Ночные клубы как феномен молодёжной культуры как-то выпали из поля жизни Полины. Не то чтобы она была там полной профанкой, но редкие визиты скорее раздражали.

Бешеный ритм, под который её тело пыталось подстроиться, входил в конфликт с внутренними органами. Лёгкие и сердце начинали протестовать одышкой и испариной, а к утру мстили головной болью и приступом

диареи. По этой причине она избегала такого тип развлечения и не имела чёткого представления, как всё там устроено.

Подобраться к Максу можно было только через клуб, а значит, Полине предстояло выглядеть там своей. Она вспомнила о подруге, завсегдатае подобных мест, та если и не была там совсем своей, то уж точно знала их устав.

– Привет, как твои дела, жизнь? – начала Полина разговор в несвойственной ей манере размытой нежности в голосе. – Здоровье ещё позволяет пускаться в ночные приключения?

– Пока держусь, правда, не без помощи аспирина. Ну и полная отключка на следующий день. Что такое внимание к моему самочувствию и личной жизни? – насторожилась она.

– Да вот, следственная деятельность требует пуститься во все тяжкие. Нужна

консультация бывалого человека. Эксперта, так сказать, – со смешком ответила Поля.

– Я вся внимание! Что знаю – расскажу. Но я там, ведь знаешь, по касательной, – охотно отозвалась подруга. – Даже расценки на девичьи тела толком не знаю, тут не помогу.

– Думаю, до этого не дойдёт. Мне бы кое-что выяснить об одном бармене, – уже серьёзно заговорила Поля. – Можешь рассказать, как туда попасть на правах своей и какие там вообще порядки?

– Тогда присаживайся поудобнее, буду сдавать явки и пароли, – с манерным вздохом отозвалась подруга. —Там, предупреждаю, целый отлаженный бизнес.

– Итак, – было слышно, как она отодвинула в сторону чашку или стакан, – если хочешь сесть за стол «моделей» – так себя величают барышни на съёме – то лучше идти в пятницу или субботу, в эти дни девушек побольше заказывают и особо разбираться не будут, кто ты и зачем.

– В смысле, сразу съём расписан? – не выдержала Полина.

– Это только предварительный заказ руководства бара на партию девиц, ну сколько им кажется понадобится для антуража, – терпеливо объяснила подруга. – Им нужно, чтобы в клубе были красивые лица, которые раскручивают клиентов на дорогую выпивку. Барышни не только для съёма нужны. Вообще, нужна общая, так сказать, сексуальная атмосфера. Вот девиц и пускают бесплатно, да ещё и браслет выдают на дармовую выпивку.

– Сколько хотят пьют? – удивилась Полина.

– Ой, потчуют их там совсем низкопробным дерьмом, – с отвращением произнесла подруга, – но им и это сойдёт. На халяву же.

– Так, понятно, что своё в любом случае нужно заказывать, – сделала вывод Полина, – ну, давай дальше инструктаж. Как туда к ним внедриться?

– Набирают их так называемые внештатники, крутятся там всякие шнурки,– продолжала посвящать в свои тайны подруга, – им платят за каждую голову от пятисот рублей до штуки. Телефончик такого типа я тебе дам.

– Тип типа сутенёр? – решила пошутить Полина.

– Да нет, сказала же – шнурки. Они так, совсем по мелочи. Подработать на выпивку. Я, например, совсем по другим вопросам. Ты же знаешь, что мы с братом своё агентство путешествий открыли?

– Да, конечно, слышала, – соврала Поля.

– Так вот, я там высматриваю состоятельных дядь. Только после знакомства вместо страстного тела свою визитку вручаю, – она рассмеялась. – Между прочим, пяток постоянных клиентов так и нашла.

– Вот это маркетинговый креатив! – с искренним восторгом воскликнула Полина. – И много там таких же прозорливых?

– Да нет. В основном девки там – это голова с опилками да силиконовые груди. Сама увидишь. Горизонт планирования у них максимум до ближайшего утра.

Полина оставила пальто и все свои критические установки в гардеробе и медленно вплыла в густой полумрак подвала, пропитанного терпким духом алкоголя и густым ароматом разгорячённых тел. Оглядевшись, она уверенной походкой с лёгким покачиванием бёдер направилась к столику, стоящему недалеко от барной стойки.Там, словно стайка экзотических птиц, звонко щебетала компания девушек. Их образы были скроены под одну голивудскую копию: накачанные губы, осиные талии в коротких платьях и водопады

длинных волос, струящихся по обнажённым плечам. С первого взгляда вряд ли можно было отличить одну от другой. У Полины вдруг мелькнула мысль:

будь она мужчиной, то кого из них предпочла бы? Поля даже на секунду остановилась, выбирая кандидатку, да так и не решила свою гипотетическую задачу.

Подойдя к девушкам, Полина небрежно, но с ноткой уважения бросила подготовленную фразу:

– Девчонки! Как насчёт того, чтобы в честь моей днюхи осушить бутылочку хорошего шампанского да закусить это дело креветочками на гриле?

Щебет на мгновение смолк. Девушки переглянулись, оценивая новенькую. Одна из них, та, что выглядела увереннее других, видимо, заводила, скользнула взглядом по модной жилетке и галстуку Полины:

– А чего нет! Сколько стукнуло?

– Тридцать шесть, – честно ответила Полина и, окинув взглядом юные лица, добавила с лёгкой усмешкой, – но сегодня мне, глядя на вас, где-то двадцать шесть. А то, не дай бог, мамочкой начнёте называть.

– Так и будем, – тут же парировала заводила. – Садись, мамочка.

Одна из самых юных, с большими серыми распахнутыми глазами наивно протараторила:

– Я думала, в Вашем возрасте у всех уже морщины, ну вот обязательно! А Вы ничего себе. Что-то специальное делаете? Или, может, какую-то диету соблюдаете?

– О, у меня как раз припрятана пара секретиков! – мгновенно ухватилась Полина за ниточку разговора. – Так, девочки, внимание! Доставайте свои телефоны, будем записывать.

Воспользуясь всеобщим вниманием, она протиснулась между девушками и удобно устроилась в центре дивана.

– Итак, правило первое: завтрак. Сдобная булочка с изюмом, а лучше с маком и большущая кружка сладкого-пресладкого кофе с молоком. Это не просто еда, – она со значением подняла указательный палец, – это активатор настроения, а потому надежный борец с морщинами!

Она выдержала эффектную паузу, глядя на удивлённые заинтересованные лица.

– Дальше обед. Стейк с кровью, золотистая картошечка с зеленью и, внимание! – она сделала голос загадочным, будто открывала страшную тайну, – пара душистых кусочков сала с чесночком. Это для глубокого

питания и упругости кожи.

– Да ладно тебе! – скептически фыркнула худышка. – Ну ведь явно гонит, девочки! Не верьте.

Полина с наигранной обидой развела руками, изображая крах всех своих начинаний.

– Что ж, тогда магазин бесплатных эффективных советов закрывается. Раз вы не цените, смотрите блогеров по голоданию и слушайте, чёрт бы их взял, как их… веганов.

Вокруг засмеялись, а кто-то дружелюбно поддакнул ей. Полина почувствовала, что первая льдинка недоверия к незнакомцу растаяла, но для полного слияния со стаей нужно было дать им почувствовать себя значимыми. Её взгляд скользнул по худышке, наполняясь искусно изображённой завистью.

– Знаешь, вот я на тебя смотрю и просто зеленею от злобы, – с выражением яркой эмоции сказала она.

Та напряглась, но голос Полины стал дружелюбным и задушевным:

– Худенькая, изящная, а такая роскошная грудь! И бывает же такой дар природы? Мои выкормыши, —она с легкой гримасой махнула рукой в сторону своей груди, – мою природную данность безнадежно испортили. Девчонки, может, посоветуете хорошего хирурга?

В компании захихикали, обмениваясь понимающими взглядами.

– Лер, покажи ей свой фирменный фокус, – со смехом проговорила блондинка с фиолетовыми прядями. Лера мотнула головой, губы ее поджались в обиженную ниточку.

– У нее там одна «гуляет», – пояснила блондинка, наблюдая за недоумением на лице Полины. – Ну, что-то пошло не так, имплант болтается, как шар в рулетке. Может встать выпуклой стороной, а может и ребром. Вот наша Лерка и бегает часто в туалет, чтобы его поправить. Так что к ее хирургу я бы тебе не советовала.

– Слушай, – по-свойски продолжила она, – а ты-то тут каким боком? Вроде на съем по возрасту не подходишь, да и с грудью выходит брак.

– Дела у меня здесь личные, девчонки, – проговорила Полина, – Макса знаете? Так вот, старая любовь моя. Узнала, что здесь работает. Захотелось увидеть.

Она опустила голову и приложила пальцы к переносице, как бы не давая себе заплакать. В ответ пронесся заинтригованный ропот.

– А ты, видать, из его «прошлой жизни», – прозвучал голос заводилы.

Полина тут же подыграла:

– Можно сказать и так. А вам-то что известно о его прошлой

жизни?

– Ну, парень он непростой, – со значимостью в голосе начала блондинка с прядью. – На психологии учился.

В разговор вступила худышка:

– Девчонки, вы знаете, кто эта бледная коза, которая возле него кругами ходит?

– Да там вообще непонятки, – вступила блондинка, картинно закатывая глаза, – Вряд ли Макс свяжется с малолеткой. Он мужик продуманный.

Среди группки пронёсся ветерок шёпота. Из обрывков фраз «не будет рисковать», «водится с солидняком», «по клубу в полиции дела решает» Полина уловила главное: Макс играет здесь куда большую роль, чем просто парень, вытирающий бокалы.

Она бросила, будто невзначай:

– Зная Макса… ну, раньше… я сама удивилась, что он барменом работает. Вроде потенциал был повыше.

– Так он считай только числится барменом, – снисходительно пояснила блондинка, – к стойке выходит, только если солидные дяди собираются. А вон, смотри!

Она движением подбородка показала на дальний столик в углу, погружённый во мрак.

– Видишь, крутяк собирается? Значит, Макс скоро появится.

Её слова прозвучали как сигнал к действию. Девицы как по команде стали подниматься из-за стола и устраиваться у барной стойки, принимая картинные позы.

Вскоре первая разведчица вернулась:

– Что-то сегодня дупль пусто, – разочарованно выдохнула она, расслабленно шлёпаясь на диван.

Вторая подхватила:

– Видимо, мужики пришли свои вопросы решать. Хотя на коньячок здорово налегают. Посмотрим попозже, авось разойдутся.

К столику, слегка покачиваясь, подошёл грузный мужчина, лицо его пылало от выпивки и красивых женских лиц:

– Вот скажите, девчата, это грех? – при этих словах он одним локтем опёрся на диван, захватывая чью-то прядь волос. Он широко обвёл другой рукой

танцпол, – ну вот это всё!

За столиком воцарилась тишина.

– Какой именно грех? – первой отозвалась Полина.

– А вот этот. Юбки, танцы, – с трудом произнёс он. Пытаясь подобрать нужное слово, обратился к Полине, – вот какие ты знаешь, назови.

Он оторвал локоть от дивана и покачнувшись опёрся на него обеими руками.

– Гордыня, зависть, гнев, уныние, алчность, чревоугодие, похоть, – выстрелила она как на экзамене, – какой Вам подходит?

– Вот! – ткнул он мясистым пальцем в воздух. – Я за мораль. Даже здесь.

Полина не выдержала и съязвила:

– Мораль это хорошо, а двойная мораль – в два раза лучше.

Все затихли, ожидая скандала. Но мужик, скорчив удивлённую физиономию медленно торжественно произнёс:

– Ну ты и Цицерон! – и тут же направился к своей компании.

Вскоре к девушкам подошёл официант с лицом, выражавшим глубочайшую

почтительность. Он склонился к Полине.

– Вам с того столика, – он благоговейно показал рукой на логово «солидных дядь», – передали бутылочку вот этого.

Он торжественно, как священную реликвию, поднял бутылку, демонстрируя этикетку с французским названием.

– И приглашают присесть к ним, – произнёс он почти шёпотом на ухо Полины.

Она растерялась. За столом воцарилась мёртвая тишина. Первая очнулась худышка, и с восторженным придыханием во все глаза глядя на бутылку шампанского, нарочито трагически прошептала:

– Ну всё, девки! С завтрашнего дня буду булки с салом жрать!

В планы Полины не входило продолжать вечер в компании незнакомых мужчин, чья «солидность» отдавала сомнительными делами. Правильного алгоритма действий на случай «как вежливо отказать подозрительным спонсорам в ночном клубе» у неё в голове не было, поэтому она, пытаясь скрыть панику, обратилась к блондинке:

– Можешь за меня к ним подойти или вернуть бутылку?

Та улыбнулась с видом опытного профессионала, наблюдающего за растерянным новичком.

– Ну ты даёшь, мамочка. Почти до седых волос дожила, а не знаешь, что здесь выпендриться не принято. Ладно, пойду разруливать, сиди ровно на своей заднице с приключением.

Она обменялась многозначительным взглядом с красоткой, которая до этого лишь молчала и томно поправляла свои роскошные волосы. Две грации в мини-юбках, синхронизируя движения, поплыли в сторону «солидного» столика.

Сцена за ним разворачивалась стремительно быстро. Пьяный мужик с багровым от хмеля и злости лицом что-то резко и отрывисто выкрикивал подошедшим девушкам. Он то и дело размахивал руками в основном жестом «катитесь отсюда», а его спутники сохраняли каменное спокойствие, наблюдая за разборкой с отстраненным безразличием.

В этот момент заводила-блондинка, не отрываясь от жёсткого общения с мужиком резко и нетерпеливо махнула рукой в сторону Полины, жест означал:

смывайся немедленно!

Как только Полина приподнялась, к ней тут же подскочила худышка, её глаза были круглыми от страха.

– На выход не иди! Там его люди, охранники! Быстро дуй за стойку, там Макс, он скажет что делать! – прошептала она, впиваясь пальцами в руку Полины.

Полина рванула в указанном направлении. Вдруг перед ней возник коренастый мужчина – лысый, с довольно длинной бородой и массивными плечами, рельефно проступающими под модной футболкой. Без единого слова его рука сдавила её запястье. Он не вел, а буквально тащил её вглубь коридора, где груды картонных коробок с продуктами и моющими средствами постоянно мешали проходу.

Остановившись возле одного из шкафов, к изумлению Полины, он отодвинул тяжёлый стеллаж, заваленный консервами. За ним зияла чернота потайного проема.

В следующее мгновение её буквально втолкнули в крошечное пространство:

– Сиди тихо. Поняла? Ни звука. И выключи телефон, дура! – бросил он сквозь стиснутые зубы.

Стеллаж с грохотом встал на место, отсекая последний лучик света.

Дрожащими руками Полина включила фонарик на телефоне. Яркий луч выхватил из мрака груду ящиков и она устроилась на одном из них, подложив под себя грязную скомканную рабочую куртку. Прошёл почти час, когда стеллаж с протяжным скрипом отъехал. Музыка в клубе не играла, слышны были хаотичные звуки возни, приглушенные ругательства и обрывки чьих-то криков. В проеме мелькнуло уже знакомое лицо лысого бородача.

Полина, моргая отвыкшими от яркого света глазами, автоматически спросила:

– Что так долго?

Мужчина с усталым раздражением буркнул:

– Смотрел расценки на правильные женские черепа.

Полина, пытаясь сбить напряженность, выдавила из себя неуместную шутку:

– Я в детстве два раза голову пробивала, так что мой череп не очень должен быть в цене.

– Оно и видно, что голова с дырками, ветер аж свистит, – пробурчал он без тени улыбки и скомандовал – Давай за мной.

Зал клуба без оглушительной музыки и беснующейся толпы выглядел сиротливо и неуютно. В воздухе всё ещё витал призрак недавнего хаоса с запахом табака и спиртного. Макс молча дошёл до ближайшего столика, испачканного кольцами грязных стаканов, кивком указал Полине на стул:

– Виски будешь? – бросил он, отходя к стойке.

Поля послушно опустилась на бархатное сиденье, чувствуя себя, как на скамье подсудимых.

– Да, несколько капель успокоительного не помешает, – выдохнула она с напряжением, сжимая всё ещё дрожащие колени.

Через несколько минут Макс вернулся с двумя стаканами жёлтого напитка. Ставя один перед ней, он с иронией в голосе сказал:

– Вот, накапал стаканчик! Так что за любовь така ко мне? Выкладывай всё, с начала и до конца.

Полина поняла, что кто-то из девочек уже успел донести ее романтическую легенду. В голове застучали молоточки мыслей, выискивая лазейку.

В голосе Макса появилось раздражение

– Послушай, из-за твоих выкрутасов клуб понёс сегодня серьёзные убытки. Я в любом случае выясню о тебе всё, у меня на это уйдет пара звонков. Так что давай не усугублять, – он откинулся на спинку в ожидании ответа.

– А что здесь произошло? Я не думала…– начала Полина, её виноватый вид был такой неестественно-искусственный, что она сама почувствовала это.

Макс грубо прервал её:

– Я не о думках твоих спрашиваю. А что тебе нужно от меня? – произнёс он, нарочито растягивая слова. – От меня лично что нужно?

Его холодный взгляд буквально пронзал её.

– А насчет того, что произошло… – в его голосе зазвучала ядовитая усмешка. – Поумничала? Вот и напоролась. Видите ли, интеллектом решила блеснуть, нашла где! – он коротко отрывисто выругался, смахивая невидимую соринку с рукава. – Короче, мужик пьяный совсем сдурел, требовал только тебя, Шахерезаду чёртову. Потом кто-то «маски шоу» вызвал.

Макс глубоко вздохнул и вдруг резко произнёс:

– Так, хватит с меня. Давай дурочку здесь не разыгрывай, я сегодня не в форме для женских вывертов.

Полина поняла, что с ним играть в кошки-мышки бесполезно.

– Я хотела выяснить твою роль, вернее, твоё влияние на Алёну, – проговорила она, неотрывно наблюдая за тающим льдом в своём стакане. – Дочку психолога, ну, которого отравили, ты же в курсе что произошло?

Поля сделала долгую паузу, давая ему осознать, о ком идет речь.

– Так почему просто не подошла и не спросила? – недоуменно спросил Макс.

Полина не сразу нашлась, что ответить, съежившись, она проговорила еле слышно:

– Я так понимаю, что девочка получает очень немалое наследство,– голос её на последних словах перешел почти на шепот, – и я подумала, что ты можешь быть заинтересован в этом.

Полина исподлобья посмотрела на Макса, пытаясь угадать реакцию на его каменном лице.

– Вряд ли этой малолетке оно на пользу пошло бы. Но это не твоё дело! – резко ответил он.

Полина решилась уточнить:

– Можешь сказать, у вас с ней какие отношения?

– Господи, тебе оно надо? – выпалил он с раздражением. – Играется девчонка в любовь и загадочность, типичный подросток. Я что, идиот под статью себя подставлять с несовершеннолетними?

Голос Макса стал совсем недовольный. Он широким жестом обвёл пальцем всё пространство клуба.

– Я такого здесь навидался за десять лет, во! – он картинно повёл ладонью по шее. – Ты-то каким боком ко всему этому? Устроила тут маскарад с дешёвой клоунадой.

Его холодный оценивающий взгляд скользнул по Полине, задержавшись на вызывающе короткой юбке и жалком намёке на галстук, прикрывающим глубокий вырез. Он был скорее бутафорским аксессуаром, чем частью костюма. Под этим неуютным взглядом Полина инстинктивно сжалась, пытаясь прикрыть обнажённые участки тела.

– Я попытаюсь объяснить тебе… Для меня отец Алёны был словно Демиург, – почти прошептала она. – Он управлял не только поступками, но и моими мыслями. Да и не только моими. В результате оказалось, что это была просто игра нашими жизнями.

– И что теперь? – Макс смотрел на неё поверх края стакана, изредка взбалтывая жидкость и наблюдая, как внутри рождается водоворот.

– Не понравилось, как он твоей жизнью распорядился? Что ж ты ему не предъявила акт о бракованной работе, пока он жив был?

Полина растерялась. Она осознавала, что со стороны её порыв расследовать это дело должен выглядеть нелепо.

– Ты пойми, весь этот круг людей, да и он сам… – она замялась, находя слова, – они занимали огромное место в моей жизни! И потом, я журналист-расследователь! У меня, в конце концов, личный интерес, ну называй это профессиональная деформация!

Полина всё больше теряла контроль, и от понимания своего бессилия ещё больше запутывалась.

– Я должна знать, кто был способен на убийство! – почти прокричала она визгливо, и её голос прозвучал капризно, совсем по-детски.

– Да ты реально с двумя дырками в голове! Ладно, давай подведём итоги, – он переменил позу, будто готовясь к долгой и нудной лекции, – запутавшись в жизни, ты приползла к нему на поклон, чтобы он за тебя решал твои проблемы. Так? – его взгляд впился в Полину.

– Ну… почти так, – тихо подтвердила она.

– Не включая мозги, спихнула на аутсорсинг собственную жизнь. И тебе это было удобно. Проблемы кто-то решает, а на тебе ноль ответственности.

– Но я думала… – не закончив фразу, Полина бессильно замолкла.

– Потом, когда ты немного оклемалась, тебе перестало нравиться, что твою судьбу взял в свои руки другой человек, – не обращая внимания на её слова, продолжал Макс, – и вот тут-то он удачненько умирает.

Бармен резко ткнул пальцем в стакан, прозрачно намекая на отравление.

– Появился прекрасный повод избавиться от советчика и заодно доказать всем, что ты тоже ого-го! Мол, возьму и лихо распутаю этот психологический клубок. Знаешь, как это выглядит? Именно у тебя и был мотив расправиться с ним. Он же рассказывал вам о треугольнике судьбы, где избавитель обязательно оказывается жертвой? – Макс посмотрел на Полину многозначительно, – так вот, он тебя от каких-то проблем избавлял, а ты теперь прямо-таки ненависть к нему за это испытываешь.

Не в силах произнести ни слова, Полина вытаращила глаза, а губы её зашевелились, как у рыбы в немом возмущении:

– Ты с ног на голову всё перевернул! – наконец произнесла она.

– Да ладно, —смягчился Макс, – успокойся, это просто у тебя мания величия, замешанная на глупости.

Полина опустила голову, до боли закусив губу. Так жёстко и прямо с ней редко кто разговаривал. Обычно она сама виртуозно управляла любым диалогом. Но сейчас в глубине души она соглашалась с ним, ей и впрямь хотелось не просто докопаться до истины, а именно виртуозно раскрыть это дело, блеснуть своими познаниями в психологии.

– Макс! – впервые за вечер она произнесла его имя. – В чём-то ты, возможно, прав. Но слишком резкий.

–Да я ещё щадя с тобой разговариваю, признайся, тебе бы хотелось пожёстче?

– Ты прям во всём на свете разбираешься, – к Полине вдруг вернулась прежняя уверенность.

– В этом разбираюсь, – отрезал Макс. – Так, проехали, пойдём дальше.Ну выяснишь, что, скажем, Алёна прикончила его, пытаясь вырваться из-под гнёта. Или я, положив глаз на наследство. Кого там ещё подозреваешь? Неважно, кто именно. И что дальше? Статейку желтушную состряпаешь? В полицию побежишь? Заняться тебе, девочка, видимо, больше нечем.

С этими словами он поднялся и небрежным отстранённым жестом указал ей на выход.

– Аудиенция окончена, – сухо произнёс он и развернулся к стойке, отсекая её от своего пространства.