Вопреки моим предположениям, в шлюзе нас никто не ждал. Не было там и давешнего черного купола. Наружная дверь, за которой, как я уже знала, скрывалась вода, была заперта. А в потолке шлюза обнаружился люк, не замеченный мной в прошлый раз. К люку вела короткая настенная лесенка.

– Дежавю, а? – подмигнул Джи и первым, уцепившись за перекладину, подтянулся и легко нырнул в люк.

Я последовала за ним. Прохладный металл лестницы врезался в ладони. Попыталась тоже подтянуться, но тело неожиданно стало тяжелым, как мокрый мешок. Левая рука дернулась в судороге и едва не разжалась. Я заскребла ногами по стенке, ботинок натолкнулся на какой-то выступ, и я с облегчением уперлась в него подошвой. Напрягла все силы и наконец-то сумела ухватиться за следующую перекладину. Дальше пошло легче.

Тесла не помогал, и я была ему за это благодарна. Он достаточно насмотрелся на мою слабость: не хотелось больше давать ему повода видеть во мне лишь обузу.

За люком обнаружилось помещение, напоминающее галерею, – узкое, с высокими длинными окнами. Судя по всему, пол галереи располагался где-то на уровне середины стен нижнего зала, а потолки приблизительно совпадали.

Зачем понадобилось возводить такое нелепое строение, я даже представить не могла. Вероятно, все это было просто частью какого-то развлекательного комплекса – наблюдение за рыбами, панорамные окна… Сейчас наблюдать, пожалуй, можно было только за трупами. Ни одной рыбы я так и не заметила.

В галерее царила странная тишина. Как под водой, невольно запросилось сравнение. И вновь – никого из подводников. У окна маячила одинокая фигура Джи.

– Им наплевать, что мы тут можем сделать? – прямо спросила я, подходя к отродью.

– А что мы можем? – Джи поднял брови в издевательски-удивленном вопросе. – Разбить окно? Украсть пару плиток? Ника, вот это, – его ладонь коснулась стальной рамы окна, – дисциплинирует нас лучше всяких стражей. Уверен, ты бы не хотела опять оказаться снаружи без воздушного купола. И еще больше уверен: местные могут это мигом устроить, если мы чихнем не так, как им по нраву.

– Тебя тоже провели сюда под куполом? – зачем-то спросила я. Может, просто чтобы не возражать выродку, который был – в который уже раз – отвратительно прав.

– Я бы мог повторить опыт с Россом, но при наличии более удобного способа предпочитаю его.

Взгляд отродья устремился куда-то вдаль, за окно, где темнела водная толща.

– Всех провели под куполом – и Джи, и остальных, – добавил Тесла, подходя. – Местный сообщил мне это, пока ты…

– А он не сообщил, на кой черт они так радушно нас тут приняли? – перебила я. – Или тоже спят и видят, как насолить нафтерам?

– А вот это мы сейчас и узнаем. – Тесла жестом указал в дальний конец галереи.

Я проследила за его рукой. В узком проеме стоял уже знакомый мне подводник в сером. Впрочем, когда мы приблизились, стало ясно, что это другой – просто похожий. Такой же худой, бледный, с вытянутым лицом и почти лысым черепом. Серый костюм плотно обтягивал жилистую фигуру от щиколоток до горла. В полурасстегнутой горловине – единственной детали костюма, снабженной молнией, – виднелась неожиданно темная шея, словно кожу подводника натерли пылью.

Мужчина жестом пригласил нас следовать за собой.

– Они не говорят, – тихо сказал Тесла, чуть наклонившись ко мне.

– Почему?..

– Полагаю, потому что не могут, – пожал он плечами. – Но тут есть и другие – способные говорить. Возможно, это два разных вида.

Подводник нетерпеливо щелкнул пальцами, и беседу пришлось прервать. Следом за ним мы прошли в помещение, смежное с галереей, – просторный зал, разделенный на десятки маленьких клетушек. Дверей в клетушках не было, и я видела суетящихся внутри подводников – мужчин и женщин в комбинезонах и брюках неожиданно разных цветов. Кое-кто с любопытством поглядывал на нас, но этим все и ограничивалось. Ни один из жителей этого странного места даже не попытался заговорить, пусть бы и жестами.

В одной из клетушек мелькнуло окно с поблескивающей за ним водой. Я нахмурилась. Нечто свербело внутри, какая-то мелочь, не дававшая покоя с того момента, как я попала сюда.

Моей руки что-то робко коснулось. Я вздрогнула, опуская взгляд.

Передо мной стоял мальчик-подводник с какой-то плетеной сеткой в руке. Его огромные светло-серые глазищи таращились на меня, как на диковинное животное. Кажется, пацан хотел пройти – выбраться из клетушки, а я нечаянно загородила ему путь.

«Извини», – жестом показала я и отодвинулась.

Мальчишка открыл рот и что-то просигналил в ответ – что-то совсем непонятное, чего не существовало ни в общепринятом жестовом языке, ни в известных мне его разновидностях. Пока я соображала, как ответить, пацан прошмыгнул мимо.

Но далеко убежать не успел. Наш провожатый уцепил его за шкирку, поставил перед собой и начал за что-то сурово выговаривать – беззвучно, естественно. В чем он обвинял пацана, оставалось загадкой. Я не понимала ни единого жеста, но выражение лица мужчины говорило само за себя.

Странная молчаливая брань продолжалась недолго. Провожатый отпустил пацаненка, и тот поспешил убраться прочь. А я, застыв на месте как приклеенная, смотрела на темную кожу аборигена в горловине костюма.

Тот, кто привел меня сюда сквозь воду, обошелся без воздушного пузыря. Значит, он либо мог задерживать дыхание на несколько минут, что маловероятно, либо умел дышать в воде. А что может быть более очевидным решением для подводного дыхания, чем жабры?

Провожатый, будто рассерженный инцидентом, зашагал вперед еще быстрее, и мы поспешили за ним. Зал с клетушками вскоре закончился, сменившись тем, что я меньше всего ожидала увидеть.

Когда мы прошли через странно узкий и низкий овальный проем с высоченным порогом, за ним открылась длинная квадратная труба высотой едва в половину моего роста. В трубе царил полумрак, разгоняемый лишь падающим снопом света из открытой двери в противоположном конце. Наш провожатый, нагибаясь, ловко пробирался вперед, лавируя между многочисленными выступами, которыми были усеяны все четыре поверхности трубы. Я попыталась повторить его трюк, но едва не встретилась лбом с металлической блямбой и притормозила.

Коридор – если это, конечно, был он – выглядел более чем необычно. Он не походил ни на что из виденного мной ранее. Ни в поездах, ни на «Каролине», ни в одном из заброшенных зданий я не встречала ничего даже отдаленно похожего.

Казалось, это помещение вообще не предназначено для того, чтобы по нему ходили люди. И не только из-за издевательски малой высоты и выступов, о которые легко можно было расшибить голову, ступню или локоть. Со всех сторон торчали бесконечные обрезки и обрывки кабелей. Колючие жилы проводов, когда-то туго скрученные, давно растрепались и свисали неаккуратными пучками, похожими на порыжевшие веревки. Многие из нихявно обрезали в спешке, не заботясь о том, чтобы сделать это ровно. Между кабелями зачем-то были прикреплены ручки – вполне обыкновенные полукруглые дуги из пластика, за которые оказалось удобно хвататься.

Железные блямбы, раздражавшие своей многочисленностью и неприятным свойством возникать ниоткуда, при ближайшем рассмотрении оказались не просто выступами, а выпуклыми крышками, раньше наверняка что-то прятавшими. Кое-где между ними поблескивали остатки разбитых дисплеев, торчали пучки проводов, какие-то решетки и рычаги – причем как на стенах, так и на полу и на потолке загадочной трубы.

– Сообразишь, что это? – подмигнул мне отродье, скользящий между бесконечными выступами и остатками оборудования почти так же ловко, как наш провожатый.

– Какая-то техническая часть… чего-то. – Отвлекшись на болтовню, я споткнулась о торчащий снизу рычаг и выругалась. – Это явно не для людей строили.

– Мимо. – Джи подарил мне снисходительную улыбку. – Вон то видишь? – Тонкий палец указал на дисплей с набором кнопок под ним. – Думаешь, на эти кнопочки силой мысли нажимали?

– Думаю, что тут работали карлики! – огрызнулась я. – Или эта хрень изначально для рыб была сделана, а то, что сейчас она не затоплена, – простое недоразумение.

– А вот тут ты уже ближе к истине.

Джи задумчиво постучал по выпуклой крышке и жестом успокоил провожатого, который в очередной раз нетерпеливо оглянулся на нас.

Казавшаяся бескрайней труба, к счастью, закончилась. Мы пробрались через круглый люк, окантованный тронутым ржавчиной металлом. Толщина стены в месте стыка с примыкающим помещением поражала – наверное, я легко могла бы улечься в люке во весь рост, вытянув ноги.

За трубой открылась гостеприимно освещенная квадратная комнатка, похожая на недавно виденный шлюз. С двух сторон темнели наглухо закрытые двери с таким же высоким порогом, как и тот, что вел в трубу. Невольно вспомнились комингсы на «Каролине».

– Корабль? – предположила я.

– Горячо, – хмыкнул Джи.

В дверях блестели маленькие стекла-иллюминаторы. Приподнявшись на цыпочки, я заглянула в один из них и тут же отпрянула – за толстым поцарапанным стеклом туго колыхалась вода. И, кажется, в ее мутноватой толще среди поднятого штормом песка я разглядела промелькнувшую серую фигуру.

Третью сторону комнатушки занимала такая же дверь, но распахнутая. Теплый светлился из нее. Провожатый жестом велел нам двигаться туда, а сам повернул рычаг на одной из закрытых створок. Я вздрогнула, но ничего не случилось – в комнатку не хлынул поток воды, а движение воздуха донесло лишь прохладный запах подсоленной сырости. Подводник захлопнул дверь, и она отсекла все звуки. Сквозь крошечное стекло я видела, как он поворачивает рычаг с той стороны, жмет какую-то кнопку и невидимая до того переборка медленно поднимается, впуская пенящиеся волны.

– С ним все будет нормально. – Ладонь отродья опустилась мне на плечо, и я вздрогнула. – Даже больше скажу: он наконец-то в своей стихии.

Дернув плечом, я сбросила его руку. Отвернулась от окошка и следом за Теслой шагнула на свет.