Ближе к ночи, когда шум ветра на улице напоминает звук оживленного шоссе, по которому на бешеной скорости несутся машины, я решаю, что пора подготовить укрытие. В доме нет подвала, поэтому самым безопасным местом без окон остается гостевая комната на первом этаже. Несмотря на то, что на окнах дома роллеты, нужно перестраховаться, ведь неизвестно, какую категорию наберет ураган, добравшись до Уэст-Мемфиса.

— Ты устраиваешь массовую распродажу? — Замерев посреди моей комнаты, Ник оглядывает коробки с вещами, которые я потихоньку начала собирать на днях.

— Дом продан, у нас меньше чуть меньше трех недель на то, чтобы съехать. — Сложив одеяло и положив сверху подушки, протягиваю Нику. — Папа недавно смотрел дом, но сказал, что там плохая сантехника, будем искать что-то еще.

— Черт, сочувствую.

— Все в порядке. — Бросив в рюкзак полезные сладости, я закидываю лямку на плечо и беру ноутбук с наушниками. — Если честно, не думаю, что буду скучать по этому дому, здесь стены будто пропитаны ссорами.

— Твои родители…

— Нет, не разводятся, — предугадываю вопрос я, выходя из комнаты. — Но чем чаще они ссорятся, тем ближе кажется этот шаг и… В последнее время мне начало казаться, что это будет не самое плохое их решение.

Мы расстилаем несколько одеял в ванной и бросаем сверху подушки, следом я приношу фонарики, две лампы на батарейках и пару бутылок воды.

Ник отвлекается на звонок Рэма, а я поднимаюсь в комнату, чтобы переодеться в пижаму. Наверное, я попаду в ад, потому что намеренно выбираю ночную сорочку. Ураган на пороге, а я думаю о том, что хочу выглядеть как можно привлекательнее для Ника Ровера.

«Шлюха» — слышится в голове голос мамы.

Качнув головой, надеваю поверх длинный кардиган и спускаюсь на первый этаж. Сидя в гостиной, Ник все еще говорит по телефону, глядя в экран телевизора.

— Ложись спать, Лу, — мягко просит он, — хотя стой, есть одна просьба, дождись, когда Рэм отвлечется, накинь на себя простынь, пни его и крикни: «здесь привидение!». Он точно оценит, обещаю.

— Он убьет тебя, — усмехаюсь я.

Повернув голову, Ник замирает и, оглядев меня с головы до ног, тяжело сглатывает. В груди теплеет от его реакции, с трудом сдерживая улыбку, я проскальзываю в ванную комнату. Остановившись перед зеркалом, провожу расческой по волосам и тянусь за бальзамом для губ, но свет гаснет, и я погружаюсь в темноту.

Электричество вырубили, а я до чертиков боюсь темноты.

— Ник? — взволнованно зову я, впившись пальцами в раковину.

— Иду, — отзывается он. — Спокойной ночи, Лу, я позвоню утром.

Ник показывается в дверном проеме, держа телефон с включенным фонариком, и паника отпускает меня. Поставив у раковины лампу на батарейках, включаю ее, ванную наполняет холодный свет, а наши тени на стенах становятся гигантскими, из-за чего ванная напоминает театр теней.

— Ты в порядке?

— Да. — С опаской глянув в тьму дверного проема за плечами Ника, я прислоняюсь спиной к холодной стене. — Просто слегка боюсь темноты.

— Попробуй заснуть, идет? — Прикрыв дверь, Ник садится на постеленное на полу одеяло и прислоняется спиной к бортику ванны. — Так и будешь там стоять? Обещаю, если появятся монстры, я убью их.

— Не смешно. — Присев на колени, я накидываю плед на плечи и смотрю в темную прорезь под дверью.

— Я ближе к двери, меня убьют первым.

— Поверь, я им помогу.

Потянувшись к ноутбуку, я открываю его и включаю ролик про очередного убийцу, мне нужно смотреть что-то, где события страшнее, чем за дверью этой комнаты. Взбив подушку, опускаю на нее голову и тщательно кутаю ноги в плед, будто монстры не трогают тех, кто плотно укрыт.

— И ты еще хотела провести ночь в одиночку, — усмехается Ник. — Смотришь расчлененку и боишься темноты, у меня к тебе много вопросов, Бэйли Шепард.

Укрывшись до самого подбородка, я ложусь на бок и складываю ладони под щекой. Ник протягивает руку и, поймав прядь моих волос, неспешно накручивает ее на палец, отчего по шее бегут мурашки.

— Ник?

— М?

— Спасибо, что ты здесь.

Легонько дернув меня за прядь, он кивает, а затем достает телефон и включает «Кэнди Краш». Мои попытки уснуть ни к чему не приводят, за дверью слышен вой ветра, он будто проник в дом и со свистом гуляет по стенам. Стараясь не думать о том, что происходит на улице, я сосредотачиваюсь на профиле Ника. Он дышит ровно, словно совсем не волнуется, челка спадает на лоб, он прикусывает губу и покачивает головой, когда проигрывает уровень.

«Зачем ты такой красивый?» — проносится в моей голове.

— Что такое? — спрашивает он, не отрывая взгляда от телефона.

— Ты про что?

— Без остановки вздыхаешь. Может, хочешь в туалет? Давай выйду…

— Не хочу я в туалет! — вспыхиваю я.

Боже.

Перевернувшись на другой бок, я крепко зажмуриваюсь и пытаюсь сосредоточиться на словах рассказчика в ролике. Не получается. Может, надеть наушники и немного послушать музыку? Хотя думаю, это будет некрасиво по отношению к Нику, так я словно оставлю его одного.

«Спи. Спи. Засыпай уже!» — приказываю я себе.

Сжимая в пальцах одеяло, я какое-то время смотрю на падающую на стену тень Ника, а потом поворачиваюсь.

— Расскажи о своей маме, — осторожно прошу я, и его палец замирает над экраном. — Какой она была?

Поставив телефон на блокировку, Ник опускает ладонь на мою голову и, нежно поглаживая висок большим пальцем, молчит какое-то время.

— Ее звали Валери. Она была очень заботливой и доброй, с заразительным смехом и отличным чувством юмора. Она никогда не ругала меня, не повышала голос, хвалила за мелочи вроде уродливых рисунков, которые с гордостью вешала на холодильник. Она любила музыку, итальянскую еду и считала, что ромашки — самый романтичный цветок, потому что на них гадают на любовь. Любила Рождество, на него дом превращался в какое-то искрящееся месиво, но я обожал это. Рядом с ней отец был другим человеком, не тем, кого я знаю сейчас, он много смеялся и был мягким.

— Похоже, она была потрясающей мамой.

— Да, так и было. Но знаешь, с каждым днем воспоминания о ней понемногу стираются, иногда меня пугает, что я не могу досконально вспомнить черты ее лица.

— Думаю, это нормально. Ты все равно не сможешь забыть ее любовь и свое ощущение безопасности рядом с ней, даже если очень сильно захочешь.

Ник внимательно смотрит на меня, из-за полумрака я почти не вижу его глаза, не могу прочесть эмоции. Вздрагиваю, когда раздается звонок телефона, Ник проводит пальцем по экрану и не успевает поднести его к уху, как с того конца доносится голос Рэма:

— Молись, чтобы ураган унес твою задницу из штата, потому что если встречу тебя лично, то убью!

Улыбнувшись, Ник барабанит пальцами по колену.

— Я так понимаю, ты увидел привидение?

— Скоро ты станешь приведением, идиот.

Парни вступают в шуточную перепалку, а я прикрываю веки и сосредотачиваюсь на голосе Ника и его пальцах, скользящих по моим волосам.

***

Не знаю, в какой момент заснула, но я просыпаюсь от леденящего душу воя. Сирены. Протянув руку за телефоном, вижу на экране сообщение от службы безопасности Арканзаса, они просят оставаться в укрытии. Хилтон пришел раньше, чем его ждал город, не утром, а глубокой ночью.

Я поворачиваюсь. Согнув ноги в коленях, Ник сидит неподвижно и смотрит перед собой. Взгляд отстранен, будто физически он здесь, но мыслями в месте, которого больше не существует. Где-то в прошлом.

Приподнявшись, я осторожно касаюсь его локтя, лежащего на согнутом колене.

— Ник?

Едва заметно вздрогнув, он поворачивает голову и приподнимает уголки губ.

— Все хорошо, Баунти, не бойся.

Да я не о себе беспокоюсь. Внешне Ник остается спокойным, но я вижу, что он толком не может контролировать свое тело и пошевелиться.

Сирена затихает, но через мгновение завывает снова, и Ник сжимает челюсти.

— Подожди, — бормочу я, но он, кажется, даже не слышит меня.

Отстранившись, я тянусь к наушникам, лежащим у погасшего экрана ноутбука, беру телефон и, включив свой плейлист с мягкой музыкой и глубокими басами, возвращаюсь к Нику и надеваю наушники на его голову, чтобы заглушить вой. На мгновение прикрыв веки, он делает глубокий вдох, а хмурая складка между бровей становится менее заметной.

— Прости, — едва слышно извиняется он, наверняка ненавидя себя за эту реакцию, словно это что-то плохое и постыдное.

Подавшись ближе, я обхватываю его за плечи и перекинув через него ногу, сажусь к нему на колени. Взяв его холодные ладони в свои, я опускаю их на свою талию и, обхватив Ника за шею, крепко обнимаю, прижимаясь к нему всем телом. Басы приглушенно бьют из наушников, не знаю, сколько песен спустя ему становится легче, но постепенно его сбивчивое дыхание выравнивается, а пальцы на моей талии теплеют.

Чуть отстранившись, я заглядываю в глаза Ника — они снова стали ясными. Он здесь, со мной. Опустив ладони на его щеки, я осторожно вожу кончиками больших пальцев по скулам и дюйм за дюймом медленно сокращаю расстояние между нами. Пальцы Ника слегка сжимаются на моей талии, и я целую его. Легко и невесомо. Каждым движением губ я молча говорю, что не осуждаю, а еще прошу остаться со мной, не думать о прошлом.

Прикусив Ника за нижнюю губу, я бросаю ему вызов. И он отвечает. Целует так глубоко и отчаянно, словно я единственное, что может спасти его от урагана. Его пульс на шее быстро бьется под моими пальцами, слегка подрагивающие ладони приходят в движение, проскальзывают вверх по моему позвоночнику и очерчивают лопатки. Прохладная ткань сорочки совсем не спасает, потому что когда его пальцы мягко вонзаются сквозь нее в мою кожу, я начинаю полыхать изнутри. И я не планирую тушить это желание.

Отстранившись, я снимаю с себя кардиган и отбрасываю в сторону.

— Бэйли. — Нахмурившись, Ник качает головой. Считает, что я делаю это из жалости.

В моей голове уйма вопросов и всего два ответа.

Что я творю? Не подумает ли Ник, что я доступная шлюха? Не пожалею ли я? Знала ли я, к чему идет эта ночь, когда осознанно выбрала надеть сорочку и произвести на Ника впечатление? Наступит завтра или нет?

Ответ на все: не знаю.

Еще один вопрос: хочу ли я Ника Ровера?

Да. Определенно.

— Я хочу тебя, — шепчу я.

Спустив наушники на шею, Ник посылает мне вопросительный взгляд. Он смотрит на меня так пристально, что, кажется, уже не замечает вой сирен.

— Что?

— Я сказала, что хочу тебя, — повторяю я, несмотря на сдавившее горло смущение, а затем слегка ерзаю, чувствуя его возбуждение сквозь спортивные штаны, и это заставляет Ника плотно сжать челюсти и крепко зажмуриться, — и кажется, ты совсем не против.

— Черт, Бэйли, — выдыхает он, запрокинув голову, — если завтра ты пожалеешь об этом, мне придется броситься под поезд.

— Тогда сделай так, чтобы я не пожалела.

Его пальцы зарываются в мои волосы на затылке, Ник медленно тянет меня на себя и целует. Он не торопится, касается меня осторожно и бережно, словно дает время передумать.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы стащить с него лонгслив, Ник помогает, снимая его через голову. Тени падают на его тело, подчеркивая рельеф мышц, и я больше не делаю вид, что эта картинка меня не привлекает. Веду ладонями от ключиц и спускаюсь к прессу, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими пальцами, а дыхание становится глубоким и частым.

Ладони поглаживают мои бедра и, оставляя за собой маленькие ожоги, проскальзывают под край сорочки. Прикусив губу, я втягиваю живот и делаю вдох, когда он сжимает мою талию и поднимается выше по ребрам. Остановившись под грудью, Ник посылает мне вопросительный взгляд. Спрашивает разрешение. Я киваю, и он накрывает мою грудь ладонями, мягко сжимает и поглаживает, а затем касается губами поверх сорочки, эти прикосновения отзываются тянущей пульсацией внизу живота, и, закрыв глаза, я выгибаюсь навстречу.

Поднимаясь губами к шее, Ник заставляет меня дышать все чаще и чаще. Мои руки становятся неуправляемыми, пальцы сами по себе впиваются в плечи Ника, сжимают его волосы на затылке и скользят вниз по горячей коже живота. И мне все мало. Поймав пальцами шнурок спортивных штанов, я тяну его на себя, развязывая. Приподняв бедра, Ник стягивает штаны.

— Секунду, — бормочу я, радуясь, что мы в полумраке и здесь не будет видно, как покраснели мои горящие щеки.

Потянувшись за рюкзаком, я ищу презерватив, но дрожащие пальцы подводят, никак не могу найти его.

— Черт. — Перевернув рюкзак, вываливаю все содержимое на одеяло под тихий смешок Ника. Разгребая пачки со сладостями, я наконец нахожу то, что искала.

Запустив пальцы под край сорочки, я снимаю нижнее белье, позволяя кружеву проскользить по ногам и упасть в щиколотках. Никак не могу набраться смелости и раздеться полностью, слишком нервничаю и смущаюсь. С колотящимся сердцем я возвращаюсь на колени Ника, он смотрит на меня без похоти, с восхищением и долей удивления, словно я какой-то редкий экспонат в музее. Никто и никогда не смотрел на меня так, я даже не уверена, что заслуживаю этого.

Забрав презерватив из моей ладони, Ник бросает его рядом с собой и, переплетая наши пальцы, притягивает меня к себе.

— Скажи, что это не сон, Баунти, — тихо просит он, оставляя поцелуй за моим ухом, и от горячего дыхания моя кожа покрывается мурашками.

— Сон, мы попали в мои личный кошмар.

Усмехнувшись, Ник утягивает меня в поцелуй, спускается пальцами от шеи к позвоночнику, посылая разряды тока в каждый позвонок. Меня пугает, что я испытываю не только физическое желание. Здесь замешаны эмоции. Я улыбаюсь, волнуюсь, беспокоюсь об этом парне и каждой клеточкой испытываю головокружительный трепет от его прикосновений. Все поцелуи, встречи взглядами и улыбки превращаются в невидимые нити, которые привязывают мое сердце к Нику Роверу. Я так долго бежала от него, что не заметила, как сама начала догонять его.

Ник ловит собравшуюся на моем животе сорочку и вновь посылает вопросительный взгляд. Боже, на мне нет трусов, я лично дала ему презерватив, а он все равно спрашивает? От этого бережного отношения у меня почему-то сводит горло, а глаза становятся влажными от слез. Кивнув, я поднимаю руки и позволяю Нику снять с меня сорочку.

— Ты… — Тяжело сглотнув, он встряхивает головой. — Я сейчас свихнусь, Бэйли. Можешь просто всегда ходить так передо мной? Господи. — Крепко зажмурившись, он сжимает переносицу. — Я сейчас точно опозорюсь и кончу раньше времени, клянусь.

Рассмеявшись, я снова целую его. Опустив руку, я проскальзываю ногтями вдоль резинки его боксеров и оттягиваю ее. Ник понимает мой намек без слов и, приподняв бедра, спускает боксеры.

— Что ж, — с удивлением выдыхаю я, — теперь я понимаю, откуда у тебя такая высокая самооценка.

Ник смеется и прижимает меня к себе, теперь я животом чувствую его возбуждение. О боже. Поцелуи становятся какими-то смазанными и жадными, потому что мы оба тяжело дышим. Ник тянется за презервативом, надрывает фольгу зубами и, достав тонкий диск, надевает его.

Рядом вспыхивает экран моего телефона — очередное предупреждение от службы безопасности Арканзаса, и это заставляет Ника напрячься. Я обхватываю его щеки ладонями и вижу, как страх прошлого снова пытается забрать его у меня.

— Останься со мной, — шепчу я. — Я здесь.

Я выигрываю в этой борьбе, потому что взгляд Ника остается ясным. Опустив ладони на его плечи, я приподнимаюсь, Ник придерживает меня за бедра, помогая найти нужный угол. Его головка касается меня, я делаю такой глубокий вдох, что легким становится больно, и медленно опускаюсь, но совсем на чуть-чуть, чтобы дать себе время привыкнуть. Двигаюсь еще немного и до боли прикусываю губу, чувствуя, как растягиваюсь вокруг него. Тепло растекается по всему моему телу, обволакивая каждую мышцу и кость.

— Порядок? — спрашивает Ник, заправляя прядь волос мне за ухо.

Кивнув, я опускаюсь — теперь он внутри до конца. Полно и глубоко.

— Черт возьми, Бэйли. — Сжав пальцы на моих бедрах, Ник напрягает скулы, и я даже не хочу думать о том, сколько усилий ему требуется, чтобы бездействовать и дать мне время привыкнуть.

— Прости.

— Не вздумай извиняться, когда делаешь такие вещи. Боже.

Я начинаю двигаться. Сначала едва покачиваю бедрами, ощущая, как он скользит внутри. Дыхание Ника становится тяжелым и прерывистым, но он все еще позволяет мне выбрать темп. Его ладони подрагивают на моих бедрах, когда он откидывает голову и смотрит на меня снизу вверх потемневшим и слегка затуманенным взглядом, но при этом полностью сфокусированном на мне.

Подавшись вперед, я целую Ника, не прекращая двигаться, он чуть приподнимает бедра навстречу, и я издаю стон, прокатывающийся дрожью по моему телу. Его руки крепче сжимаются на моих бедрах и задают ритм, которому я подчиняюсь.

Удовольствие нагревается внизу живота, медленно поднимается по ребрам и позвоночнику, доходит до груди и расползается по плечам. Я опускаю ладони на грудь Ника, мне одновременно хочется видеть его и целовать, но он едва заметно двигается, меняя угол, и мои глаза закрываются сами собой. Его имя вылетает из моих легких вместе со стоном. Обхватив ладонью мой затылок, Ник притягивает меня и целует, ловя мой следующий стон уже своими губами.

Мне жарко и холодно, хорошо до боли и онемения в кончиках пальцев. Удовольствие внутри меня нагревается все сильнее, я двигаюсь вместе с Ником, впиваясь пальцами в его плечи, и даже в полумраке вижу, как мои ногти оставляют полукруглые лунки на его коже. Чувствую, как Ник напрягается подо мной, его дыхание становится частым и прерывистым. Он близко, я тоже.

Ник поднимает ресницы, его зрачки почти съели радужку, он выглядит так, будто изо всех сил борется с тем, чтобы не закрыть глаза. Хочет видеть меня. Ладони сжимаются на моих бедрах, сильно, почти болезненно, а я с хриплым стоном запускаю пальцы в его взмокшие волосы на затылке.

Кажется, ураган не только на улице, он внутри меня, закручивается где-то внизу живота, заставляя выгнуть спину. Я вот-вот взорвусь на кусочки.

Прижавшись лбом к плечу Ника, я громко вскрикиваю и действительно взрываюсь, вижу искры даже сквозь закрытые глаза. Удовольствие расходится по телу теплыми кругами от макушки до самых кончиков пальцев ног. Я теряю силы, в ушах стоит звон, пока мышцы внизу живота ритмично сжимаются. Пальцы Ника напрягаются на моей талии, сделав несколько глубоких толчков, он прижимается лбом к изгибу моей шеи и вздрагивает, опаляя кожу прерывистым дыханием.

Ванную наполняет лишь звук нашего тяжелого дыхания и доносящаяся из наушников музыка. Снаружи все еще воет ветер, но сирены исчезли, я даже не заметила в какой момент это произошло.

Понятия не имею, проходит минута или вечность, когда Ник проводит ладонями по моей спине и отстраняется, чтобы заглянуть в глаза.

— Я ни за что не пожалею об этом, — обещаю я шепотом, касаясь кончиками пальцев его взмокшей челки.

— Ну, а я подумаю. — Он притворно морщит нос, и я громко фыркаю, заставляя его рассмеяться.

Обхватив ладонями мои щеки, Ник утягивает меня в глубокий поцелуй.

— Ты — лучшее, что случалось со мной, Бэйли Шепард, — произносит он в мои губы. — Умоляю, не жалей об этом.

Не хочу признаваться, что пожалею об этом лишь в случае, если Ник вдруг потеряет ко мне интерес и пропадет. Это разобьет меня, уничтожит и превратит в пыль. Но я ни за что не скажу это вслух. Сейчас не время и не место думать об этом. Мне хорошо здесь и сейчас, а попереживать я всегда успею.