Шум. Наплывающий волной и стихающий, чтобы нахлынуть вновь. Рваный, неритмичный гул – вой захлебывающегося мотора, хаотичный трепет безумного пульса…

Я открыла глаза. В ушах продолжало шуметь, голова разрывалась от боли. В воздухе мелькали цветные круги – призрачные, едва уловимые. Я протянула руку, но радужное пятно рассеялось, а плечо отозвалось тупой ноющей болью.

– Где… я…

Собственный голос прозвучал еле слышно, едва пробившись сквозь шум в ушах. Казалось, я все еще слышу гул двигателей. Моторы… самолет… Джи…

– Эй!..

Я сфокусировала зрение. Сквозь цветные круги проступил серый бетон. А где-то в стороне послышался шорох.

Повернуться удалось не сразу. В бок что-то давило – что-то холодное и твердое, как кирпич. Левая рука не слушалась: наверняка поврежден имплант. Тянуще ныли ребра, и что-то не так было с левым коленом. Мозг механически регистрировал повреждения, как кракерский прибор. А я, скользя ладонью по шершавому полу, упорно разворачивалась на звук.

Тусклый свет сочился откуда-то сверху – непонятный и неуловимый. В бледном дрожащем сумраке моя тень казалась огромной, расплывчатой, как масляное пятно.

Что-то серое, изодранное и рваное вдруг проступило впереди, почти сливаясь с окружающим полумраком. Плащ… Край плаща, посеревший от грязи. Между стежками шва – белесая пыль. А дальше…

Я рванулась туда. Схватила серую ткань, смяла в ладони. Стиснула пальцами изо всех оставшихся сил.

– Не… не надо…

Животный страх поднялся изнутри – тот самый, что был там, в городе подводников. Я снова стояла у камеры шлюза, и свет слепил мне глаза, мешая разглядеть, что впереди: пустота или…

Я поползла на ощупь. Свет куда-то пропал, моргнув яркой вспышкой. Непослушное тело еле тащилось вперед; я продвигалась по дюйму, отталкиваясь от пола ботинком. Подошва скользила по сырому бетону, но я все равно ползла – медленно, упорно – сжимая в руке край бесконечного плаща.

И лишь когда пальцы нащупали теплое, я остановилась. Приподняла голову, вслушиваясь в дыхание. И свернулась рядом клубком – а мой маленький темный мир свернулся вместе со мной.

Я очнулась от шороха. Что-то шуршало поодаль, не давая отключиться, выдергивая из благословенной темноты без боли и чувств. Пробуждая, заставляя ожить дремлющие защитные инстинкты лучше всякого «адрена».

Рука машинально поползла к вальтеру, но наткнулась на пустоту. Сердце трепыхнулось. Пальцы скользнули к левому рукаву, пробираясь под парку, нащупали заглушку импланта. Острые края заточенной металлической пластины беззвучно вышли из пазов.

– Ника…

Я вздрогнула. Разжала ладонь и потянулась на звук.

Меня приподняли, голова легла на мягкое. Моя рука нашарила ладонь Теслы – безошибочно, как слепой котенок находит мать. Стиснула теплые пальцы.

Мы живы. Все.

Он долго молчал. Молчала и я. В голове вертелись десятки вопросов – где мы, что случилось, что будет дальше, – но все они казались такими мелкими, такими незначительными перед этим молчанием. Перед теплой шершавой ладонью в моей руке, перед каждой рваной царапиной на этой ладони.

– Нам повезло, что не успели взлететь, – наконец негромко проговорил Тесла. – Ты как?

– Нормально.

Я постаралась вложить в это короткое слово всю уверенность – как будто выскребла ее полузасохшие крохи откуда-то со дна банки, которую давно считала пустой.

– Я думаю, это база Алвы, – продолжал Тесла. – Нас везли достаточно долго. И не нафтеры, а подручные моего двойника.

– А что…

Свет вспыхнул неожиданно – ослепительный после кромешного мрака. Я дернулась, зажмуриваясь. Мир залило сплошь оранжевым, глаза резануло, словно в них швырнули песка. Горячие пальцы крепче сжали мою ладонь.

Постепенно резь утихла. Рыжее сияние померкло, и я приоткрыла глаза.

Силуэт Теслы вырисовывался смутными очертаниями в серой полутьме. Мой спутник сидел, прислонившись к стене, а я лежала головой у него на коленях. Показавшиеся яркими лампы тускло мерцали где-то под потолком, таким же серым, как окружающий сумрак. В тревожном свете тени казались глубже, а линии – резче. Лампы неравномерно моргали, и комната то и дело на миг погружалась во мрак.

Я приподнялась, жадно вглядываясь в лицо Теслы, обшаривая взглядом фигуру. Свет ламп придавал его коже странный нездоровый оттенок. Вдоль лба шла глубокая царапина, еще несколько подсохших порезов покрывало руки и скулу. На шее сбоку запеклась кровь.

– Все в порядке. – Тесла приобнял меня.

Я прерывисто выдохнула и огляделась. Блеклый холодный свет, похожий на лунный, обливал крошечную комнатушку без окон. Мы были здесь вдвоем – в абсолютно пустой комнате с глухой железной дверью.

– А что с Джи?.. – Я села рядом с Теслой, стараясь меньше шевелиться. Рано или поздно он заметит, что моя левая рука не двигается. Но потом, все потом.

– Он был жив, когда нас увозили… – Тесла помедлил. – Но его забрали в другую машину. Сразу же, как только вошли в самолет.

– Птичка так и не взлетела…

Выстрелы. Удар. Натужный рев двигателей, хлопок и… Я вздрогнула, вспоминая. Ладонь сама метнулась к животу. О черт, могло быть что угодно… Меня наверняка болтало и швыряло внутри самолета, как тряпку. А вдруг…

Я глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Убрала руку, для вида расправив ей куртку. Что бы там ни было, это уже произошло. И что бы ни было внутри меня – если, конечно, это не плод лишь фантазии, – оно либо живо, либо мертво. И скоро я об этом узнаю.

Тесла внимательно посмотрел на меня. Взгляд потемневших в сумраке глаз уперся в мои пальцы, мнущие ткань.

– Ты бы видела эту бедную птичку после всего, – наконец сказал он. – На ней живого места не осталось. Наши преследователи точно знали, кого и как им придется ловить. И хорошо подготовились.

– Люди Флекса выложили им все… – сказала я, просто чтобы хоть что-нибудь сказать. Отпустила куртку и сунула руку в карман. Взглянуть в темно-янтарные глаза сейчас было выше моих сил.

– Алва не остановится, пока не заполучит Уорденклифф… – Голос Теслы дрогнул на последнем слове. – Оба Уорденклиффа. Ни перед чем…

Он не договорил. Но все и так было ясно. Двойник начал с Джи. И если отродье не расколется – а Волшебник точно знает немало магических приемов, способных развязать язык даже такому упорному выродку, как «дитя ночи», – то придет наша очередь.

Непонятно только, почему Алва предпочел вначале «поработать» с Джи. Уж он-то должен был понимать, что черноволосый психопат за свою долгую жизнь повидал много всякого и наверняка окажется покрепче нас. Личная неприязнь?..

– Ника. – Ладонь, обнимавшая мое плечо, едва заметно дрогнула. – Я не могу просить тебя не выдавать координаты башни…

Скрежет металла прервал его слова. Дверь открылась, и в комнатку втолкнули Джи.

Он продержался на ногах полсекунды и рухнул на пол. Створка за его спиной захлопнулась – мелькнули чьи-то руки, и заскрипел в замке ключ.

Мы бросились к выродку. Он был в сознании – с потемневшего от крови лица дико сверкнули безумные глаза. Потом взгляд сфокусировался. И я отшатнулась, увидев, как заливает радужку чернота.

– Отойдите… – прохрипел «дитя ночи», пытаясь подняться.

Тесла подхватил его под мышки и усадил спиной к стене. Джи привалился к бетонной поверхности, тяжело и часто дыша. От рубашки на нем остались одни обрывки – выдранные с мясом пуговицы и распоротые рукава открывали окровавленный торс. Глубокие порезы пересекали грудь и живот. Содранная кожа на локтях и предплечьях висела лохмотьями, правое запястье было неестественно вывернуто.

– Хрен… им… – Выродок сплюнул кровь и, с усилием подняв ладонь, отер лоб. – Я ничего не сказал.

– Но они продолжат. – Тесла, стоя на коленях рядом с отродьем, уже закатывал рукав. – Тебе нужно…

– Нет! – С неожиданной силой Джи оттолкнул его руку. – Даже не начинай.

Он вдруг усмехнулся. Блеснули зубы – заостренные, бледно-розовые от крови, смешанной со слюной. Я вздрогнула. Улыбка на обычно бледном лице, сейчас покрытом темными разводами, выглядела жуткой инверсией. Чем-то неправильным, словно повернутым наизнанку.

– Но тебе надо восстановиться, – возразил Тесла.

Джи покачал головой:

– Вы не дадите мне столько, чтобы было достаточно. Вернее, так… – Он перевел дух. – Вы не сможете дать мне достаточно и после этого выжить.

Повисла пауза. Выродок шевельнулся и поморщился.

– Так что даже не предлагай. – Взгляд его черных глаз уперся в запястье Теслы. – Оба не предлагайте. Чем меньше соблазна… тем проще мне будет сдержаться.

– Ты умрешь, – тихо проговорил Тесла, будто пропустив мимо ушей последние слова.

– Да. – Джи спокойно кивнул. – Но я вернусь. А вы – нет.

Я отодвинулась в сторону, глядя, как медленно, нехотя Тесла расправляет рукав. Сдержаться… Алва вернул выродка в камеру – избитого и голодного, жаждущего крови как никогда. Вернул не потому, что сжалился, не потому, что отчаялся выбить из него информацию. Волшебник знает, кто такой Джи. И знает, чего тот захочет.

Он бросил отродье к нам, чтобы поиздеваться. Чтобы стравить – обезумевшую от жажды ночную тварь и двоих человек.

Я перевела взгляд на Джи. Он смотрел перед собой не мигая, как киборг-зомби. По краям радужки еще просвечивала голубизна. Но даже я знала, что это ненадолго.

– Такие, как я, умеют себя контролировать, – будто прочтя мои мысли, сказал выродок. – Ваши сказки о безудержном голоде «ночных» – просто сказки. Как, впрочем, и многое другое…

Он криво усмехнулся. Потянулся здоровой рукой к висящим на шее амулетам. Истрепанные шнурки почернели, но были целы. А я с ужасом заметила на шее отродья, под слоями запекшейся крови, поперечные темные полосы.

– Ничего… – выдохнул Джи. – Я уже бывал по ту сторону и еще побываю. Влезу, так сказать, в шкуру Росса… Но на всякий случай держитесь подальше, когда это произойдет. Я бы хотел пообещать, что вас не трону. Но не могу.

Он умолк. Мне тоже было нечего сказать. Тесла хмурился, видимо, обдумывая услышанное и пытаясь найти выход. Я смотрела, как мрачнеет его лицо, как прорезают лоб складки.

Какой выход здесь мог быть? Я не знала, что испытывают такие, как Джи, в момент смерти и тем более – возрождения. Но выродок говорил, что подобное не проходит бесследно для рассудка. Агония – всегда агония, и после нее не бываешь прежним. А Джи к тому же голоден. И что бы он ни плел о контроле, всему есть предел. Даже обычная жажда сводит с ума, а эта… Рано или поздно он свихнется. И бросится на нас, уже не задумываясь о том, чтобы остановиться вовремя: до того, как изорвет в клочья, а не после.

Тесла тронул лоб рукой и скривился. Из потревоженного пореза побежала тонкая алая струйка, и он поспешно стер ее тыльной стороной ладони. Изодранная ткань перчатки тут же побурела.

Я знала, что он будет меня защищать. Когда выродок кинется, чтобы перегрызть нам шеи, Тесла подставит свою. Он погибнет… А отродье вновь возродится. И все окажется зря.

Я съежилась в углу, наблюдая исподлобья за ними обоими. Сколько времени у нас есть? Несколько дней? Или часов?

Хрономер равнодушно отсчитывал минуты. Я не могу просить тебя не выдавать координаты башни. Конечно, не можешь. Да и не нужно. Ведь я все равно буду молчать – пока сумею. Сколько сумею и сколько выдержу. До тех пор, пока не перестану верить, что оно того стоит.

Я ковырнула ногтем подсохшую корку царапины на щеке. А стоит ли? Если бы не эта проклятая башня, мы бы сейчас не сидели здесь. Джи не валялся бы в полубеспамятстве, а я не думала бы о том, когда явятся бугаи Алвы и начнут выбивать из нас ответы. Не ждала бы ежесекундно, что щелкнет замок…

Замок щелкнул.