Несмотря на дружелюбный тон и кажущуюся открытость, Флекс нам явно не доверял. Как только мы вслед за ним двинулись по улице, остальные поселенцы ненавязчивым конвоем окружили нашу маленькую процессию. Они держались поодаль и не выставляли оружие напоказ, но само их присутствие и поведение однозначно намекали: мы тут не гости, а пленники.

Олень куда-то испарился, едва Флекс пригласил нас следовать за собой. Похоже, животное обладало не только зачатками разума, но и умением незаметно исчезать тогда, когда это ему было нужно.

Флекс и Джи шли впереди, почти непринужденно болтая. Наверное, черноволосому выродку не впервой было оказываться в подобных ситуациях – он держался свободно и раскованно, как будто не его вели неизвестно куда, а он вел. Я исподтишка разглядывала поселенцев. Их неровные рваные движения живо воскресили в памяти слова Джи, сказанные во время атаки на базу Алвы. «Используют радары… Задержки в обработке сигнала…»

Капюшоны по-прежнему скрывали лица конвоиров, но я была почти уверена, что у этих ребят вместо глаз такая же аугментика, как у Флекса. Поглядывая на меховые куртки, вздрагивающие в такт припадочной походке, я пыталась понять, знает ли Флекс, кто мы. Вряд ли, конечно, Джи станет трепаться о подробностях – отродье умел заговаривать зубы и плести замысловатые истории, уж тут я ему доверяла.

Тесла шагал чуть поодаль. Улучив момент, я приблизилась и быстро шепнула:

– Они видели вас на базе?

Мой спутник коротко качнул головой.

Так. Значит, поселенцы не в курсе, что мы побывали в гостях у Волшебника и испытали на себе широту его души.

Что это нам дает, я пока не могла понять. Но сделала мысленную пометку: не торопиться с откровениями. Интересно, а что не поделили Флекс и Алва?..

Луна вновь освещала все вокруг не хуже солнца, словно и не было недавнего затмения. В ее холодных лучах четко просматривались ровные улицы поселка. Впрочем, улицами это было трудно назвать: в отличие от привычных мне городов и укрытий, здесь дома не лепились друг к другу, а будто старались отстраниться. Невысокие строения в один, редко два этажа разделяло не меньше полусотни футов, и от этого терялось бы всякое понимание улиц, если бы не снежные заносы между домами. Дорога, по которой мы шли, была словно чисто выметена – ветер превратил ее в гладкое полотно, а вот в просветах между строениями поблескивали серебром сугробы. Однако сами дома как будто парили над снегом. Окна и двери не были занесены, а темнели ровными прямоугольниками на несколько дюймов выше снежного покрывала.

Впрочем, долго гадать о причинах такого странного расположения мне не пришлось: очередной дом, к которому мы приблизились, оказался расчищен по периметру, и я увидела массивные сваи, держащие постройку. На обмерзшем металле поблескивал иней.

Дом был жилым – окна заливало теплое желтое свечение. Сквозь мутные листы плексигласа, заменившие стекла, мелькали какие-то тени.

– Погреемся здесь, – на ходу сообщил Флекс, поднимаясь по ступеням неширокого крыльца. – Сейчас-то, конечно, теплее, чем до катастрофы, но все же.

Мы проследовали в дом, оставляя безмолвных конвоиров снаружи. В лицо тут же ударила горячая воздушная волна, заставив на миг зажмуриться.

В обширном помещении было жарко натоплено. По центру стояла круглая печь – железный монстр в три обхвата, пышущий огнем сквозь приоткрытую дверцу. Внутри бочкообразного корпуса горели дрова.

Вокруг печи хаотично высились скамейки, столы и стулья, какие-то похожие на стеллажи конструкции и деревянные колоды. У окон примостилась пара шкафов, служащих одновременно подобием перегородок. С потолка свисали коптящие плошки с горящим не то маслом, не то жиром.

В помещении собралось человек пятнадцать, не меньше, – по первым быстрым прикидкам. Кто-то изучал разложенные на столах бумаги, кто-то чистил оружие, кто-то просто ковырялся ножом в деревянном бруске. На звук открывшейся двери все как один повернули головы, но кивок Флекса заставил поселенцев вернуться к делам. Бросились в глаза все те же приспособления, закрывающие верхнюю часть лица и придающие местным какое-то неприятное сходство. Почти киборги-зомби, подумала я, глядя, как поселенцы вновь синхронно принимаются за свои занятия. Впрочем, то один, то другой настороженно оборачивались на нас – вернее, на Теслу.

– На втором этаже есть отдельные комнаты, – сообщил Флекс, приглашая следовать за собой по винтовой лестнице. Ажурные кованые ступени, обвивающиеся вокруг железного столба, сочетались с обстановкой, как цветок с кучей дров.

– Общую протопить проще, особенно если в ней много народа, – зачем-то продолжал рассказывать Флекс, поднимаясь. Его сапоги глухо ударялись о ступени, отвечавшие гулкой дрожью.

Второй этаж действительно был разделен на обособленные отсеки. По периметру шел узкий коридор, из которого открывались двери в комнаты – очевидно, без окон. Причина такой странной планировки прояснилась, стоило Флексу распахнуть одну из дверей. Угол комнаты занимала широкая металлическая труба, скорее всего, поднимающаяся от нижней печи. Лунный свет, проникающий сквозь коридорные окна, отразился от плотно пригнанных жестяных листов.

– Королевской роскоши не предлагаю, мы люди простые. – Поселенец кивнул на обстановку, и впрямь достаточно скудную: койки и стол. – Но согреться и отдохнуть сможете. Завтракаем внизу, с рассветом. Располагайтесь. – Он повернулся к Джи. – Тебя я попрошу пойти со мной – есть еще пара вопросов.

Отродье пожал плечами. Казалось, ему было наплевать, что прямо сейчас не удастся вольготно растянуться на койке. Интересно, Флекс понял, кто перед ним?..

Вспомнилось «правило пятидесяти». Сколько всего человек в доме и рядом? Оружие у нас не отобрали, но продемонстрированное в нижней комнате красноречиво намекало: не суйтесь.

– Увидимся позже, – бросил нам Джи. Метнул быстрый взгляд в сторону коек и подмигнул. Я мысленно показала ему средний палец и пожелала быть сожранным мутами – наверное, уже в сотый раз.

В комнате было прохладнее, чем в общем зале, но не совсем стыло. Помещением явно пользовались редко: здесь царил казенный порядок, совершенно не похожий на легкий бардак обжитого места. Как в мотеле. Три койки, каждая в два яруса, жались по углам, не занятым печной трубой. На койках были постелены шкуры и какие-то круглые коврики, видимо, служащие одеялами. Единственный стол торчал посреди комнаты, как пень из болота.

– Гостевая, – заметил Тесла, бросая рюкзак на ближайшую койку.

Он прикрыл дверь, одновременно включая фонарик. Комната тут же сжалась, из углов выступили плотные тени.

Я обошла помещение, с трудом протиснувшись между столом и кроватями. Протянула ладонь к трубе – от той шло тепло. Горячий воздух приятно овевал кожу. Я опустилась на шкуру, стягивая с плеча сумку. Шкура нещадно колола жестким ворсом, зато коврик-одеяло оказался на удивление нежным. Он был не плотным, а каким-то странно ажурным, сплетенным из множества нитей, складывавшихся в замысловатый узор.

– Вязаный, – озвучил Тесла вертящееся на языке полузабытое слово. – Давно я такого не видел.

– Этот Флекс – темная лошадка, – перевела я тему. Почему-то обсуждать коврики не хотелось.

– Разобщил нас, чтобы исключить сговор, – безразлично ответил Тесла. – Обычное дело, я сам бы так поступил.

Повисла тишина. От трубы веяло жаром, согревающим продрогшее тело. Казалось, только сейчас я ощутила, как на самом деле мерзла все это время. Знобливая дрожь, постоянный спутник последних дней в холоде и сырости, наконец-то ушла, сменившись вялой расслабленностью. Окончательно выдохнуть я не могла: чуждый дом и не до конца понятное отношение Флекса мешали чувствовать себя в безопасности. Впрочем, чувствовала ли я так себя хоть когда-нибудь? Полностью, на все сто процентов?..

Вспомнилась община. Детство. Наставницы были суровыми и не давали нам спуску, но рядом с ними мы никогда не ощущали угрозы. Знали: если по кому и пройдутся палкой, то за дело. А случись что, неприветливые угрюмые женщины жизнь за нас отдадут, ни на миг не задумавшись.

И почему-то вспомнился брошенный дом в мегаполисе-призраке. Алое озеро за провалами окон, теплое плечо Теслы под моей щекой. Безопасность. Защита. Отдал бы он за меня жизнь?..

Я зажмурилась, прогоняя видение. Он многое сделал, но в конечном итоге – как и Джи – ради себя. Себя и своих планов. И когда вновь придется выбирать, эти планы окажутся на первом месте, а я, при лучшем раскладе, на втором. Приоритеты расставлены. И любое тепло, любая защита служат им. Не мне. Я ему зачем-то нужна, как и он нужен Джи.

«Дура, зачем? – шепнул мерзкий внутренний голос. – Зачем ты вообще можешь быть нужна? Разве что для подстраховки. Мутов корм! Вот увидишь, он бросит тебя очередным язычникам, когда будет надо».

Я сунула ладони в карманы и сжала кулаки. Быть не нужной совсем или оставаться просто частью чьего-то плана – я не знала, что ранило сильнее. Впрочем, по сути, и то и другое ничем не различалось: за обоими вариантами стояло равнодушие.

Усталость все-таки давала о себе знать. Пережитое прошло, забрав с собой страх и оставив взамен тоскливую пустоту. Не то от тепла, не то от голода и измотанности тело стало вялым, как тряпка. Любое движение давалось с трудом. Шевелиться не хотелось вообще: меня словно окунули в какую-то вязкую смолу, и я медленно застывала в ней, будто пойманное насекомое.

Несколько минут я просто сидела, тупо глядя в пол перед собой. На потертых досках расплывались мокрые пятна подтаявшего снега. Наконец я заставила себя расшнуровать ботинки и вытянуть к теплой трубе насквозь промокшие стопы.

– Отдохни, я подежурю. – В голосе Теслы прозвучало даже не предложение, а просьба.

Я молча кивнула, благодарная не столько за возможность поспать, сколько за то, что мне не пришлось заговаривать самой. Аккуратно сдвинула к стене вязаный коврик – почему-то казалось кощунственным ложиться на него в грязной одежде – и вытянулась на койке, подложив под голову сумку.

«А ведь заснешь, – не преминул ввернуть внутренний голос. – Доверяешь».

Я закрыла глаза, слишком уставшая, чтобы с ним спорить, и провалилась в сон.

Меня разбудило ощущение близкого рассвета. Внутренние часы, натренированные годами, не подводили и здесь, где разница между ночью и днем сводилась только к степени насыщенности мрака.

В комнатке по-прежнему горел фонарь, развернутый к двери, – луч света бил в деревянную створку. Я поморгала, рассматривая круглые сучки на грубо отесанной древесине. Зрение никак не хотело фокусироваться. Глаза, уставшие от постоянного ветра с секущим снегом, горели; под веками жгло – будто я и не спала вовсе.

Тесла, казалось, дремал на своей койке, но стоило мне пошевелиться, как раздался негромкий вопрос:

– Выспалась?

Я неопределенно хмыкнула, садясь на край постели. Щурясь, поднесла к глазам хрономер – прошло почти два десятичных часа. Вполне достаточно, чтобы отдохнуть.

И я действительно отдохнула. Мертвый сон, без видений и отголосков прошлого, позволил наконец-то прийти в себя. Мышцы еще слегка ныли, но это было ерундой. Зато напомнил о себе желудок.

Джи так и не объявился – в комнате мы по-прежнему оставались вдвоем. Я натянула подсохшие ботинки, мрачно представляя очередные подколки на тему «голубков». Ладно, может, хоть на людях сдержится.

Мысли об отродье закономерно привели к вопросу его питания. Вряд ли Флекс предложил новому знакомому чашечку крови. Интересно, как Джи решил эту проблему?.. И сколько времени может голодать, прежде чем подохнет?

Позлорадствовав насчет мучительной смерти выродка, я со вздохом подхватила сумку. Ну, по крайней мере, внизу нас ждет не только ехидная черноволосая зараза.