Наверху и впрямь было не очень. Стояла ночь, и это отчасти спасало – темнота скрывала творящийся хаос. Небо затягивали плотные тучи, ни один лунный луч не касался земли. Фонари и химические палочки, которых стало значительно меньше, выхватывали абрисы древесных стволов, каких-то земляных куч, насыпей, обломков. Холм, в котором некогда прятался ангар, осел и осыпался. Ворота бункера, утопленные в почву, криво скалились одной раскрытой створкой. Провал шахты зиял чернотой.

Джи сделал шаг. Ботинки утопали в непривычно мягком – после жесткого стального пола ячейки земля казалась пуховой. Земля, которая хранила и оберегала их столько лет… Джи наклонился, касаясь ладонью почвы. Пальцы нащупали сухую ветку – или, может быть, обломок кости. Во рту стало горько. Почему, ну почему… Годы прошли, а ту бессмысленную ночь вытравить так и не удалось. Жители бункера сложили легенды, окрестив ее ночью Гнева Господня. Но он-то знал, что ИИ «Бог» пытался изменить заложенную программу отнюдь не в сторону истребления всех и вся.

Он пытался спасти. Кого именно – не так важно. Гораздо важнее, от кого.

От человека, которого Джи обещал отыскать.

Включив фонарик на Крошке, Джи выпрямился. Белый луч метался по рассеявшимся вокруг фигуркам. Ли и Мастер – они шли в первых рядах уцелевших и должны были подняться раньше всех. Но не стали бы уходить далеко – дождались бы здесь, они же знают, что он задержался…

Рука дрожала. Луч плясал, как припадочный шут. Не те, не те…

Держать равновесие было трудно. Голова кружилась – то ли от темноты, то ли после спертого воздуха шахты, то ли из-за долгого голодания. Возможно, было и что-то еще – что-то в воздухе…

В свете фонаря блеснули сальные, как всегда, волосы Мастера. Он стоял, подслеповато щурясь и прикрывая рукой глаза. Без привычных очков Младший выглядел странно потерянным и беззащитным – будто разом утратил понимание, где он и куда ему дальше идти. А впрочем, так оно и было.

Ли держалась рядом с ним. Ее худенькая рука обнимала Мастера за плечи.

Сердце дрогнуло и оборвалось, жаркая пустота расползлась в груди. Живы…

Молча Джи шагнул к двум самым дорогим для себя существам. Так же ни слова не говоря, обнял обоих, вдыхая их запахи вместе с полузабытым ароматом земли.

Оба были в порядке. Ли казалась бледнее обычного, но Джи подозревал, что и сам сейчас выглядит не лучше. Фонарный луч снова зашарил по фигуркам людей. Некстати вспомнилась история, давным-давно рассказанная знакомым шахтером. «У нас в забое, – говорил тот, – всегда была канарейка в клетке. Под землей частенько скапливается метан, а он, сам знаешь, опасен. Так вот мы птичку с собой таскали. И коли брыкнется она лапками кверху – тут и сигнал нам, что с воздухом неладно…»

Люди продолжали бродить. Натыкались в потемках на ветки, ходили кругами, как слепые котята. Уже не светлячки – канарейки.

Джи смотрел на них и видел птицу в клетке.

Когда канарейки начнут умирать?..

Парадоксально, но жители Ковчега, с таким остервенением стремившиеся вырваться наружу, не спешили воспользоваться желанной свободой. Они в нерешительности топтались близ бункера, сбиваясь в пары и кучки. Никому не хотелось уходить в темноту – в неизвестность.

Все как всегда. Те, кто громко кричат о свободе, никогда не знают, что с ней делать.

Джи на ощупь подобрал обломок ветки. Надавил на концы – тот с сухим хрустом раскололся пополам. Ну что ж. Одно из двух – либо свет и тепло, либо смерть.

– Отойдите, – негромко попросил он Ли и Мастера.

Люди и так держались поодаль, не торопясь приближаться к тому, за чью руку еще недавно отчаянно хватались.

Младший приподнял брови:

– Думаешь, метан?

– Лучше перестраховаться.

Ли молча кивнула. В луче фонаря ее лицо казалось белым, как бумага.

Дождавшись, пока оба отойдут, Джи положил обломок палки на землю, зажал второй меж ладонями так, чтобы он концом касался первого. И начал быстро вращать.

Не сразу, но из-под ветки потянулся дымок. В воздухе едко запахло подпаленным деревом. И наконец на кончике деревяшки затлела алая точка.

Джи зажмурился, ожидая чего угодно: вспышки, мгновенной боли, невыносимого жара вокруг, – но ничего не происходило. Обломок продолжал тлеть, от него уже занималась на земле сухая трава. Робко пробился первый оранжевый огонек.

Ничего.

Крохотный костер набирал силу, разгораясь. Джи осторожно опустил палочку в центр костра и носком ботинка подгреб ближе траву.

– Значит, по крайней мере здесь чисто, – резюмировал Мастер, подходя.

Джи кивнул. Метан не имеет запаха, а при определенной концентрации становится взрывоопасен. Но об этом не узнаешь, пока не щелкнешь зажигалкой. Или пока не начнешь задыхаться.

Ли присела у костра. Оранжевое пламя оживляло ее усталое лицо, возвращая ему краски. Девушка вытянула ладони к огню, словно мерзла, хотя вокруг стояла плотная духота.

– Огонь! Смотрите, огонь!

Удивленные и радостные выкрики людей стихали по мере того, как те приближались к костру. Сесть у огня осмелились лишь четверо – остальные кольцом окружили пятачок, на котором горело почти забытое живое пламя. Джи непроизвольно подобрался. Взгляд привычно скользил по толпе, подсчитывая уцелевших.

Находиться в замкнутом кольце было неприятно – но люди, кажется, не собирались нападать. Они как завороженные смотрели в огонь. Кто-то подкидывал в костер ветки. И стоило Джи шагнуть к границе круга, как собравшиеся расступились, безмолвно пропуская его.

Он подобрал для вида пучок сухой травы, скормил жадному пламени. У огня было жарко, рубашка уже начинала пропитываться потом. Часы на Крошке показывали начало четвертого. Еще немного, и займется рассвет. А это значит, что нужно искать укрытие от солнца.

Не для себя – для Ли и Младшего.

Краем глаза следя за людьми, Джи отошел к бункеру. Костер разбавил предутреннюю тьму, превратив ее из непроглядно-черной в багровую. Подсвеченные оранжевым силуэты сами казались объятыми огнем.

Крошка послушно отсчитывала секунды. Мелкие циферки календаря утверждали, что сегодня восьмое августа. На этой широте летом светает рано. И в запасе не так уж много времени.

Холм, в котором когда-то укрывался ангар, превратился в еле заметную насыпь. Высохшие комья земли хрустели под ногами. Джи обошел шахту по кругу, глядя на полузасыпанную заклинившую створку. В памяти всплывали образы огромного «муравейника», прятавшего в своих недрах автономную ячейку. И пламени, охватившего города и пустыни…

Нам еще повезло.

Остановившись у провала шахты, Джи приложил руку к груди. Солнце ему не страшно – спасибо Айвану. И спасибо Ли, чье «второе сердце» он носит рядом со своим.

Джи обернулся. Мастер, склонившись к девушке, что-то размеренно говорил. Ли слушала внимательно, но ее губы оставались плотно сжатыми. Что бы ни втолковывал Младший, ей явно это было не по душе.

Закрытая створка шлюза скалилась зубчатым краем. Когда взойдет солнце, тень от нее будет частично скрывать провал. Спрятаться в шахте можно, но лишь на несколько часов: рано или поздно косые лучи дотянутся до теневой стороны.

Джи вызвал на Крошке компас и прищурился на разноцветную стрелку. Заклинившая створка смотрит с запада на восток – значит, солнце заглянет под нее на закате. Еще небольшая отсрочка. Как сигарета перед казнью.

Спускаться обратно в ячейку – не вариант. Хорошо, если никто не сорвется по пути. Но если они и спустятся, то там и останутся: сил выбраться наверх уже не будет.

Перед глазами вспыхнул залитый кровью пол бункера, и Джи зажмурился. Нет. Он поступил верно. Возвращаться нельзя, ячейка в любой момент может рухнуть. Нужно искать укрытие здесь.

В голове зашумело. Организм уже давно требовал пищи. Люди возле костра продолжали переговариваться, многие блаженно улыбались. Джи скрипнул зубами. На виду нельзя… Стоит напасть на одного, и их, всех троих, растерзают.

От костра отделилась тень. Судя по силуэту и размашистым движениям – мужчина. Джи подобрался. Внутри будто натянулась тонкая струна – полузабытый хищнический инстинкт снова давал о себе знать.

Мужчина, то и дело спотыкаясь в темноте, отошел туда, где свет костра был еле различимым. Повернулся к людям спиной. Послышался характерный звук расстегиваемой молнии на брюках, и следом – журчание.

Джи неслышно обогнул костер по широкой дуге. Зрение «детей ночи» позволяло отчетливо различать фигуру мужчины и даже сосредоточенное выражение его лица. Еще пара шагов – и Джи оказался у него за спиной. Журчание стихло. Снова чиркнула застежка, и этот звук заглушил собой короткий хруст позвонков.

Джи аккуратно опустил обмякшее тело на землю. Голова кружилась. Сердце глухо стучало где-то в горле. Бесценная пища была совсем рядом, он почти чувствовал ее одуряющий запах.

Нет. Сначала – им…

Бесшумно, как тень, Джи скользнул обратно к костру. Многие уже спали – кошмары пережитого и утомительный подъем по шахте сделали свое дело. Пробравшись между спящими, Джи тронул за плечо задремавшую Ли. Взгляд ее черных глаз несколько секунд оставался бессмысленным, прежде чем сфокусировался на нем. Скорчившийся рядом Мастер вопросительно приподнял бровь.

«Идемте со мной», – хотел шепнуть Джи. Но не успел.

– Па-а-а-а-па! А-а-а! Где па-а-а-па-а?!

Пронзительный крик раскатился по сонному лагерю. Люди встрепенулись, протирая глаза.

– А-а-а! – продолжал вопить детский голос. – Па-а-а!..

Он умолк, сипло выдохнув, и принялся вновь.

Джи замер. Сердце пропустило удар. Проклятье! Сейчас парнишка, не найдя отца, переполошит всех. Люди пойдут искать пропавшего – и очень быстро наткнутся на труп. А догадаться, что мужик не сам сломал себе шею, будет делом секунды.

Холодная волна адреналина еще катилась по телу, а руки уже подхватывали Ли, помогая ей встать. Убраться отсюда, как можно быстрее! С такой толпой, особенно сейчас, им не справиться. Укрытие потом, все потом, сейчас главное – уйти…

– Да уймись ты! Нету твоего папки, замолкни!

Грубый мужской окрик прервал плач. Ребенок и впрямь замолчал – видимо, от неожиданности. Джи наконец разглядел пацаненка, совсем мелкого, лет шести. Тот уже набирал в грудь воздух для нового вопля, но какая-то женщина, оказавшаяся рядом, привлекла его к себе. Пацан уткнулся ей в грудь и глухо зарыдал. Грубый мужик усаживался на место, бурча себе под нос, что уже много кого нет и вовсе незачем тут орать на весь лагерь. Его вяло упрекали: мол, это ребенок. Плачущий паренек и утешающая его женщина скрылись за людскими спинами. А Джи наконец-то вздохнул.

– Уходим, – еле слышно проговорил он, едва не касаясь губами уха Ли, – потом все объясню.

Девушка послушно двинулась прочь от костра. Ее слегка пошатывало, и люди возмущенно ворчали, когда Ли задевала их, проходя мимо. Мастер плелся следом, угрюмый и взлохмаченный.

Когда лагерь остался позади и свет пламени превратился в рассеянную кисею, Джи обернулся. Толкнул ногой тело – жара не давала ему остыть, но еще немного, и кровь из живительной субстанции станет ядом

– Быстро.

Дважды повторять не пришлось. Младший припал к запястью убитого – и всего мгновением позже то же сделала Ли. В мутнеющем сумраке Джи видел, как зубы рвут кожу, вгрызаются в плоть, как брызжет на мертвую землю почти мертвая кровь. Все звуки отдалились, умолкли, и, будто в немом кино, две черные фигуры застыли над третьей. Весь мир стал черно-красным, закачался под ногами, и руки стиснулись в кулаки – долго, до боли. В ушах зашумело, запульсировала кровь – не то своя, не то чужая, затопила все вокруг. Земля ткнулась в колени, дурманяще-соленый запах ударил в ноздри – и, почти уже ничего не видя, Джи наконец тоже потянулся к убитому, дарящему жизнь своей смертью.