Снаружи ячейки было холодно. Корпус поверх грязи оброс тонким слоем инея, который местами уже начал подтаивать. Холод шел именно от металла – сам воздух был душным и спертым, но без ощутимой морозной ноты.

Пригибаясь под низко нависшими шлюзовыми створками, Джи пробирался по верхней плоскости куба. Все вокруг виделось черно-серым – жидкий свет налобного фонаря лишь едва рассеивал мрак. Выступающие ребра жесткости блестели от изморози, металл скользил под рукой, ноги то и дело разъезжались на смеси глины и растаявшего инея.

За краем Ковчега зияла пустота. Луч фонаря растворился в ней, как капля воды – в чернилах. Джи попытался разглядеть стену шахты, но она терялась во мраке – сколько он ни напрягал глаза, даже зрение «детей ночи» не помогало.

От корпуса ячейки вбок уходили металлические захваты, напоминающие решетчатые стрелы подъемных кранов. Мастер говорил, что бункер держится на восьми таких захватах, противоположные концы которых движутся по зубчатым рельсам, укрепленным в стенках шахты. Сейчас все сотни тысяч фунтов куба зависли на стальных кремальерах над пропастью. Лопнет хотя бы одна – и бункер полетит вниз, в жадный черный зев.

Джи направил луч фонаря вверх, туда, где смыкались над головой глухие затворы. Шлюзы были оснащены автоматическим приводом, открывающим створки по команде системы, но что-то блокировало его работу. Мастер дважды проверил все и пришел к выводу, что это не программная ошибка. Команды на привод шли успешно, но он не срабатывал. Для таких случаев были предусмотрены механические рычаги, которые приводились в действие внешними манипуляторами, однако после их поломки остался только вариант «открыть вручную».

На шлюзовых створках осела мокрая пыль. Грязь и песок забили все углубления, толстым слоем покрыли ребристый металл и кожухи приводов. Но вряд ли это могло быть причиной несрабатывания замков.

Блеклый свет расплывался на плотно сомкнутых краях гермозатворов. Задрав голову, Джи рассматривал створки, совершенно целые на вид. Что-то не давало им открыться снаружи – что-то, что сначала чуть не сожгло приводы, не справившиеся с непомерной нагрузкой, а потом сломало манипуляторы.

Согнувшаяся стрела манипулятора торчала из корпуса ячейки, как огромная толстая заноза. Под вспученной краской блестел металл. Луч фонаря выхватывал свежие надломы на решетчатых фермах. То, что блокировало шлюз сверху, было очень тяжелым.

Из четырех манипуляторов уцелело два. Стальные «клещи», намертво вцепившиеся в рычаги, выглядели непоколебимыми – но их сломанные собратья рядом прозрачно намекали, что это не так.

Джи обошел всю ячейку, внимательно осмотрев каждое сочленение и каждый шарнир. Фонарь уже начинал гаснуть, когда он спустился обратно через люк в крыше.

Мастер, конечно же, ждал. Оттеснил в сторону самых любопытных, тоже сгрудившихся под люком. Маленькие глазки за неизменными излишними очками жадно ощупывали взглядом фигуру Джи. Сломанная дужка была замотана синей лентой.

– Я в порядке. – Джи стянул почти разряженный фонарь, потер лоб. Взяв Младшего за локоть, отвел в сторону. Любопытствующие тянули шеи, но последовать за двумя отродьями не решались. – Надо подвести энергию на оставшиеся манипуляторы, – негромко сказал он. Устало повел плечами – на одежду, казалось, налипли горы грязи, а сама ткань набухла влагой и теперь отдавала телу эту зябкую мерзь. Холод вползал в мышцы, сырость впитывалась в кожу, заставляя дрожать. Впрочем, возможно, он просто слишком долго не ел. – Что-то не дает створкам раскрыться. Наверное, их перекосило за эти годы. Ну, сам посмотри.

Привычным движением он закатал рукав рубашки и поднес запястье к лицу. Острая кромка зубов полоснула кожу. Скорость «детей ночи» позволяла проделывать такое незаметно – со стороны казалось, что Джи просто провел ладонью по губам.

Мастер порывисто вздохнул, мазнул пальцем по каплям, выступившим на бледной коже. Лизнул подушечку, окрасившуюся из желтого алым. Прикрыл глаза – пергаментные веки чуть вздрагивали.

– Распределенная нагрузка слишком мала. – Джи подождал, пока Ной усвоит полученную информацию. – Если сконцентрировать усилие на двух манипуляторах, возможно, удастся сдвинуть створку. Хотя бы одну. Дальше выберемся поодиночке.

Мастер медлил. Смотрел куда-то мимо Джи – в блеклую стену бункера, скупо политую жиденьким рассеянным светом.

Джи ждал. Он не спрашивал, почему молчит Младший, о чем думает. Все было написано на лице – росчерками глубоких морщин, скорбных складок. Решалась судьба его детища, проекта, которому Ной посвятил свою жизнь.

– Ты прав, – наконец сказал Мастер, – оставаться здесь все равно смысла нет. Нас попросту растерзают. – Он снял очки и потер глаза грязным пальцем. – Кто хочет уйти, пусть уходит. Насильно все равно не спасешь. А если и спасешь – не жди благодарности…

С приводами разобрались быстро. Мастер перераспределил подачу энергии на уцелевшие рычаги, для проверки слегка потянув каждый. Манипуляторы слушались безупречно. Джи с Торнбьерном закрыли верхний люк – и Младший дал полную мощность.

Свет мигнул. По бункеру прокатился скрежет, и вслед за ним – протяжный металлический стон. Послышались испуганные крики. Люди жались друг к другу, пригибая головы.

Стон не умолкал. С потолка посыпался мусор, свет мигнул снова, погас на долгую секунду и загорелся опять, но гораздо более тускло. Джи бросил взгляд на Младшего – тот склонился над контрольной панелью, без конца бегая пальцами по сенсорам. Над закушенной губой выступили капли пота.

Ячейка затряслась. К стону и скрежету добавился звук разрываемого металла – как будто спаянные ржавчиной гигантские железные листы натужно расходились, отдирая куски друг от друга.

Что-то ударило в крышу – еще и еще. Люди кричали уже беспрестанно, визжали животные, пронзительно заходились младенцы. Стук зазвучал гуще, превращаясь в непрерывную дробь. Лампы часто заморгали и погасли, на несколько мгновений бункер затопила тьма – пока не вспыхнул багровый ореол аварийного освещения.

На панели один за другим загорались алые индикаторы. Растрепанный Мастер метался вдоль нее, но ничего не помогало. Сплошная красная река затопила консоль, пронзительно заверещала сирена.

Перегрузка системы. Отказ… Перегрузка системы… Регулятор энергии неисправен. Внимание, регулятор энергии неисправен… Предельная мощность, угроза выхода из…

Дробь ударов вдруг стихла. И в секундной тишине отчетливо раздался нарастающий тяжелый гул.

– К стенам! В стороны!

Потолок бункера прогнулся, словно бумажная воронка. Литые стальные плиты разошлись в середине, как мокрые листы, с облаком искр лопнула проводка, и в трещину, скрежеща, посыпались каменные глыбы.

Закрывая собой Ли, Джи прижимался к стене. Град мелких камней сыпался сверху, потолок рвался, как старая тряпка по швам. Все новые и новые трещины змеились по стали, и в кривые разломы ползли камни. Аварийное освещение погасло, и в кромешной тьме сквозь вопли и гул Джи отчетливо слышал рядом частое дыхание девушки и бешеный перестук сердец.

Безумная какофония длилась и длилась. Казалось, ей не будет конца – но вдруг все стихло, резко, словно обрубили звук.

Бункер вздрогнул. По корпусу ячейки прошла дрожь, будто трясся в агонии старый больной зверь. Что-то коротко скрежетнуло – и куб полетел вниз.

Круговерть камней, песка и обломков взвилась в воздух. Камни ударяли в плечи, спину, затылок, били по рукам, закрывавшим Ли. Джи сжимал ее в объятиях, отгораживая хрупкую фигурку от обломков.

Бессмысленно.

Для чего, если через несколько секунд бункер врежется в землю и чудовищный удар превратит всех в кровавое месиво?

– Стопоры!

Крик Мастера долетел сквозь звон в ушах. Что-то ударило Джи по руке, резанул по глазам луч, мелькнул смазанной тенью силуэт Младшего.

Бункер содрогнулся в конвульсиях. Визг металла, шипение и скрежет слились с многоголосыми криками. Ячейка дернулась, сползла еще немного и замерла.

Пыль оседала вокруг и внутри. Во рту стоял привкус железа и бетона. Руки задеревенели и почти не чувствовались.

Джи с трудом повернул ладонь. Под пальцами в ответ шевельнулось теплое, сжало запястье.

Жива.

Остальное – неважно.

Бункер по-прежнему заливала чернота. Одуряюще пахло кровью, отовсюду сразу, невыносимо и липко. Запахи сотен разных оттенков мешались друг с другом в один невозможный комок, в единую волну, затопляющую сознание.

Джи вдруг осознал, что металлический вкус во рту – это тоже она. Кровь.

Ли завозилась, отталкивая его. Джи вздрогнул и потянулся к ней, пальцы лихорадочно пробежались по бархатистой коже.

– Я цела, – сказала девушка тихо, но с ощутимым недовольством, – а вот люди, кажется, не очень.

Джи нащупал на запястье рубленый металлический корпус наручного «помощника». Батарея старенькой Крошки села еще лет десять назад, но Мастер нашел в своих закромах похожую и подсуетился – времени на рукоделие было полно. Тогда.

Встроенный в Крошку фонарик выбросил узкий голубоватый луч. Но Джи не нужен был свет, чтобы понять: вокруг слишком много крови. Не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что глаза Ли сейчас затопляет непроглядная тьма.

Стоны и плач наконец-то пробились сквозь оглушающий звон пульса в ушах. Джи опустил руку, луч света уперся в пол. В бурую лужу, натекшую к самым ботинкам.

– Совсем голову потерял, – донеслось откуда-то сбоку.

Мастер, лохматый, в разорванном свитере, пробирался через груды обломков и тел. Угрюмо взглянул из-под бровей. Правая линза его очков треснула, на лбу расползалось грязное пятно.

– Я же тебе рассказывал про стопоры, – буркнул Младший, снимая очки. – Небось не обломилось бы самому кран дернуть, а?

Джи промолчал. Ной, несомненно, был прав, но о стопорах вспомнилось лишь сейчас. С момента первого удара по крыше бункера в голове билась единственная мысль: Ли.

– Ладно, – продолжал Мастер. Из его голоса исчезла привычная ворчливость, сменившись странной интонацией, которую Джи слышал от Младшего впервые. – Ячейка остановилась. Будем собирать камни.

Он сунул очки в карман и шагнул прочь, растворяясь во мраке. И лишь долгое мгновение спустя Джи понял, что в голосе Мастера звучало отчаяние.

– Насколько мы высоко?

Тихий вопрос Ли вернул к реальности. Тонкие пальцы тронули за плечо – будто вспыхнула яркая искра, разлившись жаром по телу. Вспыхнула и пропала, исчезнув вместе с прикосновением.

– Даже примерно не знаю. – Джи поморщился, вспоминая, как бункер летел вниз. Сколько секунд прошло? Кажется, целая вечность. – Все шлюзы открыты, створки герметизируются, только когда куб на дне шахты.

– Значит, надо выбираться и смотреть, – спокойно резюмировала Ли.

С первого взгляда стало ясно: Мастер не напрасно пал духом. Ячейка была уничтожена безвозвратно. Развороченная крыша бункера заставляла раз и навсегда забыть о восстановлении герметичности. Свет отключился – не работало даже аварийное освещение, а это означало, что обе питающие системы, основная и дублирующая, вышли из строя. Но хуже всего были трупы.

Каменные глыбы, рухнувшие на бункер из раскрытого шлюза, превратили внутренности ячейки в кровавый ад. Мало кто успел прижаться к стенам – большинство людей так и остались стоять посреди. Камни весом в десятки и сотни фунтов упали прямо на них.

От запаха крови мутило. Но Джи заставлял себя пробираться между телами – вернее, тем, что отдаленно напоминало тела.

Должно быть, нижняя несущая плита ячейки была более прочной – камни не пробили ее. А вот потолок для облегчения конструкции сделали относительно тонким – вряд ли кто-то предполагал, что на бункер сверху сбросят глыбы массой с дом. Кто-то… Мастер работал над Ковчегом в одиночку, и этот просчет целиком ложился на его плечи.

Джи сглотнул. Этот удар будет для Младшего очень тяжелым – тяжелее всех глыб, что упали на Ковчег.

Но это будет потом – потом Мастер будет бессильно выть, ломая очки в мелкую крошку. Потом будет биться в объятиях Старшего, колотя окровавленными кулаками по груди, по лицу – без разбора. Потом, обессиленный, забьется в угол, всхлипывая уже без слез. Все потом. А сейчас Ной прав: пора собирать камни.

Среди глыб виднелись люди. Бестолково тыкались вслепую, елозили руками в крови. Тут и там вспыхивали редкие зеленые росчерки химических палочек, превращавшие кровавые озера в сюрреалистические зеркала. Всхлипы, стоны и вой сливались в какофонию, раздирающую слух и сердце.

Между бесчисленных обломков в луче фонаря мелькнула белая шевелюра Торнбьерна. Джи приблизился.

Снежноволосый гигант стоял на коленях. Огромные чашеобразные ладони нежно баюкали голову Эллы – казалось, девушка просто прилегла отдохнуть. Ее лицо выглядело умиротворенным, и, если бы не разлившаяся по виску кровь, Эллу можно было бы счесть спящей.

Ли тихой тенью встала рядом. Торнбьерн не обращал на обоих никакого внимания. Его грубое лицо искажалось бессловесной мукой. Кем была Элла для него? Джи не знал. Они всегда держались вместе, как попугаи-неразлучники, но ни разу не обнялись, не поцеловались. Кто-то принял бы их за сводных брата и сестру – и, возможно, так оно и было.

Джи бросил взгляд на часы и мысленно пообещал себе спросить.

Элла вздрогнула. Вздрогнул и Торнбьерн, едва не отдернув руки. Джи наблюдал. Луч света скользил по фигуре девушки.

Элла закашлялась, перевернулась на бок, сгибаясь в мучительном спазме. На лице Торнбьерна, наполовину скрытом в тени, проступила гримаса ужаса – и вдруг оно застыло, а мгновением позже гримаса оплавилась, будто свеча, уступив место неверию, а затем тому, чего Джи ждал так долго.

Узнаванию.

– Что с ним?.. – прошептала Ли.

– Идем, – так же тихо отозвался Джи, беря девушку за руку, – с ними все будет в порядке.