Последние две недели превратились в сплошной сумбур благодаря переезду в новый дом. Он находится в спокойном районе, уютный с небольшим бассейном на заднем дворе. Моя новая комната в два раза меньше предыдущей, но мне нравится. Лиловые стены, два широких окна с видом на задний двор, крошечная гардеробная, в которую я уместила всю одежду, потому что почти ничего не осталось. Часть вещей я отдала Рут и детям, еще часть Бетти и ее сестрам, а остальное отнесла в церковь для помощи пострадавшим после урагана. Хотелось хоть как-то помочь людям, но это всего лишь капля в море после нашествия стихии.

Подготовка к документальному фильму проходит тяжело, я нашла контакты двенадцати девушек, пострадавших от рук Айрис и компании, но на связь со мной вышли лишь две — Лайла Мур и Кэндис Грин. Обе действующие ученицы школы «Мемфиса», они согласились дать интервью при условии, что их лица будут скрыты, а голоса изменены. Им страшно, и я полностью их понимаю. Констанс разбила телефон Лайлы, когда узнала, что та пишет Оливеру сообщения с признанием в любви. Она приклеила в фотошопе голову Лайлы к фото с порносайта, разместила анкету на сайте знакомств, добавила настоящий номер, а после отправила ссылку на анкету ее родным и их коллегам. Кэндис осталась без друзей, потому что Пайпер распускала о ней грязные слухи, после того как Джейк решил помочь Кэндис, подвернувшей ногу на уроке физкультуры, поднял ее на руки и донес до скамейки, а после прикладывал лед к ее щиколотке.

Микки единственная, кто согласился выступить открыто. Мы будем действующими лицами фильма, расскажем всю историю, не скрывая имен и подробностей.

Сегодня первый съемочный день, тело пробивает мандраж, когда я перепроверяю вопросы за завтраком. Допив кофе, я поднимаюсь в свою комнату и замираю, увидев на кровати форму «Примроуз». От одного лишь вида вышитой на пиджаке птицы у меня сжимается сердце.

— Лично отпарил ее для тебя, — раздается за спиной голос папы. Прислонившись плечом к дверному проему, он тепло улыбается. — Готова вернуться в школу?

У меня подкашиваются колени.

— Я на днях разговаривала с директором Леннет, она сказала, что они с комиссией примут окончательное решение после просмотра фильма.

— Сделка купли-продажи дома завершена, так что я оплатил твою учебу. Прости, что пришлось ждать так долго.

— Но я вот-вот сниму фильм, получу бюджетное место, а твои долги и…

— Бэйли, — прижав палец к губам, папа качает головой, — не надо. Я хочу, чтобы ты думала о фильме, а не отвлекалась на сомнения о том, понравится ли он директору.

Шагнув вперед, я крепко обнимаю папу.

— Спасибо!

— Я так горжусь тобой, — выдыхает он, покачивая меня в объятиях. — Мама тоже, просто не может признать это вслух.

Я не отвечаю, потому что сомневаюсь в его словах. В последние дни родители не разговаривают между собой, даже не ссорятся, живут как соседи, которые не знаю друг друга. Мы с Мейсоном не лезем в это, потому что бесполезно. Переезд не изменил ничего, новый дом уже пропитался холодом и обидами. Мама ненавидит это место, не стала говорить никому из знакомых новый адрес, чтобы никто не узнал, что мы живем в «мышиной норе».

Положив в сумку камеру, запасные аккумуляторы и микрофоны, беру несколько ламп дневного света и прошу Мейсона отнести все в багажник. Он охотно помогает мне, не роняя ни одного пренебрежительного слова насчет трейлер-парка, в который мы направляемся. После случившегося в «Мемфисе» Мейсон начал бережнее относиться ко мне, он все еще ненавидит Ника и его друзей, но вызвался помочь с фильмом и пообещал, что не будет ни с кем ссориться.

Когда я в последний раз была в трейлер-парке, кругом кипела жизнь, сейчас здесь тихо, завалы после урагана разобраны, а вместо некоторых трейлеров остались лишь пустые места.

Микки встречает нас в хорошем настроении, она ни капли не боится последствий нашего фильма и, глядя на нее, я сама заряжаюсь решимостью. Мейсон, увидев играющего с детьми Рэма, коротко кивает в приветствии, и Рэм делает то же самое в ответ. Прогресс на лицо. Спасибо Айрис и компании, они сделали невозможное — объединили врагов и установили между ними нейтралитет.

Я ставлю камеру на штатив, Рэм и Мейсон помогают установить лампы, пока за нашими спинами Рут срывает голос, крича на братьев за плохое поведение.

Раздается двойной автомобильный сигнал, Оливер и Джейк хлопают дверцами и направляются к нам.

— Все готово, босс, — хлопает телефоном по ладони Джейк. — Сняли школу со всех ракурсов.

— И зашли к директору задать пару вопросов, — салютует пальцами Оливер, — он вышел из себя, все зафиксировано на камеру.

После расставания с Констанс Оливер разругался с группой, но был одним из первых, кто согласился помочь с материалами для фильма. Несмотря на привязанность к Констанс, он решил встать на нашу сторону, сказал, что наконец-то открыл глаза и чувствует себя виноватым во всем, что произошло.

Заметив Мейсона, Олли с Джейком напрягаются, а я затаиваю дыхание. Оливер переминается с ноги на ногу, а потом решительно шагает к Мейсону и протягивает руку. Брат молчит, напрягая скулы, а через мгновение усмехается и пожимает ладонь. Война закончилась. Немыслимо.

— Если какой-то вопрос покажется тяжелым, то просто не отвечай, хорошо? — наставляет Микаэлу Джейк, сжимая ее плечи. — Ты не обязана.

— Все в порядке, хватит вести себя как моя мама, — закатывает глаза Микки.

— Можешь хоть иногда заботиться так обо мне, Джейки? — спрашивает Рэм, лопая пальцем воздушные пузыри, которые в его сторону надувают братья Рут.

— Обратись за этим к Эрин.

— Разве камням нужна забота? — уточняет Эрин, опуская на стол с сэндвичами стопку картонных стаканов для кофе.

Гравий хрустит под шинами, и я не могу скрыть широкой улыбки, увидев машину Ника. Ник не один, вместе с ним выходит хрупкая девушка с большими, как у олененка Бэмби, карими глазами, каштановые волосы заплетены в косу, а кожа бледная, словно она редко бывает на солнце.

— Селеста Морган, — удивленно выдыхает Микки.

Остановившись напротив, она нервно сжимает в пальцах ремешок сумки и кивает мне.

— Ты наверное Бэйли?

— Да.

На ее щеках появляются ямочки.

— Ты именно такая, какой я тебя и представляла. Ник рассказал мне о твоем фильме, я долго сомневалась, но все же решилась.

— Спасибо — Протянув руки, я пожимаю ее ладонь. — Ты очень и очень смелая.

Подмигнув мне, Ник замечает Мейсона, и его губы расплываются в улыбке.

— Мейси.

— Ты вообще хочешь жить или нет? — закатывает глаза брат.

Когда Селеста занимает место на стуле перед трейлером, я цепляю микрофон на воротник ее плаща, она с неловкостью смотрит в камеру, потирая ладони о колени.

— Можешь смотреть не в камеру, а на меня, — предлагаю я, присаживаясь напротив. — Так тебе будет комфортнее.

Сцепив пальцы в замок, она кивает.

— Я готова, что нужно делать?

— Расскажи немного о себе и о том, что произошло в «Мемфисе». Я буду задавать вопросы по ходу беседы, если что-то смущает, то можешь не отвечать. Если нужна пауза, смело говори, хорошо?

Селеста посылает вопросительный взгляд Нику, мягко улыбнувшись ей, он кивает, подбадривая.

— Меня зовут Селеста Морган, в прошлом году я подверглась избиению одноклассниц. Я никогда не была конфликтным человеком, просто училась, зависала с друзьями и иногда ходила на вечеринки, на одной из них я познакомилась с Ником, там же ко мне подошла Айрис и попросила держаться от него подальше. Честно? Я не восприняла ее всерьез. На следующий день мы с Ником пересеклись на школьной парковке, он хотел поцеловать меня в щеку, а я… — Прикрыв веки, Селеста потирает лоб. — Боже, это ведь будут смотреть мои родители и парень. Ладно, в общем, я повернула голову, чтобы мы случайно столкнулись губами. Я знала, чего хотела и получила свой поцелуй. Слухи об этом разбежались по школе слишком быстро. Айрис с подругами встретили меня после урока, схватили под руки и отвели в туалет. Я…

Вздохнув, Селеста опускает взгляд.

— Я помню все какими-то урывками. Меня толкнули, схватили за волосы и окунули головой в унитаз. Во время драки блузка порвалась на плече, Айрис дорвала ее и бросила на пол. Меня прижали к стене, написали на спине помадой «шлюха» и вытолкнули в коридор. Все было как в тумане, я не знала, как рассказать об этом маме, было страшно, что сделаю только хуже, поэтому взяла кофту у подруги и вернулась домой, сделав вид, что ничего не произошло. Я не могла заставить себя вернуться в школу, у меня пропал сон, начались панические атаки, ссоры с мамой, потому что она не понимала, что со мной происходит. Тогда к нам в дверь постучались Ник и Джейк, они выволокли меня из дома, посадили в машину и привезли к полицейскому участку, но мне было слишком страшно, я не смогла. А что, если Айрис меня достанет и отомстит? Что, если переключится на моих подруг? Парни сказали, что ходили к директору, но без официальных жалоб у него якобы связаны руки. Представляете уровень безразличия?

Невесело хмыкнув, она потирает ладони.

— Я начала умолять маму перевести меня в другую школу, обещала, что все наладится, так и произошло. Я жалею лишь о том, что не рассказала обо всем сразу, по сути, помалкивая, я стала соучастницей дальнейших действий Айрис, стала кирпичиком в башне ее ощущения власти и вседозволенности.

Я спрашиваю Селесту о панических атаках, бессоннице, о том, как ее жизнь изменилась и как подорвалось доверие именно к девушкам.

— Раньше мне казалось, что жестокие монстры живут исключительно в мужчинах, но теперь знаю — у чудовищ нет пола.

Закончив интервью с Селестой, я чувствую лишь злость и опустошение, а вот она наоборот — будто скинула оковы, расслабилась и перестала напоминать сжатую пружину.

— Ты даже не представляешь, как много делаешь для таких как я, — тихо признается Селеста, коснувшись моего плеча. — Надеюсь, у тебя получится достучаться до общественности.

Оливер вызывается отвезти Селесту домой, на прощание она крепко обнимает Ника, в ее глазах нет обиды, и это успокаивает.

— Спасибо, что привез ее, — выдыхаю я, смотря вслед машине. — Я писала ей десятки сообщений, но она не отвечала. Как тебе удалось?

Обняв со спины, Ник опускает подбородок на мое плечо.

— Просто сказал правду, что ее история может помочь остановить жестокость в «Мемфисе» и уберечь других.

— Убери руки от моей сестры, — стонет Мейсон, но это заставляет Ника еще крепче сжать меня в объятиях.

— Я извиняюсь, голубки. — Остановившись перед нами, Джейк разводит ладонями. — Микаэле еще долго мерзнуть и ждать, когда у нее возьмут интервью?

— Элфорд! — топнув, нервно окликает его Микки. — Я не мерзну, мне жарко, потому что ты надел на меня уже две куртки. Боже.

Микки настроена решительно. Я восхищаюсь тем, как она смело садится перед камерой, с вызовом смотрит в объектив и, не стесняясь, рассказывает все. О влюбленности в Оливера, о конфликте с Констанс и ревности Пайпер. Об обидном прозвище «Тряпка», данным ей девочками из-за работы ее мамы, и об ужасной вечеринке-сюрпризе. О каждой подножке, об иерархии «Мемфиса» и страхе остальных перед ПАКТ. Микки заканчивает свою историю со слезами на щеках, но при этом улыбается и вздыхает так глубоко и свободно, словно выбралась из темной комнаты, в которой сидела много лет.

Все это время я изредка наблюдаю за Мейсоном, как на его лице отражается сначала недоверие, а потом осознание и ужас от услышанного. Он знал, что в «Мемфисе» тяжело, но не представлял, что настолько.

— Может, поужинаем все вместе? — предлагает Микки.

— А можно я? — внезапно спрашивает меня Эрин, указывая на стул перед камерой.

— Эрин. — Напрягая скулы, Рэм останавливает ее, обхватив за запястье.

— Все хорошо, я хочу помочь и готова рассказать. — Мягко улыбнувшись, она высвобождает руку и садится на стул.

Закрепляя микрофон на воротнике ее куртки, я прокручиваю наши встречи в своей голове, их было немного, но в одну из них Эрин была смелой и защитила меня. Что могло с ней произойти? Айрис добралась и до нее?

Небо потихоньку темнеет, свет ламп падает на бледное лицо Эрин, из косметики на ней лишь тушь, а в зеленых глазах отражается решимость.

— Меня зовут Эрин Монтгомери, мне пришлось переехать, потому что на нашу семью свалился гнев не только школы, но и всего города. Мой отец, работавший учителем и будучи примерным семьянином, изнасиловал и убил пятерых женщин.

Ручка и планшет выпадают из моих пальцев. Суровый Рэм стоит неподалеку и смотрит на собравшихся так, словно готов броситься и растерзать любого, кто посмеет посмотреть на Эрин осуждающе. Но никто и не собирается, кажется, вокруг никто даже не дышит.

— Предупреждаю, — вскидывает бровь Эрин, — это будет очень долгая история.

Кивнув, я дрожащей рукой тянусь за упавшей ручкой, не сводя взгляда с Эрин Монтгомери.