Перед Полиной лежала примерная схема передвижения гостей на встрече у Гуру. Целый лабиринт из имён и линий сплетался в общий клубок, который она пыталась размотать.

Полина вступила с листом бумаги в диалог, она задавала вопросы и тут же отвечала на них сама за своего безмолвного собеседника.

– Странно, – прошептала она, обводя красным фломастером кружок с именем Гуру. – Он был почти всё время рядом с женой, а со слов Пал Палыча они уже имущество делили.

Она наклонилась ближе к листу и её голос прозвучал с другой интонацией, как будто это говорил сам лист:

– Нужно узнать, почему они вдруг снова воспылали друг к другу.

– Так, дальше. Муж Тони… Никак до бокала не мог добраться. Дальше прихожей не проходил. – Она резким движением перечеркнула его имя.

Вдруг её рука с фломастером оживилась, начав выводить от кружка «Актриса» суетливые хаотичные зигзаги.

– Вот это да! Вот это холерик! Прям Фигаро тут у нас.

Поток её рассуждений был прерван щелчком открывающейся двери. Сосредоточенный детектив в ней в одно мгновение испарился. Она выглянула из комнаты и лицо её просияло.

– Мои сладкие! Мальчики мои! – запричитала она и выскочила в прихожую. Там она резко опустилась на колени и с чувством обняла сразу двух малышей. Младший тут же прямо с курточкой на одном рукаве прильнул к ней всем телом. Старший важно чмокнул маму в щёку и заявил:

– Дома лучше. И за тобой соскучились.

Тем временем муж проскользнул мимо трогательной семейной сцены прямиком на кухню. Оттуда послышался знакомый грохот, он с особым усердием принялся разгружать пакеты с покупками.

– Муся, ты молоко взял? – как ни в чём не бывало крикнула ему вслед Поля.

С кухни донёсся его спокойный голос:

– Конечно. И ещё твои любимые блинчики, в этой круглой упаковке.

Ужин прошёл в приятной домашней суматохе и взрывах весёлого смеха. Все явно соскучились по общим посиделкам, по простым разговорам, когда, перебивая друг друга, они рассказывали незатейливые новости и шутливо обижались, если кто-то встревал в их историю. После еды дети с важным видом принялись убирать со стола. Младший взял сразу несколько тарелок и, не рассчитав сил, выпустил одну из них на плиточный пол. На мгновение воцарилась тишина, а потом вдруг Полина с Мусиком не сговариваясь радостно выдохнули одно и то же:

– На счастье!

Малыши, не поняв причины такой весёлой реакции, восприняли её как одобрение. Старший тут же предложил:

– А давай ещё разобьём?

Позже все сбились на диване в один уютный комок. Нога младшего устроилась под рукой Полины, а Мусик, обнимая обеими руками мальчишек, подставил своё плечо под голову жены. На экране проплывали кадры из старого доброго «Винни-Пуха».

Растворившись в семейном блаженстве Полина мысленно прокручивала события последних дней. И тут стало происходить нечто мистическое.

Только у неё пронёсся тревожный вопрос: «Нужно ли хоть что-то рассказать мужу?», и в этот миг будто в ответ с экрана послышался знакомый голос, который напевал:

«Большой-большой секрет!

И не расскажем мы о нём,

О, нет, и нет, и нет»

Губы Полины растянулись в улыбке и она мысленно поблагодарила мультяшного мудреца: – Спасибо за совет, милый медвежонок.– Её взгляд переметнулся на расслабленно счастливое лицо Мусика:– Спасибо и тебе, – пронеслось у неё в голове, – вовремя отпустил меня и дал возможность оценить все это.

Её глаза медленно обвели родную картинку на диване, она глубоко вдохнула запах малышей и на мгновение представила на месте Мусика развалившегося Макса. Комната сразу перестала быть цветной, словно перед ней прокрутили чёрно-белую плёнку. Полине пришлось даже встряхнуть головой, чтобы вернуться в милую реальность.

Идиллию нарушил старший, он вдруг заёрзал, высвобождаясь из объятий отца.

– Остановите пока мультик, мне в туалет! – бросил он, и стремглав побежал в коридор.

– Смывай там хорошенько! – крикнул ему вдогонку Мусик, и поставил видео на паузу. Замер экран на кадре с песенкой: «Хорошо живёт на свете Винни-Пух».