Золотое, медовое, медное заливало все вокруг. Я зажмурилась – свет резанул по глазам, заставив сомкнуть веки до боли.

Мир превратился в оранжевое пятно. На три удара сердца – раз, два, три, не больше. Невозможность видеть пугала больше, чем любые зримые угрозы.

Заслоняясь рукой, я приоткрыла глаза.

Прямо в лицо бил яркий свет. Рассеянный – но после тьмы в водной толще он ослеплял. Веки защипало, сквозь глазные яблоки словно продернули раскаленный прут. По щекам побежали слезы, еще и еще, они скапливались в глазах, смазывая картину. Я зажмурилась на мгновение, но слезы тут же выступили вновь.

И сквозь них на фоне золота чернел размытый силуэт.

– Ника…

Сердце остановилось. Остановилась я, не в силах двигаться дальше. Булавка впивалась в ладонь. Слишком много воздуха, слишком много, зачем…

Теплые руки подхватили меня, прежде чем я осела на пол. Сжали в объятиях.

Он что-то шептал, но смысл слов ускользал. Я ловила только голос – такой же теплый, как знакомые касания пальцев, которые невозможно было спутать ни с чьими другими. Пальцы осторожно раскрыли мою ладонь и вынули булавку. Каждое прикосновение будто ударяло током и в то же время ласкало. Как огонь, к которому протянул руку слишком близко. Как солнце, что греет и убивает…

Меня начала бить дрожь. Мелкие противные спазмы сотрясали все тело, облепленное ледяной одеждой. Цепляясь скрюченными пальцами за рубашку Теслы, я обернулась – на шлюз, за которым остались вода и черный купол. Взгляд заскользил по потолку в размытых цветных квадратах. Там, над головой, десятки футов смерти. Мерзкой серой смерти, сквозь которую я только что прошла…

К горлу подкатил ком, я дернулась и закашлялась, выплевывая воду. Твердый влажный пол расплывался перед глазами.

Тесла поддерживал меня, что-то негромко говоря. Я вздохнула, стараясь дышать в ритме его спокойного ровного голоса. Вдох. Еще. Еще. Еще…

Мало-помалу дыхание выровнялось. Я съежилась, прислоняясь к груди Теслы. Холод все еще расползался по телу, меня трясло от озноба, который лишь сейчас я стала замечать.

– Как?..

Вышло хрипло, почти беззвучно. Но он услышал.

– Они нашли меня. – Кивок в сторону шлюза. – Ника, ты совсем замерзла…

– Как? – упрямо перебила я. – Я думала, что ты… тебя… что я тебя больше…

Он что-то ответил, но слова вновь расплылись, заглушенные шумом в ушах. Глаза заволокла черная пелена, и я отчаянно ухватилась за его плечи, затягиваемая в холодную бездну.

Только вместе…

Золотистый свет пробивался сквозь веки. Что-то теплое гладило меня по щеке, мягко, но настойчиво побуждая вернуться к реальности. Вокруг царил холод, стискивал и царапал кожу, и тепло на щеке оставалось единственно близким… родным… безопасным…

Я дернулась, хватая пальцами воздух. Не ускользай, не исчезай в никуда, я больше тебя не пущу!

– Нет! – выкрикнула я, судорожно взмахнув рукой.

Теплое коснулось пальцев, и я стиснула горячую ладонь в знакомой обтрепанной глове. Пальцы скользили по шершавым обмоткам изоленты, а сердце замедляло безумный рваный ритм.

Второй рукой Тесла приобнял меня, помогая подняться. Я села, открывая глаза.

Все вокруг заливало сияние. Лучи струились из сотен диодов, укрепленных под потолком. Цветной пол оказался выложен плитками – толстыми даже на вид, со слегка неровными краями. Диоды бросали на них желтоватые блики. Один из бликов падал мне на коленку – маленькое искусственное солнце.

– Что это… Что за место?

Тесла улыбнулся:

– Подводное поселение.

По глазам вновь резануло – его улыбка, такая знакомая и вместе с тем настолько новая, уже непривычная… Я почти отчаялась увидеть ее еще раз, но вот – вижу. И мне почему-то так больно…

Это просто соль. Соль от морской воды, попавшей в глаза.

– Чье поселение? – Я потерла веки. – Флекс опять от нас что-то скрыл?

– А это ты сама у него спросишь, – усмехнулся Тесла.

– Они… здесь? – Только сейчас я вспомнила о своих спутниках, оставшихся наверху, ждать прилива – и нафтеров.

– Все здесь. Как и я.

– А ты…

Горло перехватило. Даже сейчас, уже зная, что все закончилось благополучно, я не могла вспоминать о том миге на дамбе. Просто не могла.

Он обхватил мои плечи, привлекая к себе.

– Когда я нырнул, то долго пытался найти погонщика. Наверное, волнами его отнесло дальше от дамбы – в той мути сложно было что-то разобрать.

Тесла безуспешно вглядывался в мутную толщу. А волны разошлись не на шутку. Подводное течение, наверняка унесшее погонщика, завертело, швырнуло – Тесла тщетно пытался совладать с ним и вынырнуть. Грудь стиснуло мучительным обручем, и сознание отключилось.

– Я пришел в себя здесь, – продолжал он. – Меня вытащили подводники. Погонщика и тварюшку они тоже нашли – но, увы, слишком поздно.

Худой бледный мужчина, видимо, терпеливо дожидавшийся рядом, когда спасенный придет в себя, кивнул и знаками показал, что все в порядке. Велел подождать и куда-то ушел, а ему на смену появился другой – такой же худой, но уже слегка загорелый и говорящий на сносном английском. Он объяснил, что случилось. И тогда Тесла передал ему булавку и попросил найти своих спутников.

Я молча смотрела на стену, возле которой мы сидели, – гладкую, выложенную плотно пригнанными друг к другу крошечными квадратиками. Луч блестел на этих квадратиках, заставляя вспыхивать скопившиеся на них капли воды. Как россыпь осколков в ладони. Как звезды, сверкающие в небесах.

Я даже не думала, что это может быть так красиво. Что вода, уже связанная для меня со смертью, может вновь засиять живым светом.

Вокруг царила тишина – полная, почти осязаемая, густая. Ее не нарушало ничто, и даже наше дыхание будто бы приглушалось. Воздух в зале словно уплотнился, как если бы его сдавливала со всех сторон окружающая толща воды.

Ладонь Теслы мягко гладила меня по голове, едва касаясь мокрых волос. Я прижималась к его груди, бессмысленно глядя в стену. Озноб уходил, исчезала противная дрожь. Слова рассказа долетали странным набором звуков – мне было почти все равно, что он говорит, лишь бы говорил. Лишь бы он.

– Прости меня, Ника…

Эта фраза вспыхнула ярким солнцем – как луч в капле воды, ожививший серую гладь. Я вздрогнула. Сцепила пальцы на его спине, обтянутой потертой рубашкой.

– Я представляю, что ты пережила.

Его голос резонировал где-то глубоко внутри меня. Как будто говорил не он, а я сама – беззвучно повторяла слова, впитывающиеся в мою душу.

– Знаю, – глухо ответила я. – Ты ведь тоже терял… думал, что потерял Алву.

Его лицо помрачнело. На бледной коже отчетливее выделился шрам. Я мысленно пожелала себе провалиться в ад, в обитель пустынных чертей и бензиновых демонов.

– Я верю, что он жив, – наконец ответил Тесла.

Его рука, застывшая на моем плече, едва заметно вздрагивала.

Я промолчала. Внутри боролись смешанные чувства: мне стало бы намного легче, если бы Алва погиб, но я не желала и не пожелала бы никогда, чтобы Тесла прошел через то же, через что прошла я в этот бесконечный день.

– Что дальше? – наконец прозвучал вопрос.

Говорить не хотелось – каждое слово давалось с трудом, как будто для него мне приходилось заново изобретать буквы.

– Попробуем договориться. – Тесла бережно провел ладонью по моей спине. Его касание словно оставляло золотистые полосы – теплые гладкие дорожки, греющие даже сквозь одежду. – Подводники не похожи на нас, но, быть может, удастся найти с ними кое-что общее.

Я хотела пожать плечами, но сдержала это движение. Казалось, шевельнусь – и спугну бережное прикосновение, как хрупкую бабочку.

– Кто они такие?

Не то чтобы мне было это действительно важно. Но привычка к недоверию стучалась изнутри, заставляя выстраивать сетку координат даже тогда, когда мне хотелось лишь одного: замерев, слушать ровный стук сердца.

– Не знаю, – равнодушно сказал Тесла, – не спрашивал. Не до того было.

Эти слова отозвались в груди странным покалыванием. Было не до того… Может, он просто спешил забрать нас сюда, в этот загадочный подводный город? Но зачем, если даже не знал про нафтеров у вышек связи?

Картина не складывалась. Я не могла понять, зачем Тесла так торопился, передавая подводнику «опознавательный знак» для меня. Почему? Может быть, тоже перестраховывался?

Я закрыла глаза. Сквозь веки сочился рыжий свет. Тепло окутывало снаружи и изнутри, и я не двигалась, впитывая его, растворяясь в нем. Мысли уплывали куда-то вдаль, отодвигались, размывались, будто капли краски в воде. Неважно – зачем, почему… Пусть царапает эта маленькая неизвестность – я разберусь позже. Догадаюсь. Спрошу. Или нет…

– Кажется, прерывать ваше трогательное единение уже стало моей работой.

Насмешливый голос ворвался в уши, разбивая блаженную расслабленость. Я поморщилась. Открыла глаза, непроизвольно разжимая руки и отодвигаясь от Теслы, – как будто в близости с ним было что-то предосудительное.

Джи, конечно, заметил это мое движение – от прищуренных темных глаз, казалось, вообще ничто не способно было укрыться.

– О, я заставал вас и в более интересных ситуациях! – Отродье широко улыбнулся, шагая к нам со стороны шлюза.

Я поймала себя на мысли, что хочу отвести взгляд от его улыбки – словно боюсь увидеть на белых, чуть заостренных зубах капли крови.

– Ты в порядке? – Тесла поднялся навстречу выродку.

– Всегда мечтал побывать человеком-амфибией, – усмехнулся Джи, протягивая ладонь. – Спасибо тебе.

Для этого тебе сначала придется побывать хотя бы человеком, мысленно возразила я. Но не стала озвучивать подколку: все-таки «дитя ночи», при всей его чуждости, защищал меня и помогал мне. Да и сил на препирательства не было.

– Остальные наверху, – продолжал Джи, подавая мне вальтер. – Ну, если это так можно назвать.

Тесла приобнял меня за плечи, помогая встать.

– Я так спешил… спешил сообщить, что жив. Тебе, в первую очередь. – Его пальцы коснулись булавки, снова поблескивающей на клапане рюкзака. – Я знал, что ты поймешь.

Я молча кивнула. И под насмешливым взглядом отродья мы двинулись к шлюзу.