Стоя перед зеркалом в ванной, я пытаюсь обработать ранку смоченной антисептиком ватной палочкой, но выходит с трудом. Руки дрожат, губа трясется, а картинка смазывается, потому что слезы застилают глаза.

Мама впервые в жизни подняла на меня руку.

Я больше не знаю, как вести себя с ней. Злиться, ненавидеть, чувствовать себя виноватой? Пока я испытываю лишь голый страх.

Раздается стук в дверь, и я молюсь, чтобы это была не мама.

— Милая, можно?

Смахнув с щек слезы, выхожу из ванной и встречаю обеспокоенный взгляд папы, он выглядит виноватым, будто лично дал мне пощечину.

— Мне жаль, — с сочувствием произносит он. Обойдя коробки, папа присаживается на кровать и похлопывает по покрывалу.

— Прости, что соврала, — выдыхаю я, сев рядом.

— Я понимаю, почему ты сделала это, — успокаивает он, поглаживая меня по спине. — Послушай, я не хочу оправдывать маму, но она жутко перенервничала, не спала всю ночь, мы не могли дозвониться до тебя, зато новости о разрушениях были повсюду.

— Боюсь, что начинаю ненавидеть ее, пап, — шепотом признаюсь я. — Ей не угодить, она вечно критикует и указывает.

— Ее саму воспитывали так же, она не понимает, что можно иначе. Не знает как.

— Ощущение, будто она мстит мне за что-то, пытается сломать меня изнутри, и, знаешь, у нее потихоньку получается.

— Твоя бабушка была такой же, вечно изводила твою маму, требовала невозможное. Не знаю, как она не видит, что превратилась в свою мать, которую искренне ненавидела. Она уже жалеет о том, что сделала.

— Я не помню, когда она в последний раз улыбалась, — задумчиво произношу я, рассматривая постер с Мэрилин Монро на стене. — Ее ничего не радует.

— Наша семья сейчас вообще редко улыбается.

Я молча соглашаюсь.

— Значит, у тебя теперь новый парень? — как бы невзначай спрашивает папа, легонько толкнув меня плечом.

— Он хороший, честно.

— Не сомневаюсь. Может, когда мама отойдет, пригласишь его к нам на ужин?

— Слабо представляю этот вечер. Это закончится плохо. Лучше, приходи на игру в школу, я познакомлю вас.

— Он футболист?

— Да, капитан команды. — Этот факт производит на папу большое впечатление, будто я сказала, что Ник обладатель Пулитцеровской премии.

— Ох, черт, Мейсон наверняка его ненавидит.

— И это мягко сказано.

— Да, совместный ужин отменяется.

Издаю смешок, но в губу выстреливает разряд тока, заставляя меня зашипеть. Папа смотрит на меня с сожалением и жалостью, при этом я чувствую, что он все еще очень зол на маму, даже воздух вокруг него какой-то густой и тяжелый.

После того как он уходит, я проверяю новостную ленту и фотографии разрушений после Хилтона отводят ссору с мамой на второй план. На экране вспыхивает буква «Н», мое сердце наезжает на кочку, и я провожу пальцем по экрану.

— Как думаешь, на сколько по десятибалльной шкале взбесится твоя мама, если я назову ее «мама»?

Слабо улыбнувшись, я сажусь на подоконник и смотрю на то, как соседи убирают листья с крыльца.

— Баунти?

— Я тут.

— Как все прошло?

Сказать, что отхватила пощечину за упаковку от презерватива? Нет, спасибо, слишком стыдно.

— Поссорились, ничего нового, — вздыхаю я, прижимаясь виском к прохладному стеклу. — Ты дозвонился до ребят и отца?

— Да, они в порядке, но… Черт. Трейлер-парк пострадал. Джейк сказал, что трейлер Микки цел, но нужно помочь разобрать завалы, сейчас еду туда.

Господи.

— Я приеду помочь, если получится выбраться.

— Ты точно в порядке? Мне приехать?

— Все хорошо, но тебе лучше обойтись без прогулок в мое окно, мама будет следить с удвоенной силой. Не хочу рисковать.

— Хорошо, понял. Черт, у меня ощущение, что ты Рапунцель в башне, которую нужно спасти.

— Я в порядке, честно.

— Ладно, тогда береги себя и свою подругу.

— Какую?

— Ту, что сегодня возмущалась и была не готова. Даже не спросил, дала ли ты ей имя?

— Ник?

— Да?

— Пошел к черту, — я сбрасываю вызов, слыша усмешку на том конце трубки. Не могу поверить, что действительно улыбаюсь этой глупой шутке. Боже. — Идиот.

Не знаю, буду ли полезной в трейлер-парке, но не могу остаться в стороне. Взяв куртку и ключи от машины, я спускаюсь в холл.

— Далеко собралась? — голос мамы заставляет меня застыть у входной двери.

— Трейлер-парк пострадал, нужны волонтеры.

— Во-первых, ты под домашним арестом, во-вторых, это небезопасно, ты там будешь только мешаться. Ну и в-третьих, приличным девушкам не подобает находиться в таких местах.

Сжав ключи от машины, я оборачиваюсь. Мама выглядит измотанной, но хватает одного взгляда, чтобы понять — она, скорее, замурует дверь, чем выпустит меня.

— Там люди пострадали, мам.

Тяжело сглотнув, она кивает.

— Тогда пусть другие люди выполняют свою работу и помогают, а ты лучше приберись в ванной и возвращайся в комнату.

Канув головой, я пячусь к двери.

— Если переступишь порог, я вызову полицию и скажу, что у меня пропало бриллиантовое кольцо. Подозреваемый у нас уже есть.

Злость сжимает мою грудь стальной хваткой.

— Ты не станешь этого делать.

— Хочешь проверить? Полиции будет достаточно задать тебе лишь один вопрос: оставляла ли ты этого парня одного хотя бы на пару минут?

— Мам, зачем ты…

— Ты больше не будешь видеться с ним, Бэйли, — цедит она. — Это не обсуждается.

— Буду. — Тяжело сглотнув, я вздергиваю подбородок, и это заставляет маму отпрянуть. — Я всю жизнь пыталась угодить тебе, но в этом нет никакого смысла, потому что ты все равно будешь недовольна результатом. Знакомься, — я развожу руками, — перед тобой лучшая версия меня, другого результата ты не добьешься, смирись.

— Бэйли! — вскрикивает она, когда я шагаю в сторону лестницы.

Перешагивая через ступень, я поднимаюсь, а потом делаю то, чего хотела уже много лет: громко хлопаю дверью.

Ближе к вечеру я слышу, как машина подъезжает к нашему дому, следом раздается скрип гаражной двери.

Мейсон.

Желудок сжимается от волнения. Убирая со стеллажа книги и аккуратно складывая их в коробку, я жду, когда он поговорит с мамой и заявится ко мне, чтобы устроить скандал. Мое подсознание здесь лишь отчасти, вторая половина находится в трейлер-парке. Ник недавно позвонил и сказал, что дом Рут полностью разрушен, ее вместе с семьей временно принял Рэм. Рут с малышами лишилась дома, даже представить не могу каково ей. Все, что я могу сделать для них, это помочь вещами, включая детские, которые хранятся на чердаке. В такие моменты я по-настоящему ощущаю свое бессилие.

Когда дверь раскрывается и ударяется о стену, я даже не оборачиваюсь, заворачивая коллекционное издание в пупырчатую пленку.

— Скажи, что мама разыграла меня.

Приблизившись, Мейсон хватает меня за локоть и разворачивает, но злость мгновенно сменяется удивлением.

— Твоя губа. Что случилось?

— Мама случилась. — Ослабив хватку, Мейсон моргает, словно не верит в услышанное. — Не думаю, что она хотела пролить кровь, это все ее кольцо.

— Она… Она ударила тебя?

— Ты поступаешь в университет или в детский сад? Что тут непонятного?

Я была уверена, что Мейсон будет кричать, читать нотации и назовет меня предательницей, но вместо этого он крепко обнимает меня до боли в ребрах.

— Мне жаль, Бэйлс.

— Мне тоже, — приглушенно бормочу я в его плечо. — Слушай, я знаю, о чем ты думаешь и на какую тему хочешь накричать на меня, но, пожалуйста, просто поверь мне, ладно? Ник меня не обидит. Я люблю тебя, Мейсон, и хочу, чтобы ты в первую очередь был моим братом, а не врагом Ника. Я устала от войн, драк и разборок.

Растерянно кивнув, Мейсон неотрывно смотрит на ранку на моей губе с таким сожалением, словно у меня огнестрельное ранение.

— Мне что, просто нужно было получить по лицу, чтобы ты не спорил и согласился со мной?

— Поверить не могу, — выдыхает он, будто говоря сам с собой. — В кого превратилась наша семья?

— Если установим в доме камеры, то станем самым рейтинговым реалити-шоу.

Мейсон снова прижимает меня к себе, а я чувствую, что мой внутренний ураган постепенно затихает и наконец-то приходит спокойствие.

***

Не думала, что когда-нибудь наступит день, когда я буду радоваться походу в школу «Мемфис». Дома удручающая обстановка, мама не разрешает мне закрывать дверь в свою комнату, потому что хочет слышать, с кем я разговариваю по телефону. Она до ночи сидела на моей кровати и читала книгу, следя за тем, как я делаю домашнюю работу и складываю вещи.

Я скоро свихнусь.

Мама снова решила лично отвозить меня в школу. Едва она останавливается на парковке, я отстегиваю ремень безопасности и выскакиваю из машины, но сзади доносится стук каблуков, заставляющий меня обернуться.

— Ты куда? — недоумеваю я.

— Провожу тебя до класса.

— Что дальше? — Нервно рассмеявшись, я провожу ладонью по волосам. — Может, сядешь со мной за одну парту?

— Если нужно будет, сяду.

— Если захочу увидеться с Ником, то все равно найду способ, а сейчас я иду на учебу.

Попятившись, я разворачиваюсь и бегу к школе, пока мама громко окликает меня.

— Эй, — хлопаю я стоящих в кругу парней, — там женщина на крутой машине разрешает всем покататься.

Радостно воскликнув, ребята направляются к маме, от их натиска она точно сядет в машину и быстро уедет.

В школе непривычно тихо, у ряда локеров установлен мемориал с фотографией ученика, погибшего во время урагана. С портрета на меня смотрит улыбчивый парень с волнистыми волосами, рядом свечи, мягкие игрушки и цветы. Я не знала его, но к горлу подкатывает ком, а колени подкашиваются. Чертов ураган.

Направляясь к классу, я нахожу у дверей Ника, у нас сейчас раздельный урок, но он все равно пришел увидеться, и от этого у меня в груди разливается тепло. Он улыбается, но через мгновение уже хмурится и быстро сокращает расстояние между нами.

— Не бери в голову, — отмахиваюсь я, когда он обхватывает пальцами мой подбородок и рассматривает губу.

Сжав челюсти, Ник становится настолько суровым, что даже воздух вокруг становится каким-то холодным.

— Кто это сделал?

— Мама нашла упаковку из-под презерватива, — нехотя признаюсь я.

— Это сделала твоя мама? — Прикрыв веки, Ник делает глубокий вздох. — Господи.

— Она не хотела, вспылила и…

— И это не оправдание, Бйэли. Черт.

Прижав к себе, Ник зарывается пальцами в мои волосы.

— Сходите на свидание после занятий, — слышу я голос преподавателя, — урок уже начался, живо в класс.

— Мне пора, — бормочу я, — встретимся за ланчем, хорошо?

Кивнув, Ник несколько долгих секунд прижимается губами к моему лбу в нежном поцелуе. Я нехотя отстраняюсь и в конце коридора замечаю Айрис, она пристально смотрит на нас, но это больше не вызывает ни капли страха. Хилтон перетасовал все приоритеты.

Вместо новой темы на уроке обсуждают последствия урагана и выпускника Саймона Мелори, который трагически погиб вместе с семьей — дерево упало на их машину. Саймон активно участвовал в школьной жизни, хотел стать ветеринаром и всегда помогал другим, а теперь его нет. Кабинет пропитывается скорбью, страхом и тихими всхлипами.

Следующий урок проходит примерно в том же настроении, думаю, сейчас это происходит во всех классах, и мне страшно подумать, как тяжело Нику окунаться в эту тему снова и снова.

— Ты ведь Бэйли? — окликает меня какая-то девушка после урока. — Там Микки рыдает в туалете, просила позвать тебя.

Развернувшись, я спешу вперед по коридору и, открыв дверь, захожу в туалет. Сильный толчок в спину заставляет меня упасть на колени, ладони впечатываются в потресканный кафель, волосы падают на лицо. Затылок вспыхивает огнем, когда меня хватают сзади и рывком тянут, заставляя приземлиться на задницу.

Передо мной стоит Айрис, рядом с ней незнакомая мне девушка. Сзади кто-то держит за волосы, и еще одна стоит у двери, подпирая ее спиной. Четыре человека против меня одной.

Я впиваюсь ногтями в руки, держащие меня за волосы, и пытаюсь подняться, но каждое движение словно попытка содрать скальп. Тупой удар в спину выбивает воздух из моих легких вместе с криком.

— Не дергайся, — приказывает голос за спиной.

— Что, больше не такая смелая, как тогда в магазине? — усмехается Айрис, скрестив руки на груди. — Кем ты себя возомнила? Идешь против других, пытаешься пожаловаться директору. Да-да, Сэйдж мне все рассказала. Потом угрожаешь глупыми видео и переписками.

— Это было ответом на твои действия, психопатка, — выплевываю я.

— У-у-у, — со смехом тянет она. — Слышали, девочки? Переход на личности.

Присев на корточки, Айрис склоняет голову набок.

— Думаешь, все останется без последствий? Разве я не просила тебя держаться подальше от Ника?

— Это будет сложно. — Тяжело сглотнув, я подаюсь назад и упираюсь в ноги девушки, которая посмеивается где-то надо мной. — Не люблю отношения на расстоянии.

— Что, прости?

— Мы вместе. Я и Ник.

Айрис вздрагивает, а девочки замолкают. Воспользовавшись тем, что они сбиты с толку, я снова пытаюсь вырваться, но меня хорошенько встряхивают.

— Слышала что-нибудь о Селесте Морган, которая понравилась Нику в прошлом году? Она была на твоем месте, прямо здесь, храбрилась, как ты сейчас, пока я не окунула ее головой в унитаз и не выставила в коридор, написав «шлюха» на ее спине. Ник опять повелся на красивую картинку, еще не понял, насколько ты гнилая внутри. Думаю, ему будет проще открыть на тебя глаза, если внешне ты будешь похожа на свой внутренний мир.

Сняв с плеча сумку, Айрис расстегивает молнию и достает ножницы.

— Софи, держи ее крепче.

Мои внутренности покрываются льдом, брыкаясь, я больше не чувствую боли в затылке и наверняка оставляю в ладони Софи клок волос, но все же вырываюсь. Девушка у двери толкает меня в грудь, кто-то хватает со спины, руки смыкаются на мне, как капкан.

— Далеко собралась?

— Помогите! На помощь! — надрывая горло, я пытаюсь отдавить ноги девчонке позади. — Кто-нибудь!

Дверь раскрывают раньше, чем сторожащая ее девушка успевает опомниться. Оценив обстановку, две девочки испуганно округляют глаза.

— Мы ничего не видели, — пищит одна из них, и они сбегают.

— Стойте! Позовите кого-нибудь, пожалуйста!

В живот прилетает удар, выбивающий из груди воздух. В глазах темнеет. Голову резко тянут назад, а затем раздается металлический щелчок. Прядь моих волос приземляется на пол завитком. Дыхание все еще сбито, не могу сделать вдох, не то что вскрикнуть.

Щелчок. Щелчок. Щелчок. Еще один.

Из горла вырывается вопль. Слезы брызгают из глаз и обжигают щеки.

— На пол ее.

Две девушки валят меня, лопатки и затылок бьются о кафель. На рот опускается ладонь, меня держат так крепко, словно забетонировали.

— В следующий раз это будет твое лицо. — Айрис хаотично хватает мои волосы на макушке, висках, затылке, дергает и режет, режет, режет.

Мой крик ударяется о прижатую ко рту ладонь и глохнет. Никто не приходит на помощь. В горле будто садится зарядка, я больше не в силах кричать. Айрис останавливается и, тяжело дыша, смотрит на меня как ничтожество.

— Ну, тебе все еще жаль меня, а? — Плюнув мне в лицо, она встает и отдает ножницы одной из подруг. — Пойдемте, не хочу опоздать на ланч.

Шаги, хлопок двери, становится тихо. Продолжая неподвижно лежать, я смотрю в потолок, не в силах подняться. В ушах гудит, легкие превратились в разорванные клочья, больно дышать и глотать. Частые вдохи режут грудь изнутри.

С трудом перевернувшись на бок, я приподнимаюсь и оглядываю пол, усеянный прядями, короткими и длинными.

Схватившись за стенку раковины, я поднимаюсь на дрожащих ногах и заглядываю в зеркало. Отражение смазано из-за слез. Моргаю один раз, второй, и в горле застревает вопль.

Это не я. Это не могу быть я.

Волосы висят клочьями, одни пряди до лопаток, другие — до подбородка, местами срезаны до корня. Провожу рукой по затылку и всхлипываю, наткнувшись пальцами на колючее, как иглы, место. Отвожу подрагивающую ладонь, с пальцев свисают пряди, медленно оседающие в раковину. Хочу кричать, но не могу, в глотку словно залили раскаленное железо. Звон в ушах нарастает.

Рухнув на пол, я тянусь к рюкзаку и достаю телефон. Гудок, еще один.

— Ник? — хрипло выдавливаю я. — Помоги мне.