В Гренландии наступили голодные времена. Многие из тех, кто отправлялся на промыслы, приносили небогатую добычу, а некоторые из них и вовсе не возвращались.

Тогда Торкель устроил пир и позвал на него прорицательницу Торбьёрг, которую называли Малой Вёльвой. Раньше у нее было девять сестер, но нынче в живых осталась лишь она одна. Зимой ее то и дело звали на пиры, чтобы узнать, каким будет предстоящий год. Так как Торкель был самым крупным хозяином в округе, все считали, что выяснить, когда кончатся голодные времена, должен именно он.

Все с нетерпением ждали ворожею. И вот, наконец, она явилась. Прорицательница вошла в зал в синем плаще, застегнутом спереди ремешками и украшенном самоцветами до самого подола. На шее у нее были стеклянные бусы, а голову покрывала черная смушковая шапка из шкурки ягненка, подбитая белым кошачьим мехом. В руке она сжимала посох с набалдашником, оправленным желтой медью и тоже украшенным камнями. На ней был пояс из трута, на котором висел кошель, наполненный зельями для ворожбы. Обута она была в мохнатые башмаки из телячьей кожи, которые опоясывали длинные и крепкие ремешки с большими пряжками из желтой меди. На руках у нее были белые перчатки из кошачьего меха.

Когда она вошла в дом, все уважительно поприветствовали ее. Прорицательница же отвечала по-разному— в зависимости от того, насколько человек был ей приятен. Торкель взял ворожею за руку и привел к почетному сиденью, которое было ей приготовлено. Поверх сиденья лежала подушка, согласно традициям, набитая куриными перьями.

– Торбьёрг, посмотри на мои стада, моих родных и мой дом. Что ты видишь?

В ответ вёльва лишь огляделась, но ничего не сказала.

Вечером накрыли столы, ворожее подали кашу на козьем молоке и блюдо из сердец всех животных, какие только были в хозяйстве. Ей была подана ложка из желтой меди и нож с рукояткой из моржовой кости, украшенный двумя медными кольцами. Острие у ножа было обломано.

Когда пир подошел к концу и столы убрали, Торкель подошел к Торбьёрг.

– Когда я смогу получить ответы?

– Я смогу дать ответы, лишь проведя здесь ночь, – ответила ворожея.

К вечеру следующего дня все было готово для ворожбы.

– Есть ли среди вас те, кто знаком с песней вардлок, что зачаровывает духов? – вёльва вглядывалась в женщин, стоящих возле нее. Но все они молчали.

Люди отправились в селение на поиски того, кто знает вардлок. Найти удалось лишь одну – Гудрид.

– Я не колдунья и не ворожея, но, когда я была в Исландии, Халльдис, моя приемная мать, научила меня этой песне. Но я христианка, и мне не пристало принимать участие в таких обрядах, – засомневалась Гудрид.

– Но ты бы могла помочь людям, и тебе бы это никак не навредило. Впрочем, это дело Торкеля – позаботиться о том, что мне нужно, – ответила вёльва.

Торкель долго уговаривал Гудрид, и в конце концов она согласилась. Женщины селенья встали кольцом вокруг помоста, на котором сидела Торбьёрг. А Гудрид запела с удивительной красотой. Никто из присутствующих раньше не слышал ничего подобного.

– Раньше духи скрывались и отказывались меня слушать, но им понравилась твоя песня, и теперь многие из них здесь, – Торбьёрг благодарно улыбнулась Гудрид. – Мне открылось то, что было скрыто и от меня, и от других. Теперь я могу сказать: голод скоро кончится, и весной настанут лучшие времена. Болезнь, которая долго мучила людей, отступит быстрее, чем мы думали. Я вижу и твою судьбу, Гудрид! Ты выйдешь замуж здесь, в Гренландии, за самого достойного человека. Но брак этот будет недолгим. Все твои пути ведут в Исландию, и там от тебя произойдет великий и славный род. Над твоими потомками засияет яркий свет. Будь же здорова и счастлива, дочь моя!

К ворожее потянулись люди. Все хотели знать свою судьбу. Почти все предсказания Торбьёрг сбылись. Только когда пришли люди из соседнего хутора, тоже желавшие узнать о будущем, она была вынуждена покинуть дом Торкеля. Стоило ей уйти, как вернулся Торбьёрн: он не хотел оставаться в доме, пока там проводили такие обряды.

Вскоре пришла весна, погода наладилась, болезнь и голод отступили – всё, как и предсказывала Торбьёрг. Торбьёрн снарядил свой корабль и поплыл к Крутому Склону. Наконец, он добрался до дома Эйрика. Тот встретил его с распростертыми объятиями, обрадовавшись приезду старого друга. Торбьёрн со своими людьми остался зимовать у Эйрика. А весной Эйрик дал Торбьёрну землю на Бревенном Мысу. Он построил хорошую усадьбу и с тех пор жил там.