Залив встречал угрюмым тусклым блеском. Переливалась свинцом и сталью вода, будто впитавшая в себя частично расплавленный мост. Впрочем, так оно и было.

Неприветливая поверхность залива не торопилась открывать свои тайны. Короткие злобные волны перекатывались, захлестывая друг друга, словно пытались одним только видом отвратить и напугать. Солнце падало в них, полускрытое тучами, посылая вдогонку свой все еще жгучий привет.

Джи, облаченный в водолазный костюм, стоял у кромки воды, которая не лизала, а, скорее, покусывала ноги – как злой, пусть и трусливый, пес. Крошка осталась на запястье, поверх рукава костюма. Электронные цифры показывали «19.00»: до полной темноты еще часа полтора. Джи глубоко вздохнул и шагнул в волны.

Вода оказалась холодной – намного холоднее, чем в первый раз. Костюм сохранял герметичность, но от холода не спасал. Все мускулы тут же отозвались мелкой дрожью. Джи встряхнулся и погрузился с головой.

Залив был мутным: постоянное течение не давало мусору и наносной грязи осесть, поднимая потоки со дна. Очки моментально залепило серым. Джи протер их рукой. Фонарик на Крошке слабо разгонял темноту, высвечивая перед собой всего пару футов.

Разводя муть ладонями, Джи медленно продвигался вперед. Завихрения мусора и глинистой взвеси, взбаламученные течениями, закручивались рядом крошечными воронками. Блеклый луч высвечивал бесчисленные мелкие обломки.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем ладонь неожиданно наткнулась на что-то твердое. Джи осторожно ощупал находку, подсвечивая себе фонарем. Это оказался прут – нечто вроде куска арматуры, покрытого ржавчиной и слизью. Прут уходил в глубину.

Воздух заканчивался: легкие уже начинало жечь. Пришлось подниматься.

Вынырнув, Джи сбросил маску и несколько секунд жадно глотал солоноватый влажный воздух. Вокруг плескалась едкая вода, норовя укусить обнаженную кожу на лице. Отдышавшись, Джи глубоко вдохнул, приладил маску на место и нырнул снова, надеясь, что находка – не просто обломок.

Ржавый металл расслаивался под пальцами, сбрасывая рыжие чешуйки. Они кружились в мутной воде, как причудливый грязный снег. Прут все тянулся и тянулся, углубляясь туда, где вода становилась непроглядной. Тусклое солнце не пробивалось сквозь толщу глинистой взвеси, и единственным источником света оставался луч фонаря.

Масса воды давила сверху – с каждым пройденным футом все сильнее ощущался ее вес. Джи торопливо перебирал руками, хватаясь за утолщающийся книзу прут, пока наконец на пути не выросло переплетение каких-то лопастей. Луча Крошки хватало лишь на то, чтобы высветить их края, изъеденные коррозией. Конструкция напоминала гребной винт, заржавевший до такой степени, что он даже не дрогнул, когда Джи уперся в него коленями.

Винт на длинной оси крепился к выпуклому металлическому боку. Пробравшись между лопастей, Джи дотронулся до стены. Сквозь налипшие слизь и мусор отчетливо проступали симметричные ребра жесткости. Чуть в стороне из корпуса торчал обломок металлической фермы, изогнутый под немыслимым углом. Оттолкнувшись ногами, Джи ухватился за него – искореженный металл проскальзывал в ладони. Луч Крошки высветил поодаль еще один такой же фрагмент. Должно быть, при падении недостроенной станции фермы приняли на себя основную часть удара.

Впрочем, корпусу тоже досталось. Стальные стены тут и там были испещрены вмятинами. Удар о воду погнул даже некоторые поперечные балки, хотя его силы все-таки не хватило, чтобы сломать каркас.

Джи медленно продвигался вдоль затонувшего модуля. Было очевидно, что здесь лежит не вся станция: искореженные фермы обрывались с одной стороны в черную муть. Он добрался до конца перекрученных балок и посветил туда, но, кроме пустоты и плывущего мимо мусора, ничего не увидел.

Вынырнув и набрав воздуха снова, Джи повторил путь к модулю – теперь уже быстрее. Но входной люк, бывший когда-то стыковочным, нашелся не сразу. Одна из погнутых ферм частично закрыла овальную створку, и «дитя ночи» едва не пропустил ее в темноте.

Наружный рычаг люка покрылся ржавчиной и хлопьями слизи. Джи раз за разом дергал неподатливый механизм, но тот заклинило намертво. Рука, сжавшись в кулак, досадливо ударила по металлу – Росс был совсем близко, за одной-единственной стеной, но недосягаем.

Фонарик на Крошке тускнел, едва справляясь с затапливающей все темнотой.

Оттолкнувшись от корпуса модуля, Джи нырнул глубже. Где-то внизу должны быть железки, которые можно использовать как лом. Пальцы шарили в скользкой мути, натыкаясь на камни. За спиной скрипнуло, хрустнуло. Он вслепую цеплялся за склизкие глыбы, сжав зубы. Наконец рука наткнулась на подобие металлической арматурины – достаточно толстой, чтобы не сломаться. Рванув железку на себя, Джи оттолкнулся ею как багром.

Металл тянул вниз. Обломок оказался тяжелым, будто якорь. «Дитя ночи» изо всех сил молотил ногами мутную воду, дюйм за дюймом продвигаясь наверх. К моменту, когда ладонь коснулась выпуклого бока модуля, легкие жгло огнем. Уцепившись за выступающую балку, Джи сжал железку ногами. Перехватил лом освободившейся рукой и вогнал между люком и рычагом.

И снова наверх. В горло хлынул прохладный воздух, и выродок едва не закашлялся. Торопливо сглотнул, отдышался и нырнул опять.

Лом тоже был скользким, как рыба. Но Джи, наваливаясь на него, упорно сдвигал заржавевший рычаг. Пласты ржавчины отваливались и, кружась, исчезали в водяной толще. Он нажал сильнее, и механизм наконец с протяжным стоном поддался.

Люк распахнулся, вталкиваемый внутрь чудовищным водным давлением. Джи едва успел ухватиться за створку. Поток хлестал безумным водопадом – за какую-то долю секунды крохотное помещение заполнилось водой. К счастью, это был всего лишь шлюз: в модуле, как и в других стандартных секциях, имелась шлюзовая камера. Внутренний люк выглядел гораздо лучше внешнего – штурвал гермозатвора на нем не заржавел, лишь слегка подернулся пятнами. Сквозь крохотное смотровое окошко в створке сочилась чернота.

Набрав воздуха еще раз, Джи погрузился так быстро, как мог, и захлопнул наружный люк. Повернул рычаг, блокируя вход, и взялся за внутреннюю створку.

Она открылась легко, словно только этого и ждала. Вода из шлюза хлынула внутрь, растекаясь по полу. Джи шагнул в модуль.

Тот почти не изменился – будто еще вчера Росс, меря своей неритмичной походкой комнату, рассказывал историю о «Боге». Все так же стоял посередине стол, все так же прислонилось к нему массивное кресло. Только молчал глухой экран на стене и не горела вмонтированная в обшивку лампа.

И все так же здесь был Росс. Лежал у дальней стены – в знакомой шведке и походных брюках. Кобура с пистолетом валялась поодаль, из вынутого магазина рассыпались матовые патроны. Свет Крошки играл на округлых латунных боках гильз.

Джи опустился на колени рядом с телом. Ворон не дышал – в модуле давным-давно не осталось воздуха. Сердце не билось, кожа была мертвенно-бледна. Луч скользнул по стене над ним, и в меркнущем свете Джи разобрал криво нацарапанные слова: «Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву»[2].

В груди сдавило. Еще никогда Джи не видел Наблюдателя между жизнью и смертью, если не считать короткого эпизода с Эллой. Только сейчас он заметил, как истрепана одежда Росса, как измучено его исхудавшее лицо. Сколько раз наниты пытались вернуть его к жизни? И сколько раз он погибал в муках без глотка воздуха? В нескольких футах от спасительной поверхности, не в силах преодолеть их и выплыть…

Ворон лежал неподвижно. Джи взял его за руку – тело казалось каменно-тяжелым.

Неизвестно, когда он очнется и как себя поведет, – так что чем скорее оба окажутся наверху, тем лучше.

Обхватив Росса за плечи, Джи доволок его до шлюза. И повернул рычаг.

Водный поток сбил с ног, вжал в стену, хлестнул по лицу. Джи мертвой хваткой вцепился в Росса, не позволяя течению снова увлечь его внутрь. Помещение вмиг затопило – и, едва вода заполнила отсек, «дитя ночи» выбрался наружу и потянул за собой Росса.

Обратный путь занял целую вечность. Неподвижное тело утаскивало в глубину, словно Ворон хотел вернуться в свой модуль. Сжав зубы, Джи из последних сил греб к поверхности. В глазах темнело. Фонарь на Крошке почти погас, но выродок продолжал упорно двигаться туда, где воспаленно-плесневым пятном просвечивало солнце.

Наконец ладони разбили густую грязную пленку наверху. Вцепившись обеими руками в тело Росса, Джи со всхлипом втянул душный воздух.

Закат угасал. Раскаленный шар почти целиком скрылся в воде, бросая последние алые отсветы на щербатое зеркало залива. В их переливчатом блеске берег казался кошмарно далеким.

Отдышавшись, Джи перехватил Ворона под мышки одной рукой и поплыл в сторону моста. Плеск волн и шум ветра глушили все звуки, поэтому он не услышал, а, скорее, почувствовал чье-то приближение. В лицо ударило вихрем рассекаемого воздуха, перед глазами мелькнуло белое – а в следующий миг что-то острое врезалось в плечо, вспарывая кожу.

Джи нырнул, утягивая следом Росса. Перевернулся лицом вверх. Грязь и муть мешали рассмотреть хоть что-то – в поле зрения плыло бесконечное размытое пятно. Сквозь костюм, порванный на плече, заливалась вода; кожу жгло растворенной кислотой, отравленная жидкость просачивалась дальше, обдавая холодом и жжением.

В груди закололо, и Джи вынырнул, хватая ртом воздух. Перед лицом тут же снова мелькнула белая молния, и острый, как бритва, клюв пронесся в дюйме от глаз. Бросаясь под воду опять, выродок успел разглядеть крупную птицу, заходящую по дуге для следующего броска. А чуть поодаль на фоне темнеющего неба белело еще несколько таких же силуэтов. И они приближались.

Дело принимало скверный оборот. Даже если удастся добраться до берега, мост вряд ли послужит защитой. За себя Джи не волновался, но вытаскивать Росса ради того, чтобы его сожрала стая мутировавших чаек, явно не стоило.

Птица уже кружила поблизости. Дождавшись, когда белый силуэт окажется сверху, Джи вынырнул, одновременно вскидывая руку. Удар кулаком пришелся чайке в бок – та успела увернуться, оставив в воздухе пару грязных перьев. Птица ушла в кульбит, крепкий клюв промелькнул мимо. А Джи заметил в нескольких футах от себя выступающий из воды клочок суши, на котором темнел остов какой-то башни.

Бывший маяк.

Следующая птица с визгливым криком спикировала вниз. Джи нырнул, но поздно: когти прошили воду, цепляя спину и раненое плечо. От неожиданности и боли он захлебнулся, едва не выпустив Росса. Вода тянула в глубину. Джи кое-как оттолкнулся ногами, вынырнул, хватая воздух, и тут же снова погрузился с головой.

Теперь муть залива играла на руку, скрывая обоих. Птицы, судя по всему, не ожидали, что жертва попытается удрать, – когда в следующий раз Джи выплыл ближе к маяку, стая кружила в стороне, явно нацеливаясь на прежнее место. С резкими воплями чайки бросились в атаку, но «дитя ночи» уже получил фору в пару секунд и успел нырнуть, прежде чем птицы снова добрались до него.

Из-за Росса плыть быстро не получалось. Плечо жгло огнем, кислотные брызги обжигали губы. Чайки кружили прямо над головой, на этот раз безошибочно угадывая направление. Джи двигался зигзагом, уходя из-под ударов крепких клювов. Проклятый маяк приближался мучительно медленно – казалось, он тоже движется вместе с водами залива и его относит течением прочь.

Росс все еще не дышал. Его кожа покраснела от кислоты, обмякшее тело как будто напитывалось водой больше и больше. Джи с трудом удерживал его под мышки. Выныривать за глотком воздуха с каждым разом становилось все тяжелее. Чайки не отставали. Очередной удар клюва пришелся в лицо, пластик водолазной маски с хрустом треснул, но выдержал. «Дитя ночи» наобум ударил кулаком – кожу на тыльной стороне ладони оцарапали острые когти. Перчатка лопнула, и кисть тут же обожгло растворенной кислотой.

Он резко вдохнул и ушел под воду. До маяка оставались считаные футы – уже различимы были блики на мокрых камнях. Росс тянул ко дну, будто гиря. Стиснув зубы, Джи загребал рукой грязную жижу. Каждое движение отдавалось тупыми ударами боли в плече. Перед глазами разбегались отблескивающие трещины – сквозь разбитую маску начинала сочиться вода. Фонарик Крошки померк окончательно, и последние дюймы Джи преодолел вслепую.

Берега островка оказались склизкими и крутыми. Пальцы соскальзывали с обросших тиной и грязью камней, но Джи упорно цеплялся за каждую выемку. Ему удалось подтянуть тело Росса к берегу и вытолкнуть на сушу, прежде чем налетели птицы.

Белое облако накрыло островок. В воздухе замелькали клювы, лапы, когти. Схватив камень, Джи размахивал им, отгоняя крылатых тварей. Пара чаек уже валялись с перебитыми крыльями, но их место занимали новые.

Джи вцепился Россу в ногу и поволок его спиной по камням, другой рукой заслоняясь от птиц. Несколько шагов до маяка превратились в вечность. Когда «дитя ночи» наконец втолкнул тело Ворона в дверной проем, ввалился следом сам и захлопнул створку, он уже почти ничего не видел. Перед глазами плясала багровая муть. По плечам и ладоням текло – не то вода, не то кровь. Из последних сил Джи подпер дверь каким-то обломком и отключился.