Безжизненный на первый взгляд мегаполис все-таки не был полностью мертв. В руинах обитали крысы – ну или нечто очень похожее на них. Они не замедлили себя обнаружить: Джи слышал мелкий дробный перестук лап и частое биение сердец. Хмыкнул в ответ на недоумевающий взгляд Росса:

– Я вроде недавно уже доказал, что отродьем быть выгодно. Впрочем, скоро напомню еще раз.

На вкус крысоподобные твари оказались не очень, но выбирать не приходилось. Заканчивалась вода – запас, который Джи раздобыл по пути в мегаполис и припрятал, стремительно таял, – поэтому оставаться в руинах дольше, чем на день, точно не стоило. В городе не было источников и ключей – по крайней мере, Джи их не нашел. Все обнаруженные водоемы оказались либо пересохшими, либо безнадежно загаженными всякой дрянью. Возможно, более тщательный поиск что-нибудь дал бы, но уповать на это не хотелось. К тому же надо было возвращаться к Ли – мысль о ней тянула назад сильнее любой жажды.

Он исполнил свое обещание. Больше в этих развалинах нечего делать.

О том, что в принципе делать дальше, Джи старался не думать. Как пытался не думать и о том, ради кого он сейчас здесь. Мир вокруг угнетал – он оказался еще более мертв, чем Джи представлял себе, сидя в бункере. И виновник всего этого был рядом. Сидел на полу, раздирая ногтями крысиную тушку, и чавкал. Бурые струйки текли по бороде.

Создал ли Росс «Бога»? Нет, не так – создал ли Росс того «Бога», который выполнил бесстрастный расчет и отдал команду на уничтожение человечества? Позволил ли Ворон своему детищу сделать это? Выпустил ли из-под контроля или захотел, чтобы оно вышло?..

И мог ли Джи нарушить обещание?

Росс бросил объеденную крысу и потянулся за водой. Джи смотрел, как измазанные в крови пальцы пятнают бутылку, как в чистой жидкости остаются бурые капли, расплываются и вся вода приобретает грязновато-розовый оттенок.

Однажды этот человек уже поступил так же – запятнал весь мир, искупал его в крови. И вряд ли изменил свои взгляды.

«Бог» уничтожил почти всех, но все же кое-кого спас. А программа, изначально заложенная Россом, подразумевала полное уничтожение. Возможно, Ворон желал, чтобы в мире остались только Наблюдатели. Но тогда сам «Гнозис» теряет смысл: зачем исправлять ошибки человечества, если человечества нет?..

Вода в бутылке окрасилась кровью.

Росс будет разочарован, узнав, что его план провалился.

Казалось, Ворона совсем не смущало, что мясо сырое. Он с упоением поглощал крыс, сверкая глазами. Джи поморщился. Он сам не брезговал свежатинкой, но и подумать не мог, что это способно выглядеть так мерзко.

Хотя, умирая от голода, не думаешь о правилах этикета.

Росс сыто рыгнул и вновь подгреб к себе бутылку. Джи не возражал – в крысиной крови было достаточно воды, чтобы утолить его собственную жажду.

Ворон прикрыл глаза, откинувшись на стену. Выродок не торопил. Солнце едва переползло в зенит, но дело было не только в этом. За все годы, проведенные в бункере Мастера, Джи так и этак обдумывал поступок Росса, но не сумел решить, как относиться к нему. Он вывел для себя десятки гипотез и медлил сейчас – потому, что теперь все они могли пойти прахом. Всегда страшно терять почву под ногами, даже если она – всего лишь зыбкий песок убедительной лжи.

Глядя на исхудавшее лицо Росса, Джи понимал: тому сполна досталось. Он расплатился за все, что сделал, много раз. Он пережил каждую смерть – каждого из тех, кого отправил на тот свет. И если существует ад для палачей, то Ворон там побывал.

После такого не остаются прежними. Собственная смерть меняет все. Веками люди искали ответ на вопрос, что же там, за чертой. И ожидаемо не нашли, просто потому, что этот ответ недоступен умирающим лишь однажды. Но, когда осознание и переосмысление достаются такой чудовищной ценой, начинаешь задумываться, стоило ли оно того.

Ведь тем, кто утратил рассудок, ответы уже ни к чему.

Слепящее солнце забиралось в пустые провалы окон, нещадно резало глаза. Наблюдая за Вороном из-под полуопущенных век, Джи пытался понять, чего ждать. Насколько изменился Росс, каким он стал? В памяти всплывала Безумная Ю, тоже испытавшая множество перерождений. И Джи знал, что прежнего Ворона больше нет.

А еще – что обещание нарушить все-таки не мог. Но вовсе не из-за собственной честности. А потому, что, останься Росс там, Джи уже никогда не узнал бы ответов. Ведь обещания куда проще сдержать, когда они выгодны нам.

А это оказалось выгодным для обоих.

Размышления прервал неожиданный звук, донесшийся с улицы – сразу со всех сторон. Густой плотный шум, обрушившийся стеной, мгновенно заполнил потемневшую комнату.

Дождь.

– Вот так сюрприз! – прогудел Росс, разлепляя веки. – Водички наберем.

Джи вытянул руку. Капли, влетавшие в оконный проем, мгновенно осели на коже, и он тут же отдернул кисть. Выругался, отирая ладонь о рубашку.

Так вот почему вода в заливе не очищалась. Трудно очистить водоем, когда в него регулярно вливают помои.

– Набирай, если хочешь, чтобы эта водичка сожгла тебя изнутри.

Ворон ответил непонимающим взглядом.

– Кислотный дождь, – негромко произнес Джи, – вот где реальный сюрприз. Не ожидал, да? Бьюсь об заклад, ты вообще многого не ожидал, когда жал на красную кнопку. Так ведь?

Росс отвел глаза. Какое-то время сидел, уставившись в пол. На скулах ходили желваки, словно Ворон пытался подобрать достойный ответ – и не мог.

– Нам тут еще долго сидеть, – сообщил Джи, выглядывая в окно, – так что давай начинай. Рассказывай.

– Ожидал ли я? – заговорил Росс. – Точнее, не так: чего я ожидал? Честно признаться – конца света. Не того кастрированного варианта, что мы получили в итоге. А полного, абсолютного и окончательного финала. Но, видишь ли, «Бог» меня подвел.

Джи кивнул своим мыслям. Значит, их с Мастером давешние выкладки были верны: Росс действительно написал программу для ИИ и задал целью тотальное уничтожение. А «Бог» ее скорректировал, рассчитав, сколько человек нужно спасти, чтобы дать населению Земли и самой планете новый шанс. Шанс через боль и кровь.

Но самое главное – ИИ выбрал, кого оставить. Он не просто спасал людей, он направлял их, пытался проложить новое русло истории.

Джи поежился, несмотря на жару. Еще в бункере он выяснил, чем занимались все спасенные: кибернетика, «зеленая» энергия, химия, медицина, инженерия. Если в других ячейках-Ковчегах состав поселенцев примерно совпадал, легко было понять: «Бог» предусмотрительно позаботился о том, чтобы обновленное человечество имело в своем распоряжении все необходимые знания. Но даже ИИ не мог просчитать все. При всех своих невероятных вычислительных ресурсах искусственный интеллект не имел возможности учесть одну-единственную, но ключевую переменную.

Слепой случай.

Часть замкнутых систем наверняка не сработала. Часть людей не добрались – не поверили, не захотели, не смогли. Человеческий фактор, непредсказуемая натура хомо сапиенс, которая переворачивает приоритеты с ног на голову и рушит самые безупречные, с точки зрения холодной логики, планы. ИИ не мог привести каждого в укрытие за ручку. Мог только направить – и ждать.

А еще был Росс. Росс, который заставил ИИ ударить по бедной Земле-матушке всем, что только сумело накопить человечество за годы старательной клепки всевозможных оружий массового поражения. Как итог – уцелевшим пришлось провести в бункерах не месяцы, а во много раз больше времени. Поколения сменялись, знания утрачивались. Даже судя лишь по одной ячейке, уже наметился перекос. Если в других бункерах – разумеется, при условии, что они есть, – такая же ситуация, то от плана ИИ остались жалкие ошметки.

«Бог» оказался отнюдь не всемогущим. Нашлось то, что стало выше него, – и звать ли это судьбой, случаем, предопределенностью или Богом без кавычек, уже не так важно.

– Зачем? – негромко спросил Джи. Слова упали в душную застывшую пустоту, как дождевые капли. – Зачем тебе это понадобилось?

– Поставить точку? – Росс пожал плечами. Провел рукой по бороде. – Не думал, что об этом спросишь ты. Это ж люди обычно души не чают в своих жалких годишках, глотки драть готовы, лишь бы протянуть еще хоть день. Вот кто жизнь ценит. А мы…

Он замолчал, уставившись в одну точку. Но больше слов и не требовалось. Джи кивнул – все было просто и ясно.

Ворон устал. Устал так, как может устать только тот, кто познал настоящую суть вечной жизни.

Ее проклятие.

– Решил, значит, за всех, – подвел итог Джи, – эгоистичный подонок.

– И спорить не буду, – отозвался Росс, – именно подонок и именно эгоистичный. И за вас я решил. Скажешь, сам бы не хотел упокоиться? А прочие жертвы «Гнозиса», а?

Почему-то слово «жертвы» болезненно укололо внутри. Никогда еще Джи не рассматривал так операцию «Гнозис», никогда не воспринимал Наблюдателей как жертв. Прекрасно зная, что двенадцать человек позволили себя изуродовать и сделать бессмертными в обмен на призрачный шанс изменить историю, он мог счесть это чем угодно – актом героизма, глупостью, ошибкой. Но только не жертвой.

А теперь перед глазами всплывали лица Торнбьерна и Эллы, светились полные отчаяния глаза Безумной Ю. Хотели бы они все закончить? Наверное. Но это означало бы, что предыдущие страдания – годы и века страданий – прошли напрасно.

Так и не найдя ответа, Джи тряхнул головой:

– Ну и когда же ты понял, что твой гениальный план провалился?

– Да как только «Бог» начал действовать сам по себе, – усмехнулся в бороду Росс. – Когда составил свою программу на базе моей. Этот ублюдок был очень умен. Начал отключать HAARP'ы, как и было задумано. Внедрился в сети, в вирт. Я пытался ему помешать, но куда там.

– Забавно. – Джи рассмеялся. За окном продолжал падать дождь. – Ты, значит, пытался помешать злобному ИИ хоть кого-то спасти?

Ответный смех Росса раскатился вороньим карканьем.

– Выходит, что так, – отсмеявшись, сообщил он. – Я боролся за право помереть. Окончательно. Потому, кстати, и тебя попросил меня вытащить.

Перспектива годами перерождаться и снова умирать в муках пугала до дрожи, до черноты перед глазами. Но Росс принял этот вариант как единственно возможный. Когда «Бог» отправил станцию «Рай» в океан, Ворон загерметизировал свой модуль и послал Джи координаты.

Видимо, спутники еще какое-то время продолжали функционировать, исправно принимая и транслируя сигнал. «Бог» не отключил связь полностью, созерцая гибель планеты, и это сыграло против него. ИИ не заметил в потоках данных одной крохотной ниточки, которую протянул Росс.

– Ну и что теперь? – Джи взглянул на Ворона. – Попросишь прикончить тебя? Так я не в курсе как. Понятия не имею, что уничтожит нанитов. Впрочем, можешь попробовать вон там постоять. – Он кивнул в сторону двери, за которой сгущалась стена ливня. – Может, кислота их расплавит. Лет через пятьсот, когда доберется сквозь кожу и кости.

Ворон поморщился. Ему явно не доставляло удовольствия это обсуждать, как не нравились и намеки на пережитое.

– Не хочешь? – Джи развел руками. – Ну тогда извини. Я свое слово сдержал. Можешь катиться теперь на все четыре стороны. – Он пнул ногой кирпичный обломок. – Как только дождь кончится, я уйду. И не приведи тебе бог, – усмехнулся «дитя ночи», – за мной двинуться. С этого дня каждый сам по себе.