Мы шли, казалось, целую вечность. Ноги давно одеревенели от холода, но я переставляла их кое-как, чтобы не закоченеть окончательно. Джи, по-прежнему шедший во главе нашей скромной процессии, то и дело оборачивался и посматривал на меня. И каждый раз от пронзительного взгляда леденистых глаз мне становилось не по себе.

Я понятия не имела, куда мы бредем, и даже не спрашивала. Может быть, потому, что от холода и усталости мысли стали вязкими, будто болотная топь. А может быть, мне просто было все равно. От Теслы я уже знала, что Гренландия – большой остров, и куда ни пойди, здесь рано или поздно уткнешься в море. Поэтому, в общем-то, направление не имело значения – вся разница заключалась лишь в том, как скоро мы упремся в берег.

Однако до берега мы не дошли. Равнина в какой-то момент окончательно скомкалась, превратившись в холмы и впадины. На дне углублений скапливался снег – провалившись один раз по пояс, мы стали обходить такие места стороной.

Непредсказуемый рельеф был не по душе даже оленю. Он все еще плелся за нами, упорно не желая отставать. Я поглядывала на животное, наверное, даже чаще, чем стоило, – просто потому, что так было легче укрыться от колючих глаз Джи. Но именно это позволило мне первой заметить, как олень насторожился.

– Эй, ты чего?

Животное нюхало воздух. Стояло, подняв морду, и сосредоточенно шевелило ноздрями.

На мой окрик обернулись и Тесла с Джи. Я кивком указала им на оленя.

– Хищники?.. – В руке отродья блеснул Спрингфилд.

Олень как будто слегка покачал головой. Выбеленные снегом холмы просматривались далеко вперед, но нигде не мелькало и малейшей точки – абрисы гигантских снежных шапок оставались неподвижными.

Я вглядывалась в однообразную белесую полумглу, тщетно стараясь уловить хоть малейшее шевеление. И вздрогнула, когда что-то ударило меня по плечу.

– Какого…

Нечто шлепнулось рядом, еще и еще. Серые куски падали в снег, вздымая лохматые фонтанчики. Резкий запах разлился в воздухе – горький, похожий на гарь.

– Камни!..

Обломки – если это были они – продолжали падать. Как во сне, я наклонилась и подобрала один. Это действительно оказался камень, пористый, но довольно тяжелый. Машинально сунув его в карман, я задрала голову к небу – и едва успела увернуться от осколка, взметнувшего рядом снег.

– Бежим!

Мы помчались, прикрывая головы руками. Камни лупили по спине – мелкие, но болезненные удары. Я дергалась и чертыхалась про себя, каждую секунду ожидая, что прилетит что-нибудь покрупнее.

Олень несся впереди, высоко задирая тонкие ноги. Камни безжалостно били его по бокам, но животное продолжало бежать – и вдруг, свернув за крутой холм, исчезло.

– Куда он делся?!

Обогнув холм, я на секунду замерла в растерянности. Оленя и след простыл. Ближайшие взгорья высились достаточно далеко, и он при всей его прыти не успел бы за ними скрыться.

– М-мя!

Короткий требовательный звук раздался откуда-то сзади. Я обернулась – олень смотрел на меня прямо из отвесного склона.

– Сюда, быстрее!

Наваждение рассеялось. Животное выглядывало из пещеры – вход в нее оброс ледяными гирляндами и издалека сливался с заснеженной поверхностью холма.

Додумывала я мысль, уже подбегая к пещере. Олень посторонился, пропуская меня.

Тесла и Джи вбежали следом. Шаги гулко прозвучали под низкими сводами, запоздалым эхом прилетел удар камня о холм. С хрустом разбились сосульки.

– Так-так, а товарищ-то наш непрост. – Выродок, прищурившись, взглянул на оленя. – Места знает.

Животное переступило ногами и чуть наклонило голову, как бы невзначай выставив рога в сторону Джи. Тот усмехнулся.

– Это природная пещера. – Тесла тем временем изучал наше укрытие. – Холм здесь довольно высокий, над нами приличная толща земли. Камни ее не пробьют.

– Если прилетит целым метеоритом, никакой холм не поможет, – буркнула я, пнув ногой стену.

– Думаешь, это метеорит? – спросил Тесла.

– А что же еще?

– Я смотрю, вы любите рассуждать, что именно вас прикончит. – В голосе Джи звенела неизбывная издевка. – Я ставлю на холод, который доконает тех, кто стоит и спорит, вместо того чтобы разжечь костер. А вы?

На одно отродье, которому рано или поздно захочется жрать, едва не парировала я, но вовремя спохватилась. Ни к чему лишний раз его злить.

– Костер здесь мы сможем организовать разве что из снега. – Тесла сбросил на упомянутый снег свой рюкзак. – Пока снаружи падают камни, нам за дровами не выйти.

– Кое-кто мог бы, – все же не удержалась я.

Джи бросил на меня косой взгляд.

– Ладно, ребята, располагайтесь. – Он хмыкнул. – Кому-то же надо вас выручать.

Он шагнул к выходу. Я не успела отодвинуться, и его куртка чиркнула по моей, а ухо обжег тихий шепот:

– Между прочим, я чувствую боль, как и вы.

Джи вернулся через полчаса с охапкой коротеньких кривых веток. Избитый и грязный – на лице и руках темнели свежие кровоподтеки. Отмахнулся от наших вопросительных взглядов:

– Пустяк.

«И беспокоиться стоило до того, как записывать меня в толстокожие», – прочитала я в его взгляде. Хотя, возможно, мне это просто почудилось.

Мы успели расчистить от снега небольшой пятачок, и вскоре на нем уже коптил хилый костер. Сырые насквозь деревяшки не хотели нормально гореть и тепла не давали почти никакого, зато охотно выпускали едкий дым, от которого слезились глаза. Мы кашляли и старались отворачиваться от клубов чада. Олень с унылым видом лежал у входа, обратив к нам филейную часть. Даже горе-огонь не вынудил животное уйти. Может, ему бы и хотелось, но так и не прекратившийся камнепад вряд ли оставлял шансы на комфортную прогулку.

Мы сидели у костра, тщетно пытаясь не вдыхать горький дым. Ноги, освобожденные от сырых ботинок, худо-бедно отогревались. Я вертела в руке подобранный камень – его темно-серая поверхность была словно склеена из множества крохотных чешуек. Я ковырнула одну чешуйку ногтем, и та неохотно отцепилась, осев на пол.

– Каменный снег. – Джи проследил за моим взглядом. – Слышал о таком. Не думал, что он реален, но Росс говорил убедительно. Значит, не врал. Последствия Гнева Господня долго еще будут терзать нашу планетку.

– При чем тут Гнев? – спросил Тесла.

– Удары «Бога» по всем шести континентам в числе прочего вызвали извержения вулканов. – Джи посмотрел куда-то мимо нас, в сторону светлеющего проема, за которым слышались неравномерные глухие удары. – В атмосферу поднялось столько пепла, что оседать он продолжает до сих пор. Тучи приносят намагниченные частицы, к которым липнет эта дрянь, и образуются камни. А сколько еще подобных сюрпризов… Я бы сказал, один бог знает, но он уже не знает ничего.

Взгляд Джи стал отсутствующим – он будто смотрел куда-то в иное время. В прошлое, отголоски которого доносились до нас стуком камней о землю снаружи.

– Ладно. – Он вдруг усмехнулся, но усмешка вышла холодной, без капли веселья. – Я же вижу, что еще немного – и вопросы у вас на лбу проступят. Может, пора уже их задать?

– Кто такие Т-люди?

Фраза вырвалась неожиданно. Я хотела спросить о другом – о том, как Джи выжил после арены, о том, что на самом деле происходило, когда рушился мир, о тысяче разных вещей, – но в голове почему-то упорно вертелось дурацкое слово, сказанное давно умершей девчонкой.

Джи хмыкнул. Казалось, он тоже ждал иного вопроса.

– Т-люди – сторонники биохакинга. Это старый термин, из времен до Гнева Господня. Да сейчас любого можно так назвать.

Я вздохнула. Еще одна ниточка оборвалась.

– А при чем тут Росс?

Джи вопросительно приподнял брови:

– Что?

– Росс. Ты сказал, он был бы в восторге от мародеров, напавших на базу.

Черноволосый выродок хмыкнул:

– Внимательная девочка. Да, я так сказал. Потому что именно Росс когда-то возглавлял Т-людей. – Наверное, наше молчание было красноречивее всяких слов, и Джи продолжил: – Мы с ним давно знаем друг друга. Он не любит распространяться о прошлых временах, и на то есть причины. Росс, Ворон Росс…

– Почему Ворон?

– Кличка, – рассеянно ответил «дитя ночи». Поворошил носком ботинка снег. В его глазах играло пламя. – Спешить некуда. Пожалуй, расскажу вам долгую историю…

– …теперь делать?

Слова долетали откуда-то издалека – грубые, отрывистые, тяжелые. Собственное тело казалось чужим. Голова гудела, будто с похмелья, болью разрывало грудь.

Пошевелиться удалось не сразу. Сверху лежало что-то колючее и громоздкое, впившееся в кожу сотнями крошечных игл.

– … время. Вот увидишь…

Колючее немилосердно терзало обнаженные участки кожи. Одеяло… Одеяло из шерсти…

Еще немного – и наконец получилось приоткрыть глаза. Далеко вверху маячил серый потолок.

– А если не вернется?

Голоса разделялись, обретали тембр и глубину. Мужской – усталый, даже слегка равнодушный – терпеливо, но чуть раздраженно повторял одно и то же, кого-то успокаивая. Ему вторил женский, встревоженный и нервный. Резкие высокие нотки проскальзывали в нем, едва не срываясь на крик.

Голоса казались знакомыми. Где-то они точно звучали… Раньше… Недавно…

Одеяло сползло на пол. Вместо колючей тяжести тело обнял прохладный воздух. Запахи железа и пластика, перегретого металла и работающих вентиляторов, сухой безжизненный дух многократно рециркулированной атмосферы.

Убежище. Бункер, замкнутая система Мастера… и его голос – верного друга; старого, хилого гениального очкарика. Младшего.

– Коно убила меня в день Гнева Господня. И на арене я тоже был мертв. Но оба раза недолго.

Длинные тонкие пальцы Джи перебирали амулеты, висящие на шее. Один – второй – и снова первый. Замысловатые сплетения шнурков превращались в странные узоры. Амулеты казались чужеродными – Джи можно было назвать каким угодно, но не суеверным, и вряд ли он, наплевавший на всяческий риск, стал бы носить на себе оберег.

Я поежилась. Интересно зачем?.. И, выходит, он все-таки может… вернуться?

– Коно?

– Одна долгая история превращается во множество. – Темные глаза прищурились на рыжий огонь. – Я ведь не рассказывал о том, как предал Церковь?

Когда бывший инквизитор[1], который собрал под крылом уставших от церковного ига, был вынужден бежать, многие последовали за ним. Джи умел убеждать – но в тот раз эта способность сыграла против его сторонников. Ни один из тех, кто верил новым идеалам, не был настолько силен и вынослив, как «дитя ночи», и к финалу их затянувшегося бегства в живых остались немногие – включая маленькую травницу Коно.

Но и она в конце концов пропала из виду – в последнем и самом страшном сражении, которому, скорее, подошло бы название «бойня». Никакой человек не смог бы пережить резню, где латные конники топтали и рубили безоружных беглецов.

Однако девочка выжила – и спустя четыре сотни лет мелькнула туманным призраком на лондонском вокзале…

– Ты наделил ее даром «детей ночи»? – Голос Теслы был ровен и спокоен, будто он не интересовался, впился ли выродок клыками в шею малышки, а спрашивал, какой погоды ждать.

– Нет, – так же ровно отозвался Джи, – это сделал кто-то другой.

Кто именно – Коно так и не призналась. Мимолетно встретившись на вокзале, они не обменялись ни словом, но дорогам бывшего инквизитора и бывшей травницы суждено было пересечься еще раз.

Когда в начале XXII столетия обезумевший искусственный интеллект решил, что раз уж он назван «Богом», то самое время эту роль исполнять, и устроил всемирный потоп вперемешку с ядерным апокалипсисом, Джи и Коно оказались в одном убежище.

– «Бог» разослал сообщения на коммуникаторы. – Джи поворошил веткой прогорающие угли. – Отправил координаты. Не всем, конечно, – только тем, кого посчитал заслуживающим спасения. Я до сих пор удивляюсь порой его выбору.

Уголек с треском выскочил из костра, разбросав оранжевые искры, и упал в снег. Короткое шипение – и на месте пылающего кусочка остался лишь черный огрызок.

– Так, значит, это правда. – Я не мигая глядела на обгорелую деревяшку. – «Бог» спасал избранных.

– Да уж. – Джи хмыкнул. – Если он таким образом пытался направить человечество по определенному пути, сохранив лишь конкретные знания, у него вышел весьма странный образ будущего.

Бледные губы отродья растянулись в улыбке. Удивительным образом это движение сглаживало асимметрию подбородка, и я невольно засмотрелась. Джи перехватил мой взгляд – колючие глаза словно выстрелили холодом, и я поторопилась отвернуться.

– Я думал, что меня ведет Мастер. – Ветка в руках отродья хрустнула. – Но ошибся. Впрочем, выбора не было – либо идти в убежище, либо умирать.

Скептический смешок вырвался помимо воли. И Джи, кажется, понял его причину:

– Ты совершенно напрасно считаешь меня бессмертным. Тут все несколько сложнее.

– Сложнее, чем бессмертие? – Я фыркнула. – Надо же, кто б мог вообразить!

Выражение, появившееся на лице Джи, можно было расшифровать как «не вижу смысла спорить с неопытной малявкой». Или «я не ругаюсь с едой».

– Я мог бы довериться Мастеру, но доверять ИИ причин не было, – наконец продолжил «дитя ночи». – Мастер, Ной, всегда был странноватым, но он – мой Младший: тот, кому я передал свой дар. А если и есть что-то непреложное среди наших законов, так это связь между Старшим и Младшим. Святая, как выразились бы церковники. – Улыбка превратилась в кривую ухмылку. – Однако иначе поступить я не мог. Потому что спасал не только себя.

Пронзительный взгляд отбил всякую охоту уточнять. Непроницаемая глубина отсекала любые вопросы, в ней, как в омуте, тонули все возражения.

– Итак, бункер. Это была разработка Мастера – замкнутая система. Да-да, одна из тех, о которых сейчас ходят легенды. Еще до Гнева Мастер продал часть патентов корпорации Dynamics, и те тоже начали строить замкнутые ячейки. А еще в этом преуспели ребята Росса.

– Росс тоже из ваших? – озвучил Тесла наш общий вопрос.

– А это как посмотреть, – усмехнулся Джи. – Он не ночная тварь, если вопрос об этом.

– Но и не человек.

– Что, так в глаза бросается? – Отродье продолжал усмехаться. Но впервые за его ироничной усмешкой проступило что-то еще: сложная комбинация эмоций, которым удалось, пусть всего на секунду, сломать этот оскалившийся острыми зубами барьер. – Я обещал вам нашу историю. Ну так вот.