— Ну — ну, вот уж не думал, что моя маленькая сестренка когда — нибудь решится на самый настоящий водопад из слез… — мягко увещевал меня Мани, ласково гладя по голове. Я сидела в его объятиях вот уже, казалось, целую вечность, а слезы все никак не проходили. Тишина чердака нарушалась лишь моими всхлипами да его несмелыми попытками привести меня в чувство. Нет, я честно держалась первую четверть цикла после того, как вернулась из таверны, в которой узнала о том, что Мин и мой детский кошмар — одно и то же лицо. А потом ко мне заглянул Мани, и наружу прорвалось все, что я с достоинством пыталась скрыть.

— А ты тоже магией воды обладаешь, да, Мани? — спросила я с забитым носом и ощутила, как напрягся от этих слов огневик.

— Да, — спустя некоторое время признался он. — Вода во мне сильнее — собственно, почему и огневик я не очень хороший. С этой стихией природа на мне отдохнула. Все сливки достались Мину.

— А что он меня в детстве до смерти напугал, тоже знаешь? — совершенно неподобающе хлюпнула я.

— До смерти? — неподдельно удивился Мани. — Нет, я даже не догадывался, что вы могли встречаться настолько давно.

— Мы с папой… в огненный дворец… приезжали… а он! А Мин! Меня увидел — и напугал! — срываясь на рыдания, жаловалась я брату того, кого не в силах оказалась понять. — Напугал, Крылья Феникса на меня спустил! А я так кричала, что уши заложило…

— Вот поросенок! — высказался Мин совершенно серьезно, но мне, почему — то, стало смешно. Никогда бы не повернулся язык назвать его именно таким определением. Да и Таормин, судя по разговору с Айноном, давно и искренне раскаивался. А потому моя вина ощущалась еще тяжелее. Я уверилась в том, что прошло бы время, и Мин сам, без чужой подсказки, признался мне, что именно он заставил меня бояться тогда. Признался бы, когда избавил от страха окончательно и бесповоротно.

— А я — то все узнать хотела, что за тайну он от меня скрывает… — снова расстроилась я. — А он просто меня еще больше пугать не хотел! А я подслушала… только хуже сделала, Мани! Мин теперь меня вообще за человека не считает.

Действительно, с того момента, как он вернулся из таверны и узнал, что я подслушивала их с Айноном, отношения между нами стали намного хуже. Мин и раньше не демонстрировал чудеса педагогического искусства, а сейчас и вовсе мог заставить побегать по полигону с целью научить меня отбиваться от огненных шаров, которые придумывал почти в неограниченном количестве.

— Если хочешь, можешь жаловаться на него, сколько душе угодно — я в детстве от него многое повидал, — добродушно хмыкнул Мани.

— Я не хочу жаловаться, — я помотала головой, не отрываясь от белоснежной рубашки Мани, насквозь пропитавшейся моими слезами. Мантию он снял, как только пришел ко мне, — я просто хочу вернуть все назад и снова начать двигаться по направлению к взаимопониманию.

Мы помолчали некоторое время, а затем я оторвалась от Мани и робко улыбнулась:

— Прости, пожалуйста. Я заставила тебя выслушивать эти ужасные женские признания.

— Сдается мне, только ты считаешь их признаниями, — выгнув бровь и одарив меня проницательным взглядом, заметил огневик. — Я бы на твоем месте уже давно задумался в направлении существования чувств к моему брату. Причем, не самых дружеских и далеко не товарищеских.

— Да… нет, — не так уверенно, как мне бы того хотелось, возразила я. — Это же невозможно…

— Ну да, ну да, — живо кивнул Мани, и в глазах его заискрились смешинки.

Я по — новому посмотрела на него, попутно воскрешая в памяти все события, связанные с Мином. Да, с ним было хорошо и спокойно, пусть поначалу он и воспринял наше знакомство в штыки. Да, я бежала на каждое наше совместное занятие и с удовольствием выполняла все предлагаемые для нашей спайки стором Инфайзером задания. Да, я по — настоящему страдала, когда Мин закрылся от меня, когда мы только — только начали понимать друг друга…

Было и еще одно обстоятельство, которое я не могла не учитывать. Моя тьма постоянно реагировала на него. Ее поведение было похоже на ревность брошенной подруги, стоило мне увидеть, как кто — то из девчонок караулит возвращающуюся в ночи одинокую фигуру огневика. Когда мы бывали вместе, и мне случалось взять его за руку или, что было довольно редко, оказаться в его объятиях, сила порой вырывалась из — под контроля, и совсем не нужно было быть наивной девочкой, чтобы понять: меня тянет к Мину еще и из — за реакции на него демонической части натуры.

Ну и, наконец, сейчас, когда между нами остались сугубо деловые отношения, которые вскоре должны были сойти на нет. Приближалось время первой полевой практики, а с ее окончанием, при условии, что я сдам экзамен хорошо, мин перестанет руководить мной. И мое сердце, увы, снова обольется кровью. А вместе с ним затоскует и тьма.

— Мани, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Ты имеешь в виду, раскрыть какую — то тайну? — догадался огневик. — Знаешь — пожалуй, нет. Некоторые вещи стоят того, чтобы доходить до них своими головами, как ты считаешь? Да и потом, открой я чью — то чужую тайну, разве не будет это предательством по отношению к ее владельцу? Не ты ли совсем недавно страдала по этому поводу, что без разрешения проникла в чужую тайну?

— Я поняла, Мани, — кивнула я, соглашаясь. — Время еще не пришло.

— Или ситуация неподходящая, — добавил Мани. — Но ты все равно остаешься моей милой младшей сестренкой, как бы ни сложились обстоятельства, ты же помнишь, да?

— Помню, — кивнула я, впервые за вечер робко улыбаясь.

Мне еще нужно было зайти к Свон и Айне. Так что башню я покидала, лишь удостоверившись, что Мани благополучно перебрался по стене к мужским общежитиям. Естественно, идти пешком я не собиралась, так что, выйдя из двери, ведущей на витую лестницу, сразу же переместилась в комнату Свон.

На месте ее не оказалось, и я, пожав плечами, отправилась к Айне, по пути ловя на себе целый калейдоскоп взглядов — от невинно — любопытных до откровенно — злобных. Да, размолвка у нас с Мином вышла знатной, но славы моей это обстоятельство все равно не коснулось…

— А где Свонни, Айна?.. — зайдя в комнату, которую раньше делила с водницей, спросила я, прежде чем осечься. Дело в том, что Айна была не одна. И тот факт, что посетителем у нее оказался не кто — нибудь, а настоящий мужчина, привел меня в состояние искреннего удивления. — А ты тут как оказался?!

— Думаешь, ты одна можешь потайные ходы парням показывать? — подмигнул мне демон с темно — синей кожей, всегда знавший наперед меня, что и когда произойдет.

— Свон приходила ко мне, — улыбнулась Айна, извиняя насмешливость брата, — но у нее так и не сложились точки соприкосновения с Айноном, так что она ушла. Хотя, я думала, она к себе отправится.

— То есть Свон сейчас где — то одна гуляет? — изумилась я. Просто подруга одиночество любила только в состоянии крайнего опьянения.

— Вот уж не думаю… — оказавшаяся у окна Айна коротко усмехнулась. — Ей на пути совершенно неожиданно повстречался Мани.

— А… — коротко отозвалась я, и водница, мечтательно улыбнувшись и сложив руки за спиной, отправилась на выход и сама:

— Айнон, как уйти незамеченным, ты ведь знаешь?

— А… — не нашла я других слов, так и стоя на пороге, и Айна моргнула глазками:

— Я же вижу, вам не терпится поговорить друг с другом. А мне… что — то захотелось погулять. Такой вечер хороший! До завтрака! — попрощалась демоница, подталкивая меня вглубь комнаты, где на моей бывшей постели сидел по — доброму усмехающийся Айнон. Несмелым шагом я приблизилась к окну, и от показавшейся там картины на губах сама собой расцвела улыбка: неугомонный Мани, вопреки всем ожиданиям, не отправившийся спать, пытался обнять упиравшуюся Свонни, всем своим видом демонстрирующую, как ей общество огневика неприятно. Но я — то видела: недолго осталось до того момента, когда подруга сдастся. Ну что ж, раз у них все так хорошо идет, то можно только порадоваться. А между тем…

— А куда так внезапно засобиралась Айна? — невозмутимо спросила я у водника.

— Налаживать личную жизнь, — последовал короткий ответ.

Я снова в окно выглянула, но Айны в обозримом пространстве не обнаружилось. Зато разговаривать с ее братом стало не в пример тяжелее.

— Ты… знал ведь, что я была с вами, да?

Пояснений не требовалось. Разговор этот зрел давно. Мы частенько пересекались с Айноном, и по его загадочным улыбкам я поначалу не понимала, что именно у него на уме. Однако пару раз они попадались мне вдвоем с Мином, и вот тогда — то реакция водника оказывалась особенно яркой. Сейчас просто пришло время расставить все по своим местам.

— Знал, — не стал отпираться демон. — С нашей первой встречи мне отчетливо запомнился ток твоей крови. Он особенный — привлекательная смесь плещущейся в ней жизни и смерти — его ни с чем другим не спутаешь. Поэтому я знал, как замирало твое сердечко каждый раз, стоило нам с Мином покинуть пределы академии.

— Правда? — меня бросило в озноб от неприкрытой откровенности в словах Айнона. Не знай я, сколько в самом деле лет сыну Ласотара, усомнилась бы, что он настолько молод. Его устами говорила сама мудрость.

— В тот вечер твоего отклика со знакомого расстояния не было, — кивнул Айнон. — Но я успел изучить тебя и подумал, что ты не стала бы упускать предмет своего интереса из виду, оказавшись вне целительских стен. Кажется, я не ошибся, — он позволил себе короткий изобличающий смешок.

— Я… всего лишь хотела посмотреть, чем вы занимаетесь вне академии, — и пусть раскаяния в моем голосе не звучало совсем, я очень хотела, чтобы Айнон подумал именно так.

— Да, ревность — одна из основополагающих сил нашего мира, — со знанием дела проговорил водник. — Но тут ты ошиблась, и наш загадочный Таормин оказался твердым, как скала. Чего стоило только выступление с подавальщицей… — хитро прищурившись, добавил он. — Зато ты не струсила и осталась дальше. Только я не знаю, сколько именно нашего разговора ты выдержала: Мин был слишком зол, когда вскользь обмолвился о подслушивании. Кстати, как у тебя вышло? Айна не раскололась, как я ни просил рассказать.

Я продемонстрировала на деле слияние с тенью, и в глазах водника промелькнуло уважение:

— Ай да темные демоны, ай да затейники…

— Ты ведь хотел, чтобы я услышала то, что скрывает Таормин, да? — набравшись смелости, спросила я. — Зачем ты это сделал, Айнон?

— Это, наверное, прозвучит глупо или и вовсе смешно, но в предстоящих событиях Таормин может сыграть решающую роль на стороне добра. Ты можешь сколь угодно долго уподобляться своей не самой спокойной подруге, но факт остается фактом: Мин — один из человеческих магов, чья сила способна противостоять демонической. Он — один из тех, в ком могут по — настоящему заинтересоваться реакционеры, но кто никогда не перейдет на их сторону. Но у него есть слабое звено. И этим слабым звеном являешься ты.

— Я? — удивлению моему не было предела.

— Так уж случилось, — продолжил водник, — что вам суждено было встретиться снова. Честно говоря, я сам до недавнего времени не понимал, что так сильно сдерживает Мина, пока он не рассказал о том случае из детства, когда чуть не причинил тебе вред. Но с тех пор он не позволяет себе развиваться, понимаешь? Да, он силен, но стоит в опасной близости появиться тебе, и все его мастерство угасает. Этого нельзя допускать на предстоящей практике. Я нашел лишь один выход из этого положения.

— Столкнуть нас лбами? — расстроилась я.

— Раскрыть все существующие между вами тайны. Это ведь видно невооруженным глазом: из вас получилась бы прекрасная спайка, доверься вы друг другу полностью.

— Тогда я, как и всегда, испортила твои планы…

— Не расстраивайся, — подмигнул мне водник. — Еще не вечер, как бы смешно, учитывая время суток, это ни звучало. И у меня есть несколько запасных вариантов.

— Я начинаю тебя бояться, — честно призналась я.

— Не стоит, — смешно поморщился демон. — Ты ведь хотела узнать, чем мы с Мином занимаемся в свободное время?

Не скрывая заинтересованности, я кивнула. Айнон ждал именно этого ответа:

– Как смотришь на то, чтобы принять участие в наших тренировках?

Я почувствовала, как брови медленно ползут на лоб:

— Ты шутишь, верно…

— Ни капли, Иви. В ближайшие дни мы предпринимаем вылазку за пределы академии. Приходи. Я обещаю, будет интересно. Заодно и над страхом Мина поработаем, как ты на это смотришь?

В ответе я не сомневалась. Спросила только то, что меня сильно заинтересовало со времен подслушанного разговора:

— Айнон… ты ведь в курсе моего происхождения. Почему не боишься, что я все открою ректору?

— Ты, может, и наивная, но не настолько, чтобы предавать своих, — и так доверительно в его устах прозвучало это заявление, что я поневоле почувствовала себя частью чего — то огромного и важного. — Я пришлю за тобой человека. Не бойся — будет весело!

* * *

— Пожалуйста, скажи, что с ней ничего не случится! — молила девушка, позволяя обнимать себя, прижатая к горячей мужской груди, скрытой мантией. — Пожалуйста, скажи, что с ней ничего не случится! — она схватила в ладони лицо юноши, покрывающего поцелуями ее шею, и оттянула от себя так, чтобы стали видны его затуманенные желанием глаза. — Я вижу: пусть она и считает эту идею с практикой безумной, но от остальных никогда не отступится! А оставшись в одиночестве хоть на мгновение, вообразит себе невесть что и спустит всю силу, которую только сможет призвать…

Взгляд напротив стал осмысленнее, на губах молодого человека появилась еле заметная улыбка. Она в сотый раз прокляла себя за то, что позволила взять свою руку и увести в тень оранжереи — туда, где никто не увидит жаркой встречи. И в сотый раз признала окончательное и бесповоротное поражение.

— Не ты одна любишь ее, как родную, — хриплый голос, шевелящиеся губы и слетающие с них слова успокоения туманили разум. С каждой минутой становилось все тяжелее и тяжелее дышать. — Я тоже успел привязаться к малышке.

— Настолько, что просил быть своей воображаемой девушкой? — взвилась магиня, отталкивая спутника от себя и зло выдыхая.

— А я знал, что ты не оставишь этот факт без внимания, — раздался в темноте тихий смешок. Надолго быть одной ей не позволили, но и сопротивления объятиям девушка больше не оказала: слишком сильно было желание получить ответ от парня. — Не волнуйся. Мин за ней присмотрит. Даже лучше, чем ты думаешь.

— Ты уверен? — все еще не желая сдавать позиции, спросила девушка.

— Как ни в чем другом.

Мантия не мешала ему ощущать контуры женского тела, и мужские руки ласково гладили девичью спину, поднимаясь все выше и выше. Наконец, обхватив ладонями любимое лицо, молодой человек произнес:

— Но я хотел поговорить не об этом.

— Да? — растерянно переспросила она.

— Выходи за меня замуж, Свон.

Ей не дали опомниться: вслед за предложением руки и сердца последовал жгучий поцелуй, от которого она окончательно потеряла голову, и крепкое объятие, лишившее легкие воздуха. Еле отдышавшись девушка потрясенно уставилась на молодого человека:

— Ты с ума сошел, Мани!

— Я люблю тебя. Ты меня любишь. Мы не первый год знакомы и все это время только и делали, что проверяли собственную выносливость. С тобой не страшно идти в бой. И ты навсегда в моем сердце, Свонни.

— Меня так только Иви называет, — фыркнула девушка, пытаясь сменить тему разговора.

— Не хочешь по — хорошему? — вздохнул огневик. — Ну что ж…

В следующее мгновение в воздухе материализовались две тонкие струйки огня, превратившиеся в сияющие алые нити, одна из которых опоясала запястье девушки, вторая — молодого человека.

— Потерпи. Будет больно, — предупредил он, и Свон зашипела от неожиданности.

— Ты что творишь? — возмутилась она.

— Заявляю на тебя свои права, — объяснил Таорман. — Чтобы ни одна живая душа больше не покусилась на мою женщину.

И вроде ничего необычного не произнес, но гордое «моя женщина» ввело девушку в состояние оцепенения, заставившее молча созерцать спутника с изумленным выражением лица. Парень тут же этим воспользовался, заодно проверяя, не повредило ли его брачное клеймо коже девушки. Убедившись, что та вне опасности, он легко поднял ее на руки и самыми темными дорожками провел в свою комнату в общежитии. Свон осталась там до утра, позволяя помолвочной ночи состояться по всем правилам.

* * *

Предположения Айнона оправдались лишь наполовину. К отцу в ту ночь я все же пошла. Не для того, чтобы раскрыть самоуверенные планы старшекурсников, совсем нет. Мне хотелось почувствовать сильное плечо рядом и получить поддержку, которую мог оказать только папа. Он еще не переместился к маме, как делал это каждый вечер, так что у меня была прекрасная возможность напоследок увидеть его.

— Здравствуй, ребенок, — улыбнулся ректор Академии Магии, завидев меня в своих рабочих апартаментах. — Со мной к маме пойдешь?

Вместо ответа я подошла к родителю и уткнулась лицом в его грудь, ощущая, как вместе с обхватившими меня руками к телу приливает и тепло, в котором я отчаянно нуждалась.

— Нет, пап. Просто пришла тебя увидеть.

— Целителей тебе, значит, оказалось мало? — по — доброму усмехнулся отец.

— Их там слишком много, а меня иногда тянет увидеть тебя в кромешной тьме, — призналась я.

— Это в тебе говорит кровь, — объяснил отец, крепче прижимая к себе посреди кабинета ректора. Время я и вправду выбрала подходящее: все светильники уже были погашены, и пространство, в котором мы стояли, освещалось лишь заглядывающей в окна луной.

— Наверное, ты прав, — согласилась я спустя некоторое время. — Странная у меня получилась кровь.

— В каком смысле? — терпеливо поинтересовался отец. Он всегда так делал, когда чувствовал, что мне или маме надо выговориться. Что и говорить, муж Армине Биорийской достался самый лучший в мире. Я бы не смогла так долго выдерживать двух женщин в семье.

— Пап, у тебя было когда — нибудь такое ощущение, что стоишь на неверном пути, но ничего с собой поделать не можешь, потому что ноги сами ведут тебя вперед?

— Конечно, было, — к моему удивлению, тут же ответил отец. — Я ведь, по — хорошему, сначала не имел права жениться на твоей маме. Она была обручена с другим человеком.

— Ты имеешь в виду Дария Маерийского? — я посмотрела в любимые папины глаза. Эвангелион Эндорийский широко улыбался.

— Да. Мы тебе эту историю никогда не рассказывали. Пожалуй, стоит ею поделиться как — нибудь, но не сейчас.

— Но вы же в академии познакомились и там и полюбили друг друга, — начала я воскрешать в памяти события. — Эту историю весь Биор знает! А Дарию в итоге пришлось отступить.

— Тридцать лет — большой срок, милая, — отец провел рукой по моим волосам, — многое забывается, особенно когда стараешься хранить в памяти только хорошее. И в нашем прошлом тоже было много вещей, вспоминать о которых не хотелось бы совсем.

— Но вы же мне расскажете? — на этот взгляд папа не мог не купиться, я же сделала самые честные глаза в мире!

Меня ласково щелкнули по носу:

— Вот почтишь деда своим присутствием, тогда и подумаем над этим.

Деда — в смысле, Эвангириона с диких земель. Да, признаю, стоило наведаться к нему. Просто эти тренировки… ох, уж эти тренировки! Зато вскользь брошенная фраза папы растворила все терзающие меня сомнения. Теперь я знала, какой бы глупой ни казалась идея дать демонам отбор на ежегодной практике, я буду со своими бок о бок. Бок о бок с Мином — чтобы прикрывать его спину в случае опасности, как бы он ко мне ни относился.

— Пап?..

— Да, милая?

— А если инстинкт твердит тебе поближе приглядеться к человеку, потому что есть что — то, чего ты о нем до конца не знаешь, но это знание может навсегда разрушить хрупкое доверие между вами — что делать?

— Если хочешь узнать — добивайся истины любыми путями. Тем более что обычно наша тьма никогда не ошибается в желаниях. Оставишь ее голодной — сама в скором времени пожалеешь, потому что она обязательно найдет выход своему любопытству, — непререкаемо заявил отец. — Не бывает смертельных тайн, о которых человек, доверяющий тебе, не смог бы рассказать. Иначе о каком доверии может быть разговор?

— Спасибо, пап, — облегченно вздохнула я. — Ты разрешил все мои проблемы.

— Если честно, я ни слова не понял из твоих вопросов, — моей макушке достался отрывистый поцелуй, — но ты всегда была умненькой девочкой. Я верю, ты найдешь выход.

Вот именно. Самый лучший отец на свете только что показал мне дорогу к нему.

Утро в столовой начиналось как обычно. Тем более что в мыслях о будущей тренировке со старшекурсниками я начала испытывать жуткий голод. Отрешиться от них помогло, как ни странное, необычное поведение Свон. Наша любимая огневичка, пусть и взяла подносы с едой вместе с Айной, завтракать отправилась в свой сектор.

— Что? — нахмурившись, спросила я. Верно, это же ритуалом стало, в конце концов! Я имела в виду утренний совместный прием пищи.

— А кто — то сегодня у себя в комнате не ночевал, — без сожалений сдала подругу Айна, хитро улыбнувшись. — Все женское общежитие уже в курсе, за исключением твоей башни. Говорят, такой громкой помолвки мужская половина в жизни не слышала!

— Что? — уже менее уверенно повторила я. Как раз в этот момент Свон не очень удачно одернула мантию, и я заметила увивающий ее запястье узор, который, скорее всего, был нанесен за счет ожога. Кожа зажила не очень хорошо, и пусть у Свон от отца были способности к магии жизни, их использовать она, похоже, не стала.

— Заметила, да? — Айна проследила направление моего взгляда. — Бьюсь об заклад, Мани свою татуировку скрывать не станет вообще.

Словно услышав его слова, из ниоткуда появился огневик, с нежностью обнявший меня за плечи:

— Сестренка, я самый счастливый маг на свете!

— Так уж и счастливый? — недоверчиво поинтересовалась я, не скрывая, однако, улыбки.

— Конечно! — горячо воскликнул Мани. — Любимая женщина согласилась стать моей женой! Разве это не повод летать на крыльях радости?

Тут оторопь охватила уже меня. Это что же выходит, Свон ночевала у Мани, а громкое примирение — это?.. Щеки непроизвольно опалило огнем, и, заметив это, Айна оторвала Мани от меня:

— Ну, все, герой, иди к своей женщине и не смущай мою невинную соседку!

— Не соседка она тебе! — возразил Мани, тем не менее, продвигаясь в сторону Свон.

— Проваливай, говорю! — беззлобно шикнула на него водница, и тот, махнув на прощание рукой, поспешил догонять теперь уже свою законную девушку.

— Не обращай внимания, — подумав, что Мани вконец смутил меня, попыталась вмешаться Айна. — Мне тоже неловко на такие темы разговаривать, — призналась она.

— Вы разве с Одином не встречаетесь? — удивилась я. Это только у меня все было непонятно, а вот Айну с Ониреном я уже несколько раз встречала гуляющими по оранжерее и просто держащимися за руки.

— Я бы не стала так это называть, — задумалась девушка. — Нам вроде неплохо вместе — чем не начало чего — то более серьезного?

Здесь я была с ней согласна. Начинать стоило с малого. Как жаль, что я, утратив Дэя на диких землях, так и не смогла продолжить это «с малого». Хотя сейчас, оглядываясь на прошлое, я все больше и больше задавалась вопросом: а Дэя ли я вижу рядом с собой? Его ли доброе и немного насмешливое отношение по — настоящему греет мою душу?

При первых мыслях, уводящих меня в сторону от учебы, я замотала головой. Нет. Сосредоточиться! Всему виной милосердие, которое проявил Таормин, унося меня в корпус целителей. Не покажи он тогда другую сторону своей натуры, мне не пришло бы в голову идти за ними в город и узнавать никому не нужные подробности! А теперь я самой себя боюсь, потому что больше всего на свете надеюсь на то, что Мин и Дэй окажутся одним и тем же человеком. Что я буду делать тогда?

* * *

Присланным оказался не кто иной, как Онирен. Лишь узнав в попутчике принца Эндора, я заподозрила неладное.

— И почему мне кажется, что сегодня нам устроят показательное избиение младенцев?

— Думаешь? — Они хмыкнул. — И кто будет это делать? Человек, явно в тебе заинтересованный, или демон, который собирается породниться со мной?

Чем я могла заинтересовать Мина, оставалось только догадываться. Поэтому я предпочла не добавлять к существующему смущению еще больше. Местность за академией я знала не очень хорошо, поэтому пришлось идти до пункта назначения пешком, не используя перемещение. Как оказалось, пристанищем для тренировок Мина и Айнона служил небольшой лесок в получасе ходьбы от стен учебного заведения. На подходе к нему я впервые засомневалась, что вообще стоит показываться огневику на глаза.

— Не беспокойся — любые аргументы Мина Айнон пресечет в зародыше, — попытался успокоить меня Онирен.

До меня долго доходил смысл его слов:

— То есть Таормин как бы не в курсе, что мы будем?!

— Со слов Айнона я понял именно так.

— Нам не поздоровится… — испуганно пискнула я.

— Не бойся — я знаю один обманный маневр, который их обоих живенько приведет в себя и разогреет.

— Мне совершенно не нравится энтузиазм, с которым ты произносишь эти слова.

— А ты не думай, ты просто наслаждайся ситуацией, — подмигнул мне друг.

В чем заключался его замысел, я поняла уже постфактум. А на поляну, где задумчиво разглядывал траву, сидя на выпирающем толстом корне дерева, Мин и лениво прислонился к дереву Айнон, мы пришли довольно быстро.

— Ну и где там твои обещанные помощники? — с заметным недовольством спросил огневик, явно страдающий от безделья. А я тем временем заметила, что поляна — то эта, похоже, была искусственной. Во всяком случае, там, где находился Таормин, начинался живой уголок леса, а вот выбранное для тренировок место явно было когда — то выжжено огнем.

— Да вот же они, — кивая в нашу сторону, ответил водник, чему — то загадочно улыбаясь. И если Они ко встрече был готов, я нервно ожидала реакции Таормина на свое появление. А еще мне казалось, что, лишь встретившись со мной глазами, он сразу поймет все, о чем я думаю. Нет, моя тьма не могла лгать. И мне давно стоило начать искать сердцем.

Он не подал вида, что заинтересован в таких спутниках.

— Детей не жалко? — флегматично заметил Таормин, неспешно оглядывая нас с Ониреном. Мне поневоле захотелось спрятаться за некроманта — такая холодность почувствовалась во взгляде огневика.

— Некромант третьекурсник, так что ребенок — и то по возрасту — тут только один, — возразил, не переставая улыбаться, Айнон. — Хотя по тому, что Иви на полигонах творила, я бы поостерегся звать ее ребенком.

— Не до конца контролирует свою силу — вот почему, — отрезал Таормин, и мне впервые с начала встречи стало обидно. Но положение исправил — и безнадежно испортил — Онирен:

— Ну что, момент приветствия закончился? Может, приступим уже?

А потом я почувствовала его руки у себя на плечах и мощный рывок, который прижал меня к груди некроманта. Мгновение — и его губы опустились на мои, вызывая живейший протест тьмы. Она сориентировалась гораздо быстрее, вырываясь из тела и помогая мне избавиться от нежелательного контакта. Лишь освободившись, я обиженно уставилась на Онирена, понимая, что именно так он собирался «разогреть» старшекурсников.

— Всегда мечтал это сделать! — некромант даже язык от удовольствия мне показал, но совсем не подумал о том, что мне теперь иметь дело с двумя точно разозленными магами. — Тьму видели? — обратился он уже к старшекурсникам. — Тьма Иви не любит, когда ее хозяйку недооценивают. Ну что, начнем?

Айнон недовольно прищурил глаза. На Таормина я даже боялась смотреть. Если уж водник явно был недоволен картиной, то… как мог отреагировать огневик?