Прошел, казалось, год, прежде чем я заставила себя подняться с пола. Подствольник даже не стала включать. На ощупь собрала разбросанные лепестки и обломки стебля, затолкала их под кровать и рухнула сверху.

Сна не было. Не было ничего – только бесконечная усталость от невозможности что-либо изменить. Я плыла по течению и никуда не могла свернуть, и эта обреченность выматывала сильнее любых марш-бросков.

Тяжелые мысли мутными тучами плыли в голове – размытые и гнетущие, как небо перед дождем. Где-то между обрывками этих мыслей я проваливалась в зыбкую дрему, но тут же, вздрогнув, выныривала обратно. Как из колодца.

Хотелось остаться здесь. Просто остаться в благословенной темноте и тепле, которые не требовали ничего взамен. Чтобы меня забыли, покинули тут и больше никуда никогда не тянули. Смешно представить – еще недавно я этого так боялась…

Но даже балласт порой бывает нужен.

Видимо, я все же задремала, потому что, в очередной раз провалившись в смутное болото, пришла в себя от легкого касания пальцев.

– Просыпайся, Ника. – Тесла осторожно тронул меня за плечо. – Скоро в путь.

Я вздрогнула и поспешно отстранилась. Прикосновение руки, горячей даже через парку, было как удар.

– Вот. – Он протянул нечто, напоминающее сшитые вместе штаны и куртку. Полупрозрачный материал тускло поблескивал. – Флекс дал. Сказал, нам это понадобится, если в воду полезем.

Материал на ощупь оказался прохладным и гладким – скорее резина, чем ткань.

– Дай мне минуту.

Он ничего не заметил. Может, из-за темноты, едва рассеиваемой лучом его подствольника; может, просто потому, что как обычно ему оказалось не до того. Всегда есть что-то важнее меня. И что бы это ни было – поиски башни, спасение Алвы или сигнал Россу, – я останусь на втором месте.

Мы покинули селение с закатом. Застиранное небо едва-едва сменило тон на чуть более темный, когда Флекс дал команду выступать.

Погода испортилась. За стенами бушевала метель, выл ветер, пытаясь выдрать из окон листы плексигласа. Но мне хотелось туда – прочь из жарко натопленной залы, переполненной взглядами и ожиданием. Хотелось, чтобы ветер сек лицо, чтобы холод жалил тело. Если уж надо идти, то пусть хотя бы это поможет забыться на время.

Снаружи нас ждали. Четверо поселенцев, с головы до ног закутанных в шкуры, стояли у общего дома. А между ними, нетерпеливо переминаясь, топтались два массивных создания, больше всего напоминающие механических пауков. Впрочем, в отличие от пауков, у этих тварей было по шесть лап, и оканчивались они широкими пластинами. Тупые «морды» таращились выпуклыми зелеными глазищами, над которыми чуть шевелились и подергивались гибкие усы-антенны.

– Это наши iguutajugaqanngilaq – гексаподы, по-вашему, – снисходительно пояснил Флекс. – Умные тварюшки. Не бойтесь, не кусаются: мы им уже объяснили, кто тут свой.

Вблизи стало ясно, что гексаподы – механоиды лишь отчасти. Головы и туловища тварей тускло поблескивали настоящим хитином, а глаза оказались, против всех ожиданий, фасеточными, а не очередной хитровыдуманной приспособой.

Стоя у подножия лестницы, плавно сбегавшей с крыльца, я рассматривала гексаподов сквозь летящий снег. Приближаться к ним, несмотря на сказанное Флексом, не хотелось. Твари не выглядели агрессивными, но они были непонятными, а все непонятное и незнакомое – по умолчанию опасно.

– Мы этих красавчиков сами выращиваем. – В голосе Флекса звучала гордость. – Не образец грациозности, зато сильны, выносливы и неприхотливы. Одна беда – медленные. Зато идти могут сутками, как заведенные. Вряд ли вы таких видели, правда?

Одна из тварей повела башкой и тихо застрекотала. Я покосилась на Теслу и Джи. В словах поселенца проскальзывал явный намек на недавний обыск поселка. Неужели он знает?.. И где, черт возьми, Флекс прятал этих монстров?

– Смахивают на мутов, – небрежно ответил Джи. – Ездовые?

– Скорее, тягловые. – Флекс бесстрашно похлопал ближайшую зверюгу по спине. – Хотя возражать не будут и если оседлаете.

Определить, какое именно насекомое стало прародителем этих химер, я так и не смогла. Было в них что-то от мух и цикад, частично – от пауков и скорпионов, но извращенное, перемешанное и спутанное. Будто кто-то взял сразу несколько видов, скрестил их, взболтал этот адский коктейль и вылил, как жидкий металл, в готовую форму. А потом прицепил к получившемуся монстру железные ноги и, уж почти наверняка, сто фунтов оружия – вон какое брюхо. Любая из защитных пластин на нем могла откидываться, выпуская наружу черт знает что – от пулемета до гаубицы.

Огромные, чуть не в полморды, выпуклые глаза, казалось, смотрели сразу в трех направлениях. Треугольные головы, увенчанные ворсистыми усиками, время от времени неторопливо и словно бы даже меланхолично поворачивались туда-сюда, отчего сочленения хитиновой брони тихонько поскрипывали. Метель была тваринам нипочем – они совсем не замечали порывы ветра и снежную крупу.

– А нам эти звери для чего? – Тесла, прищурившись, разглядывал монстрюг. Он никак не отреагировал на вопрос Флекса и даже не смотрел в его сторону. Впрочем, в мою тоже.

– Страховка, – пожал плечами поселенец. – Кто знает, что нам встретится по пути. Гексаподы – это и живой щит, и подъемный кран, и медленная, зато надежная машина.

И существенный перевес поселенцев в случае конфликта с нами, мысленно добавила я.

Но возражать было явно бесполезно. Флекс отдал гортанную команду, которая с равным успехом могла быть приказом выдвигаться или прикончить чужаков при малейшем неповиновении, и двое завернутых в шкуры ухватили гексаподов за торчащие под мордой штырьки. Те вытянулись в недлинные гибкие тросики, и зверюги переступили лапами – они явно знали, что пора в путь.

Я поежилась, натягивая выше повязку. От шестиногих полупауков ничем не пахло, но мне казалось, что в воздухе разлита вонь страха – кислый едкий смрад недоверия и опаски. Флекс точно знал, как противостоять Джи. Тот факт, что он взял с собой этих уродов, а не просто пару сопровождающих, заставлял задуматься о многом – например, о том, что поселенец вовсе не так уж с нами откровенен.

Холодная сырость забиралась под воротник, заставляя вздрагивать. Подаренный Флексом комбинезон облепил тело, как вторая кожа, прохладная и совершенно не греющая.

Неуклюжие, на первый взгляд, гексаподы ловко развернулись и зашагали по снежному тоннелю, перебирая конечностями. Двое закутанных погонщиков вели монстров на импровизированных поводках, еще двое задержались, пропуская вперед нас и Флекса.

Все ясно – конвой. Ничего не изменилось.

А впрочем, вряд ли могло.

Метель не утихала. Ветер, казалось, поставил своей целью если не вернуть нас в поселок, то как минимум вынудить пожалеть о начатом путешествии. Колючий снег, больше похожий на мелкую разновидность своего каменного собрата, сек лицо даже через повязку. Ткань намокла от дыхания и противно обмерзла снаружи, превратившись в угловатый комок льда. Защитная лента, надвинутая на глаза, запотевала внутри и покрывалась белесыми хлопьями снаружи.

Мои спутники и даже Флекс двигались медленно, размешивая ногами снежную кашу. Зато гексаподам на стихию было плевать. Они мерно шагали, изредка оборачиваясь и смаргивая снег, и, наверное, если бы не погонщики, придерживавшие их, давно ушли бы далеко вперед. Тварям не нужен был отдых. Флекс не солгал: зверюги перли без устали.

К исходу первого десятичного часа пути я вымоталась так, словно мы шли уже сутки. В груди бешено бухало, спина взмокла, а руки, наоборот, окоченели. Холод кусал пальцы, нос, щеки, безбожно вгрызался в кожу на малейшем открытом участке. Безумная комбинация зябкости и жара измучивала не хуже бездорожья, вынуждая все мышцы трястись, как в лихорадке. Я проклинала каждый шаг, отчаянно завидуя меланхоличным тварюгам и Джи, с чьего лица не сходила еле заметная, но явная насмешка. Ему точно было проще, чем нам, – по крайней мере, выродок не мерз. Зато в аду, куда он когда-нибудь точно отправится, котлы натоплены как следует.

Согревая себя фантазиями на тему пыток отродья, я плелась, стараясь не замедлять темп. Вдох-выдох. Шаг, другой. Смахнуть снежную жижу с ленты, поправить сумку на плече. Вдох-выдох…

– Тут сделаем привал.

Шедший впереди Флекс притормозил неожиданно, и я едва не уткнулась носом ему в спину. Протерла защитку рукой – онемевшие пальцы слушались плохо, будто набитые снегом.

Давно стемнело, и я даже не сразу поняла, куда указывает поселенец. Серые тучи сливались с такими же серыми сугробами, липкая метель срезала видимость почти до нуля. Казалось, перед нами пустота. Но постепенно из этой пустоты выступили контуры какого-то громоздкого сооружения – чуть-чуть темнее, чем окружающий монохром. Гексаподы прошагали еще немного, и мы нагнали их, чтобы окончательно остановиться.

Я вгляделась из-под ладони в неизвестный объект. Почему-то его абрис казался знакомым – плавные обводы, расходящиеся в стороны линии полуовала…

– «Эрик Отважный», – сообщил Флекс, останавливаясь вполоборота. – Ему лет четыреста, наверное, по самым скромным прикидкам. Этот красавец помнит еще первые экспедиции с большой земли – действительно первые, в которых смелые люди покоряли ледяную пустыню, чтобы застолбить ее за собой.

Запрокинув голову, я смотрела на «Эрика». Древний корабль, навеки впаянный в твердь, вовсе не выглядел отважным – скорее, усталым и больным. Его нос задрался вверх, а корма провалилась, отчего корпус перекосился и треснул. Толстенные балки, державшие на себе палубу судна, частично упали и теперь торчали сломанными ребрами в брюхе корабля.

– Когда-то «Эрик» бороздил холодные моря вокруг нашего острова – когда-то, когда конец света был лишь страшилкой для верующих. – В тоне Флекса проскользнул странный оттенок – не то ностальгии, не то злобы. – И вот он здесь. Говорят, раньше корабли вмерзали в лед, и льдины ломали их – медленно, но верно. А команде оставалось либо погибать, либо пытаться добраться до суши, где тоже, скорее всего, ждала смерть – ведь что еще может ждать там, где тебе не рады?

Я подобралась. В сердце плеснуло холодом, по телу прокатилась жаркая волна.

Мы здесь одни – втроем против пятерых и двух монстров. Ледяная пустыня и большая земля. Что еще может ждать там, где тебе не рады?

Ну, пусть попробует. Шестилапые уроды – далеко, корабль нас прикроет. Двоих снимем сразу, еще двое – на Джи. Флекса не терять, он непредсказуем…

Рука потянулась к вальтеру. Но, прежде чем пальцы успели нырнуть в кобуру, поселенец широко улыбнулся:

– Однако упорные и жизнелюбивые порой творят невозможное.