Чтобы смонтировать фильм, мне нужно рассказать свою историю, хочу вставить вклейки из своего видеодневника, но нужно получить назад флешку, а еще собрать последний кусочек пазла. Самый неприятный и страшный.

— Уверена, что хочешь это сделать? — спрашивает Ник, заглушив двигатель.

Сжав ремень безопасности, я смотрю сквозь окно на двухэтажный жилой комплекс, серое здание больше напоминает дешевый мотель. Неблагополучный район, на улице мусор, дороги разбиты, будто это место давно заброшено. Это никак не вписывается в отполированный образ Айрис Хейл, она выглядит как девушка с доски Пинтерест, в красивой одежде, ухоженная, всегда с укладкой.

— Не хочу судить, но как можно смеяться над жизнью Микки в трейлер-парке, если живешь в таком месте? — недоумеваю я.

— Именно поэтому она и ведет себя так, высмеивает в людях то, чего стыдится в своей жизни.

Отстегнув ремень безопасности, я открываю дверцу и выхожу на улицу. Обойдя машину, Ник переплетает наши пальцы и ведет меня к зданию, мы поднимаемся на второй этаж по ржавой лестнице, у одной из дверей лежит мужчина, и я не понимаю, он пьян или мертв, но затем он ворочается и бормочет что-то нечленораздельное.

Ник стучится в дверь. Спустя несколько секунд Айрис появляется на пороге и сначала широко улыбается, но, заметив меня, пытается захлопнуть дверь. Ник выставляет руку, мешая.

— Что нужно?

— Верни мою флешку, — прошу я.

— Не понимаю, о чем ты.

— Мне лично проверить? — в голосе Ника звучат незнакомые жесткие нотки, от которых даже мне становится не по себе.

Цокнув, Айрис уходит вглубь квартиры, из которой пахнет сыростью, сигаретами, алкоголем и слабо веет кондиционером для белья. Вернувшись через минуту, она протягивает мне флешку.

— Довольны? А теперь валите отсюда, пока не вызвала копов.

— Постой. Я снимаю фильм о школе, хотела спросить, не согласишься ли ты дать интервью?

Рассмеявшись, Айрис складывает руки на груди.

— Может, мне еще расплакаться и принести извинения? К тому же в наше время интервью дают только за хорошую плату. Браво, Ник, нашел себе чокнутую.

— Не помню, говорил ли я, что мой дед был парикмахером? Может, самое время показать мастер-класс по стрижке? — вскидывает брови Ник. — У тебя есть ножницы? Если нет, то я справлюсь тупым ножом, потому что, клянусь, Айрис, я в шаге от того, чтобы забыть, чему меня учила мама, и сделать то, чего мне на самом деле хочется.

Тяжело сглотнув, Айрис безуспешно дергает дверь, пытаясь спрятаться.

— Уходите отсюда.

— Погоди. — Подняв руку, я снимаю с запястья теннисный браслет. — Такая цена за интервью устроит?

Айрис смотрит на браслет как фанатка на своего кумира. Черт, да она даже на Ника так никогда не смотрела. Дергая ногой, она сомневается.

— И что нужно сказать?

— Всего лишь честно ответить на пару вопросов. Твое лицо будет скрыто, имя и голос изменены.

— Я подумаю.

— У тебя нет времени, — предупреждает Ник. — Здесь и сейчас или мы уходим.

Покусывая губу, Айрис раздумывает несколько долгих секунд и все же сдается.

— Только не здесь.

— Не все ли равно, если твое лицо будет покрыто блюром? — толкнув дверь, Ник уверенно ведет меня за собой в квартиру.

Айрис садится за круглый стол на крошечной кухне, я протягиваю ей микрофон, который она цепляет на лямку топа, достаю камеру и демонстративно кладу браслет рядом с собой.

Прислонившись плечом к холодильнику, Ник останавливается за моей спиной, я точно знаю, что он пристально следит за каждым движением Айрис и остановит, если та вдруг решит накинуться.

— Ну? — Усмехнувшись, она пожимает плечами. — И для чего это? Собираешься выставить меня всемирной злодейкой?

— Нет, просто будь собой.

— А ты потом смонтируешь в выгодном для тебя свете. Предупреждаю, я не даю разрешение показывать мое лицо и ни в чем признаваться не собираюсь, так что твой план отнести все в полицию не сработает.

— Я задам обычные вопросы, если передумала, — я накрываю браслет ладонью, — то мы найдем того, кто согласится ответить.

Айрис прищуривается.

— Ладно, давай свои вопросы, посмотрим.

Включив камеру, я давлю в себе злость и неприязнь, потому что журналисты не должны испытывать эмоции, мы должны получать их от говорящего.

— Скажи, что ты чувствуешь, зная, что большинство девушек в школе смотрят на тебя с восхищением и хотят подражать?

— Иначе и быть не может, но это не восхищение, а простая зависть.

— А что ты чувствуешь, зная, что тебя боятся и слушаются во всем?

Приподняв уголки губ, Айрис барабанит пальцами по столу.

— Не думаю, что меня боятся.

— Пойдем к Тиффани. — Ник тянется за браслетом. — Она точно будет честной.

— Стой! — выставляет ладонь Айрис. — Ладно. Я не испытываю ничего, потому что эти люди не имеют для меня значение. Если опасаются и слушаются, значит нет своего мнения, нет личности. Если из тебя можно слепить любую фигуру, как из пластилина, то насколько ты достоин уважения?

— Хорошо. Следующий вопрос: если парень, который тебе нравится, не отвечает взаимностью, можно ли обращаться жестоко с девушками, на которых он обращает внимание?

— Не знаю, о какой жестокости ты говоришь, но скажу, что за любовь нужно бороться, — отвечает Айрис, глядя на Ника.

— Чем любовь отличается от одержимости? — внезапно спрашивает он.

— Это интервью или экзамен? — всплескивает руками Айрис. — Хочешь сказать, что я тебя не люблю? Прости, но ты не можешь указывать мне, что я чувствую, Ник.

— Ты ничего не знаешь обо мне, Айрис. Мы провели пару вечеров давным-давно, это все, дальше ты вошла в маниакальную фазу.

— Что за чушь? Мы знакомы несколько лет.

— Что мне нравится помимо музыки? Куда я хочу поступить? Как звали мою маму?

Раскрыв рот, Айрис теряется и сжимает кулаки.

— Есть еще вопросы?

— По всему миру сотни тысяч жертв школьного буллинга, у тебя есть что сказать им? Может, какой-то совет.

— Совет один: если выбрал роль жертвы и не можешь защитить себя, то это только твоя проблема. Не жалуйся и принимай, раз слаб настолько, что не способен дать отпор. Мой отчим избивал нас с мамой, пока она не дала отпор и не всадила ему нож в спину. Буквально. Больше этот псих нас не трогал. Если бы она осталась в позиции жертвы и не защитила нас, то кто знает, дышали бы мы еще или нет?

И в этот самый момент я вижу в Айрис обиженную девочку, которая видела от окружающего мира слишком много жестокости. Жалею ли я ее? Да. Прощу ли когда-нибудь? Нет.

— Еще вопросы?

— Больше никаких. — Взяв браслет, сжимаю его в ладони. — Люди не виноваты в том, что кто-то в прошлом был жесток по отношению к твоей семье. Боюсь, ты против своей воли стала слишком похожа на своего отчима.

— Слушай, ты, — цедит она, приподнимаясь.

— Села, — командует Ник. На удивление, покрасневшая от злости Айрис слушается и медленно опускается на стул.

Отдав браслет, я убираю камеру в сумку, забираю микрофон и опускаю пальцы в протянутую руку Ника. Айрис не произносит ни слова, дрожа всем телом, она провожает нас полным ненависти взглядом. Я уверена, она вряд ли исправится и что-то осознает, пока у нее самой не появятся дети, которых нужно защищать и оберегать.

***

Вернуться в «Примроуз» все равно что приехать домой после тяжелой поездки. Я боялась, что меня осудят за фото с матча «Пираний» и расставание с Айзеком, что будут относиться иначе, но в реальности получила лишь пару косых взглядов от друзей Айзека по команде.

Линдси и Руби встретили меня у локера с корзиной безглютеновых кексов, Пенелопа с радостью вернула меня в «Примроуз-флэш», пошутив, что я могла меньше стараться для «Мемфиса», потому что их сайт стал выглядеть отлично.

Я испытываю настоящую эйфорию, просто без опасений передвигаясь по родным коридорам и получая улыбки от преподавателей, которые знают меня много лет. Я дома.

Расправляя и без того выглаженную форму, я стучусь в кабинет директора и захожу.

— Миссис Леннет, вызывали?

С теплотой улыбнувшись, она жестом приглашает меня присесть.

— Передать не могу, как рада видеть тебя, Бэйли, с возвращением.

— Спасибо, рада, что выпущусь в родной школе. По поводу фильма…

— Я посмотрела материал, который ты прислала.

— Это лишь тизер, фильм еще не смонтирован, но обещаю, что сделаю все в лучшем виде.

Тяжело вздохнув, миссис Леннет сцепляет пальцы в замок.

— Когда ты рассказала о задумке, я и подумать не могла, что работа выйдет настолько серьезной. Я хочу посмотреть финальный результат и попробовать отправить фильм от школы на молодежный кинофестиваль, что думаешь?

Опешив, я сжимаю колени внезапно вспотевшими ладонями.

— Вы ведь не еще не видели его целиком. Боюсь не оправдать ваших ожиданий.

— Тема важная и болезненная, жертвы должны говорить и чем громче, тем лучше. Думаю, кинофестиваль это отличная возможность заявить о проблеме. Просто делай то, что умеешь, уверена, у тебя все получится.

Тело покалывает от волнения, пока я неспешно иду по коридору и печатаю сообщение Нику, рассказывая новости.

— Бэйли, — окликает меня знакомый голос.

Сжав телефон, я оборачиваюсь. Стоя в шаге от меня, Айзек с сожалением смотрит на мою новую прическу, а я стараюсь не раздражаться, потому что в последнее время жалостливые взгляды слишком сильно действуют на нервы.

— С возвращением. — Спрятав ладони в карманы брюк, он оглядывает меня с головы до ног. — Как ты?

— Спасибо, хорошо. Теперь хорошо. А ты, как родители?

— Все в порядке.

Мы замолкаем в тесной неловкости, вежливо улыбаясь друг другу.

— Слушай, — потирая затылок, он пожимает плечами, — может, сходим куда-нибудь?

Теперь моя очередь смотреть с сожалением, и Айзек понимает все без слов.

— Ты теперь с ним, да?

Я не отвечаю, и он кивает.

— Так и думал. Надеюсь, не пожалеешь. Удачи тебе, Бэйли.

Айзек уходит тихо, без скандалов и оскорблений. Я испытываю перед ним острую вину за то, что слишком долго мучила холодом и не разорвала отношения раньше. Испытываю благодарность за два года. И ощущаю радость, потому что сейчас нахожусь в отношениях с человеком, которого мое сердце выбрало несмотря на то, что разум был против.

***

Я была уверена, что не приду на финальную игру сезона между «Кардиналами» и «Пираньями», потому что понятия не имею, за кого мне болеть. За брата или за своего парня? Я даже отказалась делать снимки для сайта. Не верю, что этот день настал, но, возможно, именно сегодня парни оставят последние обиды, решив бесполезные ссоры исходом матча.

Мейсон обещал поговорить с командой, чтобы они не использовали грязный ход и не провоцировали Ника словами о его маме. Финал должен быть честным.

Стадион школы «Примроуз» переполнен учениками «Мемфиса», даже сидя в раздевалке, я чувствую витающее в воздухе напряжение. Прошло уже три четверти игры, а я не решаюсь выйти и грызу ногти от волнения. Интересно, кто ведет?

К середине последней четверти я не выдерживаю и выбираюсь из укрытия. Боясь взглянуть на табло, я прохожу вдоль шумных рядов и сажусь рядом с Микки.

— Я их не знаю, — открывая пачку чипсов, она указывает на вопящих рядом Джейка, Рэма и Оливера. — Что я вообще здесь делаю? Все равно не понимаю правила.

Рассмеявшись, я прикусываю губу и нехотя смотрю на табло: «Кардиналы» впереди на три очка. О боже.

Мистер Ровер, сидя неподалеку от нас, сосредоточенно следит за игрой, плотно сжав челюсти и сцепив ладони. Он как обычно недоволен, ничего нового.

— Барби, за кого болеешь?

— Лучше следи за игрой, Джейк, — отмахиваюсь я, тряся ногой. — Это все равно что спросить, кого ты любишь больше: маму или папу?

— Маму, — отвечает он, не раздумывая.

На финальной минуте девушки позади нас оглушительно взвизгивают из-за опасного момента.

— Черт! — шипит Микки, уронив от испуга пачку чипсов и телефон.

Мне жутко хочется посмотреть на поле, но я не могу. Если буду радоваться за одного, значит желаю проигрыша другому, это разрывает меня на части. Сев на корточки, я помогаю Микки искать упавший телефон, а затем слышу взрыв, который оказывается ревом стадиона. Крепко зажмурившись, я затаиваю дыхание, а потом поднимаю голову и вижу улыбки на лицах «Норд».

«Мемфис» одержал победу.

Поднявшись, я смотрю на поле, где команда повалила Ника на землю, на табло плюс шесть очков — тачдаун.

— Твой брат отстой! — Хлопнув меня по плечу, Рэм протискивается между рядов к выходу на поле. — Пустите меня, мне нужно обнять этого придурка. Это мой друг, дамы и господа!

— Мне показалось или я только что видела улыбку Рэма? — озадаченно спрашиваю я, из-за чего Микки смеется.

— Идем. — Взяв за руку, она ведет меня за собой следом за парнями. «Норд» хоть и не являются частью команды, но бегут на поле и прыгают сверху на Ника, словно хотят, чтобы он не выбрался живым после этой игры.

Здесь вся наша школа, а еще мои родители и Марта. Я терпеливо жду, пока Ник выберется и поднимется. Заметив меня, он скидывает шлем и широко улыбается, я не даю ему шанса пойти ко мне навстречу, потому что бегу к нему сама и, повиснув у него на шее, крепко обнимаю. Он весь в грязи, потный и мокрый, но мне плевать, как и на то, что обо мне подумают другие. Подхватив под бедра, Ник отрывает меня от земли, и на мгновение мне кажется, что мы здесь одни, поэтому подаюсь вперед и целую его.

— Прости, я все пропустила, не смогла смотреть, — признаюсь я, когда Ник опускает меня на ноги.

— Спасибо, повторю это тебе в день нашей свадьбы.

Рассмеявшись, встаю на цыпочки и коротко целую его, но быстро отстраняюсь, заметив приближающегося Мейсона. Глупо прятаться, если он в курсе наших отношений, но от старых привычек сложно избавиться.

— Ровер, — окликает он низким голосом, и я вся сжимаюсь изнутри, готовясь к конфликту, но вместо этого Мейсон протягивает руку. — Отличная игра.

— Взаимно, Мейси, — отвечает Ник, пожимая ладонь.

— Он все равно мне не нравится, — бросает мне брат перед тем, как вернуться к своей команде.

Рядом с нами останавливается мистер Ровер, никакой радости на лице, будто команду его сына разгромили.

— Молодец, но можно было и лучше, — сухо хвалит он. — Обязательно было все делать на последних минутах?

Ник не меняется в лице, на губах улыбка, лишь взгляд остается холодным.

— Спасибо, пап, обожаю твои комплименты.

— Ник! — зовет запыхавшийся тренер. — Там представители спортивных комиссий нескольких университетов, только что выкатили список игроков, которых хотят пригласить, ты сразу в трех списках, иди скорее, поговори с ними.

— Спасибо, тренер, но я пас, — вскидывает ладони Ник, не отрывая взгляда от недоумевающего отца. — У меня другие планы, я выбрал музыку.

— Заканчивай клоунаду и иди, — цедит мистер Ровер.

— Это самая смешная из всех моих клоунских шуток, разве нет, пап? — вскидывает брови Ник. — Я, скорее, прострелю себе колено, чем свяжу жизнь с футболом.

Я вскрикиваю, когда мистер Ровер хватает Ника за грудки, но его быстро оттаскивает тренер.

— Щенок! Даже не рассчитывай, что получишь хотя бы цент на свою учебу, понял?

Не обращая внимание, Ник берет меня за руку и уводит с поля. Он идет широкими шагами, я едва поспеваю за ним, боясь, что он зол или расстроен, но вдруг вижу на его лице улыбку. Он действительно улыбается широко и легко, матч не был для него настоящей победой, в отличие от того, что он сказал отцу.

— Как насчет того, чтобы отметить победу хот-догами на набережной? — предлагаю я, обхватив его ладонь обеими руками.

— С диетической колой?

— Сегодня в меню только настоящая.