Монотонный гул вливался в уши – назойливо, как жужжание мух, не давал забыться, выдергивал из черноты. Он длился и длился, тянулся на одной ноте, и в конце концов Джи открыл глаза.

Вокруг было темно. Дисплей Крошки больше не давал света. Снаружи в островок настойчиво бились волны, но гул раздавался где-то внутри. Рядом.

Все тело отозвалось глухой болью, стоило пошевелиться. Казалось, на нем не осталось живого места. Изодранный костюм облепил кожу омерзительной сырой оболочкой.

Кое-как Джи приподнялся. В прочных стенах маяка почти не было трещин – свет луны едва проникал сквозь редкие бреши в толстенной кладке. Зрение «детей ночи» еле справлялось, но Джи все-таки разглядел неподалеку от себя темную фигуру Росса. Она шевелилась.

Гул – точнее, стон – шел оттуда.

Опираясь на локти, Джи сел. Ладони жгло, жгло плечо, огнем горело все тело. Но Росс был жив – и, значит, авантюра оказалась не напрасна.

Голова кружилась – не то от боли, не то от ядовитых паров кислоты. Джи заставил себя встать на четвереньки и подполз к Россу. Рассеянный лунный луч касался истрепанной куртки, высвечивал безвольно лежащую ладонь.

Чистую. Без следов кислотного ожога.

Видимо, это уже случилось. Росс переродился, пока Джи валялся в отключке. Наниты в очередной раз сделали свое дело. Но так ли, как надо?..

Стон повторился. Джи осторожно коснулся ладони Росса, но реакции не последовало. Тогда он чуть сдвинул тяжелое тело – так, чтобы лицо Ворона оказалось в полосе лунного света.

Его глаза были закрыты. Короткие ресницы едва заметно вздрагивали, словно Росс видел сон. Грудь часто вздымалась – Ворон дышал беспокойно. Как будто его сон был кошмаром.

Джи положил ладонь на лоб Росса. Пальцы ощутили холодную испарину. Ворон вздрогнул – и в следующий миг на Джи уставились безумные глаза.

А еще через секунду кулак Росса врезался в скулу Джи.

Удар был слабым: за долгие годы бесконечных перерождений Росс обессилел настолько, что вряд ли мог самостоятельно ходить, не то что драться. Но Джи отшатнулся – скорее от неожиданности, чем от боли. Перехватил руку Ворона, уже занесенную для нового хука.

– Росс! Хватит! Это же я!

Ворон не слышал. Хрипя и вращая глазами, он все порывался ударить. С губ слетали бессвязные звуки – не слоги и не слова. Как будто Росс разучился говорить.

– Все хорошо! – Удерживать запястья Росса было все равно что ловить бабочку. – Ты в безопасности. Я тебя вытащил. Мы наверху. Дыши. Дыши, дыши…

Ворон бился в захвате обезумевшей слабой птицей. Но Джи продолжал говорить, повторяя одно и то же. И мало-помалу во впалых глазах Росса засветилась искра понимания.

Джи выпустил его руки, и очередной удар оборвался на середине, так и не достигнув цели. Кулаки Росса разжались.

– О… до…

Ворон прокашлялся. Сплюнул, с усилием повернув голову.

– Долго же ты, – невнятно выговорил он, – твою мать.

Рукопожатие после ударов выглядело почти издевкой. Но Джи не мог не пожать Россу руки – за все, что тот сделал, что пережил. Что дождался. За то, что сумел не пустить себе пулю в висок, как наверняка сделали бы многие на его месте.

Чувствуя под пальцами сухую пергаментную ладонь, Джи приобнял Ворона. Легонько хлопнул по спине. В душе сплетался сложный комок чувств. Только сейчас Джи понял, насколько дорог ему Росс. Не единственно потому, что оставался связующей ниточкой к прежнему миру, напоминанием о былых временах. И не оттого, что тоже носил на себе невидимое клеймо «Гнозиса». Просто Росс был одним из тех немногих, кто мог понять Джи, был способен на это и, самое главное, этого хотел.

Но в то же время Ворон оставался и тем, кто разрушил этот мир. И это еще предстояло принять.

– Я же обещал тебя вытащить.

Росс усмехнулся:

– Послание-то получил? Небось хотелось свое обещание к черту отправить, а?

– Хотелось. – Джи не стал кривить душой. – Но соблазн лично набить тебе морду был слишком велик.

– Долго ж ты ждал! – Росс хохотнул, но его лицо тут же стало серьезным. – Ладно, это я так. Спасибо тебе.

– Спаси и схорони… – Джи потер скулу. – И еще кто тут кому морду бьет.

Ворон скривился. Попытался сесть, но все мышцы дрожали. Джи помог ему прислониться к стене маяка. В лунном свете лицо Росса выглядело мучнисто-белым. На висках выступила испарина, как будто он пробежал марафон.

– Ладно, я не в обиде. – Джи отстранился и начал стягивать с себя водолазный костюм. – Тебе там несладко пришлось.

– Где мы?

– В заднице. – Скользкий материал шлепнулся на пол. – Это старый маяк. В том самом заливе, где лежит твой модуль. Обрисую кратко: у нас примерно четыре часа на то, чтобы отсюда убраться, прежде чем солнце начнет делать из наших бренных тел жаркое. А, забыл: снаружи уже ждут чайки, которые не прочь отведать нас и сырыми. Напомни, ты хорошо плаваешь? Бассейн, правда, немного кислотный, но уж какой есть.

– А ты не растерял чувства юмора, – ухмыльнулся Росс.

Улыбка на исхудавшем лице выглядела жутким оскалом.

– Тренировался и оттачивал, – парировал Джи. Его одежда под костюмом промокла до нитки. – Надо ж было как-то скоротать время, пока ты помирал.

Глаза Росса сверкнули.

– Что там сейчас? – спросил он после паузы.

– Ты видел трансляцию «Бога»? – вопросом на вопрос ответил Джи, выжимая рубашку. Плечо, задетое чаячьим клювом, саднило. Из-за нехватки крови порез затягивался долго – почти как у людей. Ныла спина, исполосованная когтями, жгло все тело от едкой кислотной воды.

– Видел. – Ворон поморщился.

– Ну и что там, по-твоему, может быть?

Росс не ответил. В маяке повисла тишина, разбиваемая только шелестом волн и их глухими ударами о камни.

Вряд ли Ворон протянул в тесной капсуле слишком долго. Модуль полз почти месяц – запасы воздуха не были рассчитаны на такой срок. Последние дни он точно двигался автономно. Росс, скорее всего, настроил регулярную передачу координат, и те обновлялись, пока модуль не замер – не добравшись до побережья всего ничего. То ли заряд батарей кончился, то ли неуклюжая конструкция просто за что-то зацепилась. К счастью, стенки капсулы оказались достаточно толстыми, чтобы выдержать разбавленную кислоту. Иначе, возможно, вытаскивать было бы некого.

Джи вздрогнул. Собрали бы наниты Ворона заново, побывав в кислоте? Или…

В любом случае к лучшему, что Росс не выбрался. Теперь он обязан Джи.

– В общем, так. – «Дитя ночи» поднялся. В глазах тут же потемнело. Пришлось ухватиться за стену, чтобы сохранить равновесие. – Разбираться, кто и в чем виноват, будем позже. А сейчас, если мы хотим отсюда выбраться живыми… – Губы сами собой сложились в усмешку. – Надо друг другу помочь.

– Убей, не пойму, чем сейчас могу быть полезен. – Ворон в упор смотрел на Джи.

– Что, мало раз со Старухой встречался?

Джи оказался рядом с Россом так стремительно, что тот отшатнулся. Дернулся, но с порывом врезать совладал. А может, просто сил не хватило.

– Совсем забыл, что ты выродок, – процедил Ворон сквозь зубы.

– Выродок, – спокойно согласился Джи, – и скажи отдельное спасибо, что так. Потому что иначе гнить бы нам тут до скончания века.

Росс окинул Джи взглядом – спокойным, пронзительным. Оценил все: и изодранные руки, и покрасневшую кожу, и наверняка черные от голода глаза. Спросил:

– А мой способ тебя, значит, не устраивает?

– Устраивает, – холодно кивнул Джи, – но не рядом с тобой.

– Не доверяешь… – протянул Росс. Кивнул. И закатал рукав куртки.

Ворон действительно ослаб настолько, что почти не мог двигаться. Но медлить было нельзя. Луна неуклонно катилась книзу, уступая право солнцу. Еще немного – и начнется адское пекло.

Пережидать день на маяке казалось не лучшей затеей. Бетонный колодец нагреется так, что жара снаружи покажется легкой прохладой. Пригодной для питья воды тоже нет – и перспектива провести почти сутки в раскаленной каменной печи, мучаясь от жажды, не вдохновляла.

Джи облизнул потрескавшиеся губы. Взглянул на Росса – он сидел все в той же позе. Тоненькая струйка крови уже перестала сочиться по его руке, оставив только бледный подсохший след. Лицо Ворона было белым как мел, но он держался в сознании. Впрочем, это тоже не имело значения: даже хлопнись Росс в обморок, Джи дотащил бы его до берега.

Прежде чем от нас останется бледный подсохший след…

Отодвинув в сторону обломок, Джи приоткрыл дверь. В щель пахнуло соленым ветром и брызгами, донесся мерзкий чаячий крик. Настырные птицы ожидаемо никуда не делись – смысл улетать, когда рядом почти готовая еда.

Ладно.

Раскрытая створка глухо стукнула за спиной. Чайки соображали долго – прошло целых пять секунд, прежде чем белая тень мелькнула перед глазами.

Очень медлительная белая тень.

Первую птицу Джи ухватил за шею. Чайка таращила глаза, безуспешно пытаясь достать клювом руку. Она еще трепыхалась, когда подоспела вторая. И третья. И…

Чаячьи кости хрустели под пальцами. Их позвонки ломались легко, словно были стеклянными. Крылья, порой задевавшие лицо, шуршали погребальным саваном, перья сыпались ворохом пепла. Здесь, на суше, двигаться было куда проще, чем в воде, – к тому же движения больше не сковывал Росс и обе руки оставались свободными. Чайки потеряли свое преимущество. Они беспорядочно бросались, попадая клювами друг в друга, вопя и сталкиваясь. Хоровод перьев кружился в светлеющем воздухе.

Когда последняя птица со свернутой шеей упала под ноги, Джи утер лоб рукой. На ладони остались красные следы – какая-то из чаек все же его задела. Джи сплюнул на горку пернатых трупов. Пнул ногой вялую жилистую тушку. Вдалеке, у горизонта, небо начинало бледнеть. Меркли звезды, угасая до следующей ночи. В воздухе разливалось тепло.

Кровь Росса вернула силы. Вернула способность двигаться так быстро, как требовалось, чтобы в одиночку перебить стаю птиц. И чтобы снова добраться до берега.

Джи столкнул труп чайки в воду, и белое тело жадно сожрали волны – наверное, единственные, кто вообще способен поглощать чаек. Омерзительные и на вид, и на вкус птицы после Гнева Господня стали еще агрессивнее. Увы, эволюция не всем идет на пользу.

Джи взялся за ручку двери, жалея лишь об одном: что кровь этих тварей настолько отвратна, что он не выпил бы ее и под страхом смерти.

К счастью, сейчас у него был запас.

Путь к берегу оказался не таким уж и долгим. Солнце едва-едва золотило кромку воды у горизонта, когда ноги коснулись илистого песка. Джи помог Россу доковылять до какой-то кучи обломков, и Ворон грузно привалился к рассыпающимся кирпичам.

– Как будто не ты меня волок, а я тебя, – усмехнулся он.

Джи хмыкнул. Выкопал из соседней кучи оставленный там пистолет.

– Еще немного, и будем как дома.

Росс выглядел жалко. Массивная фигура будто бы съежилась. Кожа покраснела от кислотной воды, и такие же красные глаза расчертились сплошной сеткой лопнувших сосудов. На исхудавшем теле одежда смотрелась мешком – очень мокрым мешком, облепившим тощий торс.

– Красавчик, а, – фыркнул в бороду Росс, уловив направленный на себя взгляд.

Через полчаса добрались до укрытия – остатков небоскреба, сохранившегося чуть лучше прочих. Россу нужна была еда, и Джи надеялся встретить какого-нибудь шакала. Он намеренно не стал выбирать укромный угол – достаточно было того, что руины защищали от солнца. А оно, невзирая на облачность, уже припекало.

Росс морщился и кряхтел: кислотные ожоги наверняка причиняли боль. Джи и сам терпел их с трудом, но знал, что восстановится быстрее.

– Может, рекомбинировать тебя? – полушутливо спросил Джи, наблюдая за Вороном.

– Смертью больше, смертью меньше, да?! – огрызнулся тот. И добавил со вздохом: – В это трудно поверить, но я все-таки предпочту меньше.