а волосы мягкие, пламенные и вкусно пахнут!

— Судя по описанию — некромант. Что, наконец — то решил изменить своей дьяволице? — скептический хмык был ответом.

— Вот еще! — возмутился первый голос. — Гораздо больше меня интересует то, что они — лучшие подруги. Кажется, стоит заставить мою лебедушку поревновать.

— Чего ж только сейчас заметил?

— Да она новенькая, — отмахнулся будущий великий комбинатор. — Ее Фазер по полигону гонял. Огня испугалась, сжалась вся, не мог же я в стороне стоять и просто так наблюдать! А так вполне себе ничего для первого курса. Будет, чует мое сердце, развлечение с этой Иви…

— Как ты сказал? — второй голос внезапно осекся. — Иви?

— Ну да, — отозвался первый. — Иви с диких земель, так она представилась. А что? — искра интереса промелькнула в интонации. — Знакомы?

— Необычное имя. У демонов таких не слышал.

— Она не демоница. Магичка, точно тебе говорю. Шифруется, наверное, — предположил первый. — Но это будет интересно. Да — да…

Второй не ответил. Он погрузился в глубокую задумчивость.

* * *

Меня поселили к той самой Айне, о которой ранее говорила Сойя. Свон — уже мысленно стала я поправлять себя. Хорошо, что на имя Иви я откликалась свободно. Спасибо деду Армонду, воспитавшему во мне это качество.

У Свон место тоже пустовало — место соседки, конечно же. Но она была со старших курсов, и госпожа Миамара категорически отказалась записывать меня в одну комнату с ней.

— Девчонка молодая еще, неиспорченная! — критически осмотрев меня, вынесла свой вердикт ключница. — Знаю я вас, суккубьих потомков — развратите мне такую красоту, и что? Еще одна дебоширка появится в моих комнатах? Нет уж, Свонка, ищи себе по уму, по разуму соседку! К Айне пойдет ваша Иви!

Надо было видеть лицо подруги, выслушавшее гневную тираду. Мне было до ужаса интересно, благодаря чему такую славу приобрела моя любимая Свон, но раскалываться огневичка, похоже, не собиралась совсем. Впрочем, если слова госпожи Миамары оказались правдой, мне становилось понятным повышенное внимание Таормина к своей огненноволосой девочке. Свон и правда умела привлекать внимание. Даже в мантии, скрывающей фигуру почти до самых пят, она умудрялась двигаться так, что парни поневоле поворачивали головы под неестественным углом, лишь бы дождаться того момента, когда она пройдет мимо и невзначай подарит кому — нибудь улыбку. Рядом с ней я чувствовала себя серой мышью, но мне это состояние нравилось. В свете открывшихся подробностей, касающихся лучшего друга из детства, я хотела бы привлекать к себе как можно меньше внимания. Достаточно было и того, что, даже собранные в тугой жгут, волосы отсвечивали на солнце, и я каждый раз мучительно краснела, стоило кому — нибудь присвистнуть в мою сторону.

— Она думает, что, определив тебя к первокурснице, ни за что не испортит! — продолжала возмущаться Свон. — Вот что значит голубая демоница — с нее как с гуся вода и никаких претензий! А что из — под полы снабжает женскую половину студентов тайными настойками — это никому из сторов неизвестно!

— Я думала, у демонов с воспитанием девочек строго, — вставила я свое веское слово.

— То — то и оно, — усмехнулась Свон. — Родители их с братом в черном теле держали, вот Айна и решила в академии оторваться. На вид — совершеннейший цветочек, но палец в рот не клади — откусит руку по локоть!

— Все настолько плохо? — забеспокоилась я.

— Да нет, не нервничай раньше времени, — Свон махнула рукой. — Да и кто сейчас не без изъяна? Хотя кому я это говорю? — вздохнула она. — Ты даже с туманной земли умудрилась вернуться все такой же наивной. А родители твои, между прочим, такое в храме феникса в свое время вытворяли! — хитро улыбнувшись, забросила удочку интереса она.

— Какое? — пошла я на поводу. Свон приблизилась ко мне и зашептала на ухо мельчайшие подробности поднятой темы.

— Мамочка… — ощущая, как лицо становится ровного свекольного оттенка, только и смогла выдавить из себя я, на что подруга откровенно удивилась.

— Вот смотрю я на тебя и думаю: тьму теплой сделала, незнакомца какого — то захомутала, а в таких простых вещах начинаешь стесняться, аки алый зарничный цветок! Или постой — ка… — догадка озарила ее лицо. — Что у вас там с этим, пробудитель теплой тьмы который, было?

Я молчала, не в силах ответить на прямой вопрос. Все же в вопросах личных отношений Свон становилась похожей на истинную демоницу.

— Я ведь и силой заставить могу… — намекнули мне тонко, хотя я прекрасно понимала, что ничего такого она себе не позволит.

— Ничего… — сдавленно прошептала я.

— Что — ничего? — не поняла Свон.

— Ничего не было, кроме поцелуя, после которого все внутри перевернулось с ног на голову, — призналась я.

Меня снова критически осмотрели:

— Да все еще более запущено, чем я думала… ладно! Тем более появился повод хорошенько это дело отметить, — и добавила, наслаждаясь моим откровенно потрясенным видом. — Сам дурак, что такую возможность упустил!