На меня летит смерч, я попадаю в эпицентр, ветки царапают лицо, повсюду вой сирен. Я падаю в пропасть.

Распахнув глаза, вижу перед собой плитку ванной. Мне всего лишь приснился кошмар. Дыхание сбито, а сорочка прилипла к влажному телу. Чувствуя на талии приятную тяжесть, я опускаю подбородок и рассматриваю руку Ника, лежащую на мне поверх одеяла. Перед глазами проносятся картинки нашей ночи, мои щеки вспыхивают, а по груди прокатывается огненный шар. Боже, я переспала с Ником Ровером.

Прикусив губу, я медленно поворачиваюсь. Лежа на боку, Ник крепко спит, его грудь ровно вздымается и опускается, темные пряди волос спадают на лоб, а между бровей лежит хмурая складка. Красивый, даже когда хмурится.

Интересно, во сколько включили электричество? Протянув руку, беру телефон и открываю новостную сводку: Хилтон встретился в Арканзасе с антициклоном, который полностью поглотил его. Следом прокручиваю леденящие душу статьи, в которых ведутся подсчеты разрушений и жертв. Ураган безжалостно прошелся по Уэст-Мемфису, многие люди лишились домов и бизнеса, разрушен стеклянный купол торгового центра, в трех районах повреждены линии электропередач, недалеко от школы билборд упал на закусочную, организовываются волонтерские группы помощи по поиску пропавших.

Написав родителям и Мейсону, что я в порядке, следом пишу Руби, Линдси и Микки, чтобы узнать как они.

Осторожно вылезаю из-под руки Ника, стараясь не разбудить ео. Выйдя из ванной, я открываю приложение и снимаю защитную блокировку с дома, железные роллеты поднимаются, и я выглядываю в окно гостиной: двор и дорога завалены листьями, ветками и мусором, наш почтовый ящик покосился. Небо ясное, нет даже дуновения ветерка, словно этой ночью здесь бушевала не стихия, а люди разбросали все вручную.

Поднявшись в свою комнату, я захожу в ванную и, взглянув на свое отражение в зеркале, замечаю под ключицей надпись, она хоть и отзеркалена, но я с легкостью могу прочесть «Я хочу Ника», а ниже нарисовано сердечко.

— Когда он успел? — стону я, пытаясь стереть пальцами маркер. — Еще бы усы нарисовал. Что за идиот?

Принимаю душ, но мне все равно не удается до конца смыть надпись с кожи, хотя я докрасна терла ее мочалкой. Высушив волосы, надеваю юбку и свитер, подкрашиваю ресницы и наношу на губы тинт. Утро наполнено печальными событиями, а я привожу себя в порядок, чтобы в лучшем виде предстать перед Ником. Я попаду в ад.

Добавив несколько капель парфюма, я спускаюсь на кухню и, нажав «латте» на кофемашине, смотрю в окно на дом напротив, где соседи вышли на крыльцо в пижамах.

— Баунти? — слышу я голос Ника из холла.

— Я на кухне, — отзываюсь я. Бегло поправляя пальцами волосы, прислоняюсь бедром к кухонному гарнитуру, занимая непринужденную позу. Нет, слишком глупо. За три секунды я успеваю сменить три разных позы, в итоге, когда Ник заходит, я, скрестив руки на груди, стою напротив кофемашины и жду свой латте.

Волосы Ника растрепаны, по лицу стекают капли воды, а на губах привычная улыбка. Мне достаточно одного взгляда, чтобы мое сердце начало прыгать как каучуковый мячик.

— Привет, — коротко улыбнувшись, я возвращаю внимание к кофемашине.

Почему я так смущаюсь?! Мы оба взрослые люди, поддавшиеся ночью своим желаниям, а я теперь стою тут как девственница с горящими щеками и вспотевшими ладонями.

Остановившись рядом, Ник склоняется ближе.

— Почему не смотришь на меня, Бэйли?

Тяжело сглотнув, я поворачиваюсь и, взглянув в синие глаза, теряю ощущение твердой земли под ногами. В этот момент я отчетливо понимаю — я влипла в этого парня. Прочно.

— Как ты? — полушепотом выдавливаю я.

— Порядок, а ты?

— Тоже. — Не выдержав, я отвожу взгляд. — Вот собираюсь пить кофе. Будешь?

Остановившись за моей спиной, Ник упирает руки в столешницу по обеим сторонам от меня.

— Он готов, Баунти.

Кто? Он ведь не имеет в виду свой… О боже! Вспыхнув, я поворачиваюсь.

— И что я теперь должна с этим делать? Прыгнуть на него по первой готовности?

Ник вскидывает бровь.

— Прости?

— Он готов, — передразниваю я, обводя пальцем в воздухе его пах. — А вот она, — я указываю на свои бедра, — может быть не готова!

Медленно кивнув, Ник облизывает губы.

— Кофе. Твой кофе готов, а ты все стоишь и смотришь на него.

Когда до меня доходит смысл услышанного, я чувствую, как падаю в раскаленный котел стыда. Дерьмо.

— Не смей, — строго прошу я, выставив палец, потому что Ник едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Ни звука.

— Ты правда решила, что я из тех парней, кто говорит о своем члене, как об отдельном человеке?

— Прошу, замолчи! — На мгновение закрыв ладонями пылающее лицо, я усмехаюсь. Забрав свой латте, я тянусь за второй кружкой. — Что будешь?

Ник протягивает руку и, коснувшись своей грудью моей спины, нажимает на кнопку «американо». От его близости мое дыхание выходит из-под контроля, поэтому я отхожу на шаг и делаю глоток кофе.

— Ты уже читала новости? — Став слишком серьезным, Ник скрещивает руки на груди и следит за тем, как наполняется кружка. — Насколько все плохо? Не могу набраться смелости и открыть новостную ленту.

— Город немножко пострадал, — пытаюсь смягчить я. — Ты звонил отцу и парням?

— Пока нет. — Вздохнув, он взъерошивает свои волосы. — У меня начинается паника, если кто-то из близких после таких событий не отвечает на звонок или долго не отвечает на сообщение.

— Хочешь, я позвоню парням? Так и быть, даже Рэму.

Усмехнувшись, Ник берет кружку и оглядывает меня с головы до ног.

— Нет, спасибо, я сам, но мне приятно, что ты предложила.

От его осязаемого взгляда у меня пальцы на ногах поджимаются. Черт возьми, мне уже порядком надоело смущаться.

— Хочешь позавтракать?

— Хочу обсудить то, что произошло между нами ночью. Только, — сделав глоток кофе, Ник кивает на мои бедра, — если она не против, конечно.

— Знаешь, тебе пора.

— Ты жалеешь? — ни намека на смех и улыбку.

— Кажется, я еще вчера ответила на твой вопрос, — бормочу я, сжимая кружку.

— Просто хотел убедиться, что это все еще так. Что ж, — Ник делает шаг, заставляя меня пятиться, — тогда мы точно должны обсудить, что будем делать дальше. Не с ними, — он поочередно указывает на наши бедра, — а с нами.

— Я только-только вышла из серьезных отношений, не знаю, готова ли я… — Уперевшись спинной в раковину, я замираю. — Вокруг столько всего происходит. Моя семья против, война школ, твоя сумасшедшая поклонница.

Отставив кружку, Ник останавливается в шаге от меня.

— Ты хочешь меня, Бэйли Шепард? — Коснувшись моей груди под ключицами, он постукивает пальцем. — Вот здесь.

Хочу ли я его сердцем? Рядом с Ником оно стучит быстрее, прыгает и бьет меня по ребрам. Не знаю, чего именно хочет мое сердце, но я точно знаю, что если Ник исчезнет из моей жизни, то оно разобьется.

Прикусив губу, я медленно киваю, и Ник с облегчением выдыхает. Встав вплотную, он обхватывает ладонями мое лицо и заставляет посмотреть в глаза.

— Тогда будь со мной. Кричи, бей, ругай, капризничай, но будь рядом.

— Но все так быстро…

— Слушай, я могу дольше, честно, эта ночь вовсе не показатель.

Рассмеявшись, я на мгновение прикрываю веки.

— Знаешь, я мало понимаю в романтике, был уверен, что никогда в жизни не захочу серьезных отношений, но потом я увидел тебя в тот день на стадионе, и все изменилось. Я отношусь к тебе серьезно, черт, так сильно серьезно, что меня самого это пугает, Бэйли. Если бы в тот первый день нашей встречи ты попросила меня бросить все и уехать с тобой из города, то клянусь, я бы так и сделал — вот это быстро, а не то, к чему мы пришли спустя все это время.

Поглаживая мои щеки большими пальцами, Ник мимолетно касается кончика моего носа своим.

— Если мы — это действительно то, чего ты хочешь, если это взаимно, то почему говоришь «нет» из-за других? А если завтра все резко будут против диетической колы, ты откажешься от нее?

— Нет, ни за что.

— Тогда чем я хуже колы?

— Она хотя бы не пишет всякую чушь маркером на моем теле.

Сжав ладони на моей талии, Ник притягивает меня к себе.

— Единственный человек, который мешает нам попробовать — ты сама. Поэтому мне нужно знать, что ты со мной, Бэйли, что ты моя, с остальным разберемся после.

Внешне я остаюсь спокойной, но внутри меня словно продолжают бушевать остатки урагана, мысли метаются из стороны в сторону, от плохого к хорошему, от сомнений к желанию. Я хочу проводить время с Ником Ровером, чувствовать его прикосновения, смеяться над его глупыми шутками и получать его внимание. Хочу поддерживать его и уберечь от нападок и манипуляций отца. Я просто хочу быть рядом с ним.

Отставив кружку, я сжимаю пальцами лонгслив на его груди и киваю.

— Хорошо, — выдыхаю я.

— Х-хорошо? — с недоверием переспрашивает он.

— Я твоя, Ник, ты выиграл.

На мгновение мне кажется, что его глаза вспыхивают, как у супергероя, но они всего лишь отражают солнечный свет из окна. Накрыв ладонью мой затылок, Ник рывком притягивает меня к себе и целует. Это даже не поцелуй, а удар прямо под дых.

Я врезаюсь спиной в столешницу и, потеряв опору, впиваюсь пальцами в плечи Ника. Его губы с горьким привкусом кофе, и мне до безумия это нравится. А еще нравится не притворяться и не бежать, не скрывать желаний. Меня больше не пугает разливающаяся в груди лава, которая медленно стекает к низу живота и заставляет меня издать стон, когда его бедра прижимаются ко мне вплотную. Я смело позволяю своим ладоням проскользнуть под лонгслив и чувствовать, как перекатываются мышцы на спине Ника.

Сбоку доносится испуганный возглас, заставляющий меня вздрогнуть. Выглянув из-за плеча Ника, я сама едва сдерживаю крик ужаса, потому что на пороге кухни стоят мои ошеломленные родители. В ногах у мамы лежит сумка, которую она уронила от шока.

Мое сердце взрывается от страха, и я отскакиваю от Ника, будто это поможет спасти положение. Тяжело дыша, я поправляю пальцами взъерошенные волосы.

— М-мам, пап, познакомьтесь, это Ник. Ник Ровер. Мы… Мы…

— Очень близко дружите, — помогает папа, пряча ладони в карманы тренча.

— Да. В общем, Ник пару минут назад зашел узнать, как я перенесла ураган.

Если скажу, что он ночевал здесь, то можно сразу заказывать мне гроб.

— Приятно познакомиться, мистер Шепард. Миссис Шепард, — Ник прикладывает ладонь к груди, — рад снова вас видеть.

— Спасибо, что беспокоишься о моей дочери, — усмехается папа, заставляя меня мечтать расщепиться на атомы. — Рад познакомиться лично, приятель, много о тебе наслышан.

— Все рейсы отменены, — вмешивается мама, игнорируя присутствие Ника, — нам пришлось лететь до Оклахомы, затем арендовать машину и три с половиной часа мчаться сюда, а у тебя вижу, все в порядке. Замечательно!

— Мам…

— Проводи гостя и поговорим.

— Хорошо.

— Нет, ты останешься здесь, — цедит мама, как только я делаю шаг.

— Все хорошо, я позвоню. — Ник явно хочет, чтобы меня убили, потому что он наклоняется и оставляет короткий поцелуй на моем лбу.

— Идем, я провожу, — папа кивком головы приглашает его к выходу.

Сгорая от страха под пристальным взглядом мамы, я неподвижно стою, пока за Ником не захлопывается дверь. Когда папа появляется на кухне и подмигивает мне, то становится чуть легче дышать.

— Со связью беда, мы пытались дозвониться до тебя. — Скинув тренч, папа бросает его на спинку стула. — Не хотели, чтобы ты оставалась одна.

— А она только этого и ждала, — усмехается мама, скрестив руки на груди, — остаться одной на ночь и устроить здесь бардель.

— Я же говорю, он только недавно зашел…

— Ты только посмотри на нее, врет и не краснеет! — звонкий голос мамы эхом прокатывается по кухне. — Чем вы здесь занимались всю ночь?

— Я была одна.

— Посмотрим.

Развернувшись, мама переставляет каблуки в сторону холла, и я спешно следую за ней. Раскрыв дверь в гостевую ванную, мама осматривает все, а затем я вижу то, от чего у меня подкашиваются колени. Фольга от презерватива.

Мне конец.

Развернувшись, мама источает ярость в чистом виде. Сжав кулаки, она дрожит и тяжело дышит.

— Говоришь, была одна?

— Мам…

Взмах руки. Пощечина тыльной стороной ладони.

Не знаю, я теряю равновесие от боли или от неожиданности, но я падаю и, приземлившись на бок, ударяюсь бедром о пол. Телефон выпадает из кармана юбки и, проскользнув, врезается в плинтус. Во рту появляется металлический привкус, касаюсь нижней губы, отвожу ладонь и вижу кровь на кончиках пальцев. Мамино кольцо в форме геральдической лилии пришлось прямо по губе.

— Миранда! — Присев рядом, папа сжимает мои плечи. — С ума сошла?!

— Ты с детства была упрямой. Когда тебя просили не трогать горячее, ты не слушала, пока сама не обожглась о чайник. Так и сейчас.

— Все хорошо, милая, — поглаживая по голове, папа прижимает меня к себе.

— Хорошо, Аарон? Вот к чему приводит твоя мягкость в воспитании! Ты слишком много ей позволял, и она отбилась от рук, доволен?

— Хватит кричать, ты пугаешь ее, — цедит папа. — Больше никогда не смей поднимать на нее руку.

— Ах я ее пугаю? А парень из гетто ее не пугает? Спать с первым встречным ее не пугает?

— Он мне нравится, — выдавливаю я, дрожа всем телом в папиных руках.

— Что, прости? — невесело усмехается мама.

— Он. Мне. Нравится, — злостно выделяю я каждое слово. — Теперь слышала?

— Да что ты понимаешь в сердечных делах в твои-то годы? Сегодня нравится, а завтра нет. Ты всего лишь глупый подросток с бушующими гормонами. Ну почему у всех дети нормальные, а ты уродилась такой бестолковой и неблагодарной? — Цокнув, мама подбирает с пола мой телефон. — Это я забираю, твой ноутбук тоже. Из дома ты больше не выйдешь.

— Мама!

— Хватит. — Папа помогает мне подняться и выхватывает телефон из маминой ладони. — Я тебе напомню, что Бэйли в выпускном классе, скоро она уедет учиться в университет, и ты больше не сможешь ее контролировать. Но боюсь, если ты продолжишь, то потеряешь не только контроль, но и дочь. Остановись.

— Снова хочешь быть хорошим, да? Отлично, Аарон, продолжай в том же духе, только не жалуйся, когда у нее начнутся проблемы в учебе и ее не примут ни в один приличный университет. Браво, отец года!

Вернув мне телефон, папа поглаживает меня по спине и кивает в сторону лестницу.

— Иди к себе.

Я на дрожащих ногах поднимаюсь в комнату и как только прикрываю дверь, снизу начинается громкая ссора.