Перед встречей с Пал Палычем она решила заглянуть в пассаж, купить себе что-нибудь яркое и боевое. Поднимаясь по эскалатору, Полина скользнула взглядом по витринам и увидела малиновый шарф. Поддавшись внезапному порыву, она вышла на этаже и, как загипнотизированная звуком дудочки змея, направилась к шарфу. Цена не остановила её, она мысленно назначила его своим оберегом на предстоящей аудиенции.

Лифт плавно понес её на шестнадцатый этаж. Малиновый шёлк подчеркивал смуглость её кожи, делая образ завершенным и немного вызывающим. Уверенной походкой она вышла из лифта, и поднимаясь по лестнице, скользнула взглядом по огромному циферблату часов. Они будто отмеряли последние секунды перед боем. Полина была на удивление спокойна. Встреча с Максом будто растворила все её страхи.

Проходя по залу с высоким стеклянным куполом, Полина даже позволила себе полюбоваться как дождь стекает по прозрачному своду, за которым тонули в серой дымке силуэты города.

В самом конце зала за угловым столиком сидел Пал Палыч. Его изысканный костюм выглядел на нём безупречно, а пальцы ловко двигались, вынимая улитки из раковин.

«Совсем остоличился», – мелькнуло у Полины. Она подошла и, не дожидаясь приглашения, опустилась в кресло напротив. Он не отрываясь от своего занятия левой рукой указал на блюдо с устрицами, торжественно уложенными на ледяном постаменте.

–Бери, сегодня жирненькие. Под них как раз Шабли вполне подходит.

Он взял бутылку и налил ей вино в пузатый бокал:

– Чтобы не ждать, я ещё заказал эскалоп из фуа-гра. Не против?

Полине хотелось проскочить стадию светских церемоний, но вид свежих пахнущих океаном моллюсков заставил её замедлиться. Она взяла в руки холодную шершавую раковину, сбрызнула устрицу каплей красноватого соуса и, слегка запрокинув голову, одним движением отправила ее в рот, наслаждаясь солоноватым живым вкусом.

Пал Палыч наконец оторвался от своей тарелки:

– Складывается впечатление, что ты с пеленок на устрицах выросла. Видимо, поэтому такой избалованный ребенок и получился.

Он тщательно вытер руки и потянулся в карман пиджака. Достал оттуда прозрачный пакетик с белыми флешками и, положив его на стол, продолжил:

– Это чтобы и фуа-гру с таким же удовольствием ела. Люблю смотреть как люди умеют получать наслаждение.

Полина ответила не сразу. Сначала она не спеша убрала пакет в сумку, затем поднесла к губам бокал и сделала неспешный глоток прохладного вина. Собравшись с мыслями, задала вопрос:

– А от чего Вы сами получаете наибольшее наслаждение? От власти над людьми или от обладания деньгами?

– И от того, и от другого, а еще от общения с умными женщинами, которые понимают грань своих возможностей. – не отрываясь от еды спокойно ответил он.

– Пал Палыч, можно без аллегорий? – Полина отодвинула бокал и откинулась на спинку стула, готовясь к серьезному разговору.

– Как скажешь, милая барышня. Позволь тогда совет: ты ничего не знаешь, ничего не видела, ничего не слышала.

Полину будто окатили ледяной водой. Эта откровенность казалась опаснее любых угроз. Нужно было прощупать, что дает ему эту гранитную уверенность.

– Какие варианты моих поступков Вы в принципе допускаете? – глядя ему прямо в глаза, с вызовом бросила она.

– Только один, – он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом, – только один, который я уже изложил. Видимо, придется кое-что разъяснить.—

Он отставил в сторону столовые приборы и тщательно вытер губы белоснежной салфеткой.

– Во-первых, нет записи – нет и никаких разговоров о ней. Во-вторых, – его голос внезапно налился свинцовой тяжестью, – если с твоей стороны последуют какие-то иные действия, то компетентные органы кое-что обнаружат у тебя.

Чтобы скрыть дрожь в руках Полина вжалась в спинку кресла:

– Пал Палыч, неужели Вы пошли на то, чтобы наркоту подбрасывать?

– Боже упаси! Кто ж поверит, что беспорочная в этом отношении мать двоих детей этой гадостью промышляет? Здесь игра потоньше должна быть. Вот на журналистском зуде, погоне, скажем, за сенсацией, можно очень даже выигрышные карты разыграть. И поверь мне, там на государственную измену тянет.

Он внимательно посмотрел на побелевшее лицо Полины и явно остался доволен произведенным эффектом.

– Ну что, в честь нашего взаимопонимания по коктейлю? Кстати, об игре. Здесь как раз есть «Красная Королева» и «Червонный Король». По-моему, очень символично.

Полина сидела, словно парализованная, не в силах издать ни звука. Бокал с

золотистым Шабли повис в её онемевших пальцах. Пал Палыч дал себе

удовольствие подольше насладиться своей явной победой. Ему стало даже немного жаль эту мгновенно сломленную женщину, превратившуюся из уверенной в себе журналистки в жалкую перепуганную девочку. Он слегка наклонился к ней через стол и произнес мягко, почти по-отечески:

– Никакой трагедии нет. Возможно, это знак свыше, что женщине стоит заниматься домом и детьми, а не лезть в серьёзные мужские игры.

Полина подняла на него глаза, в которых отражалась бессильная злоба:

– Всё вот так просто? Человека нет и нет проблемы?

– Ты это о чём? То, что ты имеешь в виду – это совсем другая история. И, кстати, мне она категорически невыгодна. Я могу даже кое-что пояснить. Но только чур! – он сделал паузу и поднял указательный палец, – ни-ко-му. Мы же уже договорились?

– Я слушаю, – тихо и покорно ответила Полина.

– Так вот, в датском королевстве всё не так гладко было, – начал он нараспев, тем сказочным тоном, которым обычно убаюкивают детей. – Король с королевой решили разводиться, но, чтобы королеве не досталось половина царства, король начал вести свои дела втайне от неё.

Он внимательно следил за Полиной, наслаждаясь ее широко раскрытыми от изумления глазами.

– Как человек предусмотрительный он на всякий случай написал завещание на молодую принцессу, их дочь. И тут происходит тот самый «всякий случай» и, вуаля, – он эффектно, словно фокусник, развёл руками, – непослушная принцесса оказывается обладательницей не только денег и ценных бумаг, но и долей в предприятиях. И теперь некий господин, назовём его ПП, несколько озадачен. Бывший его партнёр интересовался только прибылями, а вот кто будет теперь фактическим обладателем голоса в решении вопросов предсказать сложно.

Его голос постепенно сменился со сказочного на озадаченный:

– Вокруг принцессы вьется какой-то злой дракон, да вот пока точно идентифицировать его не получается.

– Подождите! Гуру с женой разводились? – вскрикнула Полина.

– Я же сказку рассказываю. Если будешь так реагировать, то не узнаешь, чем дело кончилось. Хотя… – он озабоченно посмотрел в сторону на струящиеся по запотевшему стеклу потёки дождя, – я пока и сам не знаю концовки.

– Так это не Вы?

– Ты имеешь в виду… – он покрутил пальцем над бокалом, намекая на отравление, – что ты, детка? Это не мои методы. Конечно, нет.

Резкий звонок прервал разговор. Пал Палыч, казалось, ожидал его. Он взял трубку почти мгновенно. После первых слов он прикрыл ладонью микрофон и бросил Полине:

– Кажется, сейчас мы узнаем имя нашего дракона. Лицо его по мере разговора омрачалось. В трубку он буквально выдохнул:

– Понятно. Так… документы ему передала?– и после ответа спросил,—Потом куда он поехал?

И тут его стремительный взгляд упал на Полину, а лицо превратилось в непроницаемую маску.

Дальше послышались обрывки фраз, от которых Полину словно пронзило током: «Точно он?»… «Ну да, лысый».

Она не отрывала взгляда от Пал Палыча. Резкая догадка всколыхнула всё её естество. Мысли понеслись вскачь, и она стала лихорадочно вспоминать малейшие детали недавнего общения с Максом: «Когда он направился в ванную, то почему-то взял с собой свой рюкзак, он вообще не оставлял его ни на секунду. Там что, эти самые документы были?»

Воспоминания словно пазлы складывались в единую стройную и сильно пугающую картину. Из этого судорожного вихря мыслей её вернул в действительность властный голос Пал Палыча:

– Как видно, не только я могу тебя удивлять, —сказал от озадаченным тоном.

Полина растерянно подняла на него полный смятения взгляд. Она с трудом выдавила:

– Если это то, о чём я подумала… то уверяю Вас, для меня самой это далеко не самый приятный сюрприз.

Произнося эту фразу она нервно облизывала пересохшие губы. Бумажная салфетка в её руках превратилась в плотный комок, который она продолжала сдавливать.

– Выпей вина и успокойся, – по-деловому приказал Пал Палыч. Он вылил в её бокал почти до краёв содержимое бутылки. Полина залпом осушила его, и дрожащими пальцами положила телефон в сумку, собираясь встать.

– Сможешь сама до дома доехать? – резко бросил он тоже поднимаясь с кресла, но тут же передумал – да нет, подожди.

Он взял телефон и его голос прозвучал как чёткий приказ:

– Сейчас в гараж спустится барышня в малиновом шарфике. Отвезёшь её домой.

Он скользнул взглядом в сторону Полины.

– Иди. Заодно познакомишься со своим… – он едва заметно замялся, подбирая определение, – охранником.

Когда она на непослушных ватных ногах направилась к выходу, он бросил ей вдогонку:

–И притормози со своими амурными делами.

Машина бесшумно подкатила к тротуару. Полина вынырнула из пучины тягостных раздумий и вдруг сообразила: так называемый охранник привез ее прямиком к ее подъезду, хотя адрес не спрашивал.

– Вы только без приглашения в гости приходите или бывают исключения? – спросила она с ядовитой иронией в голосе.

Парень медленно повернул к ней голову. Взгляд его был спокоен, видно было, что он прекрасно уловил смысл её слов. Уголки его губ слегка дрогнули:

– Если честно, то последнее время больше без него обхожусь.

«Наглец», – сверкнуло у нее в голове. Но нужно было доигрывать эту ненужную игру.

– С одной стороны, даже неплохой гость, кормить не надо, – продолжила она свой ироничный фарс.

– Я одну печеньку у Вас съел, – простодушно и как-то по-детски признался он.

Полину обезоружила эта интонация. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать срывающийся хохот. Парень смотрел на нее с настороженным недоумением.

– Что я такого смешного сказал?

– Да нет, ничего… Просто у меня есть одно дурацкое свойство, к месту и не очень на ум приходят всякие стишки, и сдержаться не могу.

– В смысле?

Она, откашлявшись, с детской интонацией речитативом пропела:

– Жил-был добрый дурачина-простофиля.

Куда его только черти не носили!

Но однажды, как назло,

повезло

И совсем в чужое царство занесло.

На лице парня проступила обида. Без единого слова он резко вышел из машины, хлопнув дверью. Полина осталась сидеть в тишине. Смех мгновенно угас, сменившись гнетущим ощущением одиночества.