Вернувшись домой Полине стало приходить осознание, что тяга к Максу лишает воли не только её тело, она становится в его руках игрушкой, способной на любые безрассудные поступки. Она физически ощутила, что платит за эти отношения собой. Будто она жертвенно вручила ему кусочек своего разума и души, а остальная часть ныла от этой травмы.

Полина уже по опыту знала, что последует дальше. Вслед за порцией запретного адреналина, на неё неизбежно накатит раскаяние. Зародыш этого чувства уже примостился рядом с ней. Она усилием воли решила переключить свой мозг и стала разбирать груду флешек. Радость от их возврата на время отвлекла её от тревожных мыслей. Только она вывернула пакет с ними на стол, как зазвонил телефон.

– Полик, привет! – прорезал тишину звонкий голос Белки. – Можешь говорить?

– Давай, по-быстрому.

– Я собственно, сообщить тебе, что послезавтра сорок дней. Мы у него дома собираемся. Сначала хотели в кафе, но Вера Ивановна пригласила всех к себе домой, Ну, сначала церковь, свечки…

– Кто это «мы» и сколько нас? – в своей манере спросила Полина.

– Как кто? Весь наш близкий круг.

– Там и Алёна будет, и… как эту актрису зовут? – заинтересованно переспросила Поля.

– Конечно. Сказала же, все. Я когда обзванивала, то говорила: «Кто не придет, тот в подозреваемых».

– Ну да, ловко придумала. Попробуй не явиться! – с горькой усмешкой отреагировала Полина. Потом решила уточнить,– там точно Алёна будет? Вроде Федька говорил, что она исчезла из дома.

– Из дома исчезла, а со связи нет. Это она матери не отвечала.

– Ну, тогда и я буду. Слушай, а что насчет церкви? Он вроде во что угодно верил, кроме Христа.

– Так положено. На сороковой день родственники и близкие должны просить Бога отпустить грехи покойника. И, кстати… – она сделала

многозначительную паузу, – и все ему все простить должны. Лишний человек в раю нам потом не помешает.

– Вот ты куда намылилась? – рассмеялась Поля. – Я, честно говоря, не очень-то надеюсь туда попасть.

– Не беспокойся, в церковь сходим, свечки поставим и за тебя попросим. Только уж дальше не греши.

Полина вздохнула. Игриво сказанные слова Белки точно попали в самое больное место.

–Ладно, святая, поняла, буду, в смысле не грешить, а на поминках, – бросила она, чтобы поскорее закончить разговор.

Белка не унималась:

– Я тебя знаю, грешить тоже будешь.

Полина уставилась на груду флешек, но теперь они казались ей не кусочками пластика, а свинцовыми гирями, которые на Страшном суде положат на чашу весов в её Судный день. На минуту она задумалась, затем решительным жестом отмела направо почти половину кучки. «Всё ж не так много грехов»,– попыталась она утешить себя. Но потом, вспомнив сегодняшний вечер, с тяжелым вздохом вернула одну флешку обратно, в «грешную» сторону.

Мысль о походе на редколлегию впервые за долгое время не вызывала у Полины тоски. Напротив, она почти обрадовалась, что можно будет раствориться в рутинной суете. Первым делом она аккуратно сложила все флешки в небольшой мешочек – его предстояло торжественно вручить главреду. Перед выходом она мельком взглянула в зеркало и примерила малиновый шарфик. «За эти дни доза ярких впечатлений уже исчерпана», —решила она и резким движением отбросила его на спинку стула.

В приёмной, как и всегда перед большим планёрками, царил привычный хаос. Воздух был наполнен запахом кофе, нервозности и возбуждённых голосов. Кто-то из женщин поправлял причёску и подкрашивал губы, в то время как большинство мужчин мимоходом решали мировые проблемы, громко споря о последних политических событиях.

– Главная проблема в Штатах, что она лишились американской мечты. Сейчас первое поколение, которое живёт хуже своих родителей, – послышался знакомый звонкий голос из угла.

– Да они уже лет пятьдесят загнивают, – ответили оратору басом.

–Вот сейчас и догнивают, – не унимался первый.

Грудастая секретарша стала всех приглашать в кабинет, басистый голос патетично произнёс: «Мы здесь ещё Америку в перегной не превратили, а вы

приглашаете статейки о районном взяточнике обсуждать».

Появление Полины не осталось незамеченным.

– Неужели наша пропавшая без вести пожаловала! – громко провозгласил главред, когда все рассаживались вокруг длинного стола.

– Так я ж статью уже отослала, – парировала Полина, занимая своё привычное место.

– Кстати, неплохая, – смягчившись, заметил главред. Он открыл файл на своём мониторе и махнул рукой на экран. – Остро, аргументированно. Видно, что копала глубоко.

Коллега, помогавшая с обработкой материала, украдкой подмигнула Полине. Та, скрываясь за столешницей, показала ей поднятый вверх большой палец – мол, отличная работа, спасибо.

В разгар обсуждения дверь приоткрылась, и в проеме возникла секретарша. Её бархатный голос повелительно прервал журналистский гомон;

– Полина! Выйди, пожалуйста, там к тебе… – произнесла она с подчеркнутой значимостью,– из полиции пришли.

Полина, медленно поднимаясь, обратилась к начальству: «Разрешите?», и тут же буркнула себе под нос:

– Вроде статья еще не вышла… Оперативненько, однако.

Она метнула вопросительный взгляд на коллегу-соавтора. Та мгновенно прочитала в нем немой укор и засуетилась, всем видом показывая: «Нет, это не я слила! Я ни при чём!»

Выходя в коридор, Полина внутренне готовилась к встрече с рядовым опером. Каково же было ее удивление, когда ее взору предстал целый полковник с красивой проседью в густой шевелюре.

«Ничего себе, визитёр…– пронеслось у Полины в голове. – Видимо, кого-то моя статья крепко задела, раз таких птиц подняли».

Секретарша уже приготовила для беседы небольшую переговорную. Открывая дверь, она многозначительно посмотрела на солидного гостя, вложив в свой взгляд максимум женского обаяния:

– Чай, кофе?

– Мне кофе, – первой отозвалась Полина, желая взять контроль над ситуацией.

Полковник едва заметно улыбнулся:

– Значит, и мне тоже, – произнес он, и его внимательный взгляд скользнул по Полине.

«Неплохой знак, – тут же проанализировала про себя Полина, занимая место напротив. – Давить, видно, сильно не собирается, раз подстраивается под мой выбор. Хотя такие… могут сначала усыпить бдительность, а потом нанести удар».

Не дав ему начать, Полина решила атаковать первой, расставив точки над «i» еще на берегу:

– Сразу предупреждаю: на каждую запятую в моей статье есть подтверждающий документ.

– Я по другому поводу. Следствию нужна ваша помощь.

Он достал из портфеля папку и неспешно стал расстегивать зиппер. Достав несколько листов, испещренных схемами и надписями, он развернул их на столе.

– Это дело по отравлению известного Вам психолога, – он поднял глаза на Полину, чтобы убедиться, что она поняла о ком пойдёт разговор. – Вот список всех людей, кто был на той встрече.

Полина внимательно посмотрела на раскинутые листы и скептически подняла брови:

– Чем, собственно, я могу помочь? Меня там не было.

– Я знаю. Но вы будете на поминках. И, ко всему прочему, вы лично знаете всех этих людей, – его рука с широкой ладонью описала плавный круг над листами. – Мы очень рассчитываем, что вы сможете задать нужные вопросы некоторым участникам и… верно оценить реакцию на них.

– Типа шпиона в тылу врага? – прищурилась Полина, в её голосе зазвучали нотки азарта.

– Если быть точным, то скорее разведчиком, – охотно пояснил полковник, снова позволив себе лёгкую улыбку. – Вы ведь будете там по поручению официальных органов. Вот если бы действовали в интересах преступника… Ну, скажем, он вас завербовал, вот уже «шпионаж».

– Обожаю такие лингвистические нюансы. Помню, в детстве удивлялась: вот, например, называется «капитан дальнего плавания». Значит, плавает, – Полина забавно изобразила брас, – а вот моряки, между тем, «ходят» в море. Парадокс.

К её удивлению, полицейский легко включился в эту игру:

– «Убить насмерть», «порядочная сволочь»… – не задумываясь, привёл он примеры. – У нас язык такой же парадоксальные как и мы сами.

Помолчав, он снова стало серьезным:

– Ну так что, поможете найти эту «порядочную сволочь», которая «убила насмерть»?

Полина надолго задумалась. Пауза затягивалась, становясь некомфортной. Она почувствовала, что инициатива ускользает и полицейский начинает владеть ситуацией.

Молча он взял из пачки бумаг самую нижнюю. На ней была приклеена маленькая фотография самой Полины. В её глазах мелькнуло не столько удивление, сколько любопытство. Откуда-то из глубины памяти всплыли строчки детского стишка. Она не удержалась и продекламировала их с едкой усмешкой:

– У меня на Вас досье, не отвертитесь, месье.

Собеседник улыбнулся и не стал спорить. Он опустил взгляд на лист и начал читать ровным голосом:

– Привлекают ситуации, где можно блеснуть интеллектом и обаянием. Любит авантюры и часто использует людей как фигуры на своей шахматной доске. – полковник оторвался от текста и внимательно посмотрел на Полину. – Пока всё верно? – затем невозмутимо продолжил,– В кризисной ситуации раскрывается лучше всего. Способна на ходу придумывать роли.

Он положил бумагу на стол и указав на нее жестом подвел итог:

– Качества идеального разведчика.

Полина отреагировала с нескрываемым раздражением:

– Или характеристика для клиента в Ад. – Её голос на этом слове дрогнул.

– Как говорил один наш общий знакомый, – бесстрастно парировал собеседник, – «Не бойтесь своих качеств, а находите правильное их применение».

Полину будто подбросило на стуле. Эта фраза, произнесённая с той самой знакомой интонацией, была как пароль.

– Так вы тоже у него консультировались?!

– Крайне редко. Вы умны и понимаете, почему нам нужен такой как Вы человек.

Полина пристально посмотрела на него и с горьковатой усмешкой проговорила:

– Прям как в том анекдоте: «Как воспитали такого хорошего мальчика?»– «Всё очень просто. Угрозы, шантаж, насилие…»

Полковник широко улыбнулся и подхватил за ней:

– Не забываем и про пряники. Вашим «пряником» может стать место в пуле журналистов серьёзной структуры.