Вечером Мейсон как обычно без стука врывается в мою комнату и бросает телефон на кровать.

— Объяснишься? Прислали только что.

На экране фотография, на которой я обнимаю Ника за шею, а на моей спине отчетливо видна его фамилия.

— Бэйлс, что это за дерьмо?

— Если ты сейчас скажешь, что не знаешь, как после такого появишься в школе, то я тебя ударю.

— Плевать мне уже на это. О чем мы с тобой говорили? Держись подальше от Ровера и компании.

Протянув руку, беру с тумбочки биографию принцессы Дианы и открываю на первой попавшейся странице.

— К тебе не было вопросов, когда ты был с Констанс.

— Я пользовался ей, а тут пользуются тобой, чувствуешь разницу?

— Никто мной не пользуется, — цежу я, перелистывая страницу. — Закроем эту тему.

— Хорошо, тогда, может, объяснишь это? — Взяв телефон, Мейсон ищет что-то и снова бросает его на кровать, показывая последний пост Айзека, где он отрывается на вечеринке. — Хэштег свободная жизнь?

— Кто-то все еще ставит хэштеги?

Мейсон даже не пытается улыбнуться и смотрит слишком сурово.

— Кто кого бросил и из-за чего?

— Какое это имеет значение?

— Большое, я не понимаю, бить мне Айзека или нет.

— Не нужно никого бить, — устало прошу я, потирая лоб. — Я была инициатором расставания.

Протянув ногу, Мейсон легонько пинает меня по бедру.

— Эй!

— Что с тобой происходит? Мама в курсе, что вы расстались?

Подняв книгу повыше, я держу ее перед своим лицом, всем видом показывая, что не хочу разговаривать.

— Я ведь еще жива, значит она не в курсе.

— Бэйли, — положив пальцы на корешок книги, Мейсон опускает ее, — что бы там сейчас ни происходило в твоей голове, предупреждаю, ты будешь с Ровером только через мой труп, это ясно?

Захлопнув книгу, я стараюсь выглядеть непринужденно, хотя изнутри уже киплю от раздражения.

— Тебе не кажется, что вы с Айзеком одержимы этим парнем? Это как-то… Неправильно.

— Не меняй тему.

— Я просто поздравила игроков с победой, вот и все, что есть на том фото. А теперь можно я побуду немного в тишине и почитаю?

Сдавшись, Мейсон уходит, а я откладываю книгу и принимаюсь массировать пальцами пульсирующие от боли виски. Неужели мне правда нравится Ник? Может, это было временное помутнение рассудка? Потому что в ином случае эта симпатия принесет мне кучу проблем.

У меня нет доступа к психологу, поэтому я иду к самому верному советчику — интернету. Вбиваю в поисковую строку: «Как сделать так, чтобы парень разонравился?» и кликаю на первую статью под названием «Три гарантированных способа избавиться от влюбленности в парня!».

Представь на нем нелепую одежду, вроде шапки с розовым помпоном или носков с уточками.

Этот совет явно не подходит, потому что я с легкостью могу представить Ника в такой шапке, она ему даже пойдет. А носки… У него одежда с мультяшками, уточками меня уже не удивишь.

Представь, что вы родственники. Встань перед зеркалом и пять минут повторяй: «Он мой брат, мы родственники, фу, это генетически неправильно». При встрече мысленно называй объект своего обожания «братишка».

— Какого черта? — бормочу я, сморщив нос. — Какой идиот писал эту статью?

Щипай себя за руку каждый раз, когда думаешь о нем. Боль быстро избавляет от любви. Поздравляю, ты свободна!

К черту интернет-советы.

От поиска другой статьи меня отвлекает звонящий телефон.

— У меня очень много вопросов, подруга, — начинает Руби без приветствия.

— С чего хочешь начать? С поста Айзека или с фото с матча? — устало спрашиваю я, глядя в потолок.

— Вы правда расстались? Ты его бросила?

— Да.

— Ты в порядке?

— Сама не знаю. — Прикрыв веки, массирую переносицу. — Как будто стало чуть легче, что больше не мучаю его.

— Вы были вместе почти два года, Бэйлс, ты уверена?

— Уверена.

— Тогда перейдем к самой странной части нашего разговора, пожалуйста, скажи, что снимок с матча это проделки нейросети.

— Нет, это правда было, — нехотя признаюсь я. — Просто болела за команду.

— Это ведь «Пираньи».

— Я в курсе, Ру.

— Он что… Правда нравится тебе?

Кажется, моя голова сейчас взорвется, потому что я больше не могу слышать этот вопрос.

— Нет. Мы общаемся как… Как родственники, да, Ник мой братишка. — Крепко зажмурившись, я шлепаю ладонью по лбу, потому что понимаю, насколько абсурдно это прозвучало. Глупая статья.

— Бэйлс, ты точно в порядке?

— Да, — нервно смеюсь я, — в порядке, трезва и абсолютно серьезна.

— Л-ладно, — с запинкой тянет Руби. — Хотела спросить насчет ночевки, мы так и не устроили прощальный девичник.

Представив, что Ник может без предупреждения заявиться в мое окно при девочках, я тяжело сглатываю.

— Может, устроим ее у тебя или Линдси? В последнее время родители часто ругаются, не хочу, чтобы вы это слышали.

— Черт, мне жаль. Все из-за денег?

— В том числе.

— Переговорю с Линдс, решим, что делать. Будь на связи и перестань употреблять то, что заставляет тебя нести чушь.

Завершив вызов, я отбрасываю телефон. Глянув в сторону окна, я, следуя статье, больно щипаю себя за руку. Затем щипаю снова, когда заостряю внимание на букете ромашек в вазе на комоде, а после приходится ущипнуть еще раз из-за баночки с диетической колой. С такими темпами к утру на моей руке появится синяк.

***

Не знаю, насколько глупым было решение избегать Ника Ровера, не отвечать на его звонки и сообщения, но я не придумала ничего лучше. Уверена, что если мы сократим общение, то мысли о симпатии испарятся сами собой. Я настолько боялась встречи с ним, что пришла на ночевку к Руби в полдень, потому что теперь даже у себя дома не могу спрятаться от Ника, который в любой момент может влезть в мое окно.

Но это было в выходные, в школе вряд ли получится избежать этого парня, и я действительно не знаю, что делать и как себя вести. Первый совместный урок я решила прогулять по важной причине: я так сильно пыталась убежать от своих мыслей, что напрочь забыла о том, что должна сдать снимки с матча в газету. Получив утром гневное сообщение от Констанс, пришлось брать с собой в школу ноутбук и провести первый урок в классе журналистики, отбирая и обрабатывая снимки.

На втором уроке выяснилось, что учитель математики заболел, занятие отменили, и мы с Микки сбежали на стадион, чтобы позаниматься учебой подальше от людей.

Пока я решаю уравнение, Микки даже не пытается сделать вид, что ее интересует математика. Устроившись на скамейке на ряд ниже, она лежит на спине и рассматривает облака.

— Откуда синяк? — вдруг спрашивает она, кивнув на мою руку.

— Да так, — поджав губы, я несколько раз обвожу знак равно, — сама не знаю, где поставила.

— Недавно была на репетиции парней, Ник спрашивал о тебе.

— Мне это неинтересно.

Хмыкнув, Микки кивает, всем видом показывая, что нисколько не верит моим словам.

— Бэйли, можно попросить тебя кое о чем? Наши с Джейком мамы дружат, Долли собирается устроить моей маме вечеринку-сюрприз на день рождения в стиле старого Голливуда, как раз будет Хэллоуин. Долли дала мне платье, оно потрясающее и мне хочется соответствовать ему. Можешь помочь мне с прической и макияжем, а после поедем на праздник вместе?

Улыбнувшись, я киваю.

— Конечно, я с удовольствием.

— Джейк с парнями тоже придут, правда не в качестве гостей, а музыкальной группы, будут играть хиты пятидесятых.

— И Ник? — стону я, ущипнув себя за руку.

— Конечно, он ведь ударник, — смеется она, — это сердце группы, без него никуда.

— Рамирес, — доносится низкий голос.

Похожий на грозовую тучу Джейк, приближается к нам, а вместе с ним идет Ник. До боли сжав ручку в пальцах, я, следуя советам статьи, представляю на его голове глупую шапку с розовым помпоном, но это не особо помогает.

— Урок отменили, но это не значит, что не нужно заниматься. — Остановившись рядом с Микки, Джейк прячет ладони в карманы спортивных штанов и покачивает головой. — Вставай.

— Не хочу думать об уроках.

— Тогда учи китайский и поспеши в подвал.

— Зачем?

— Будешь подпольно шить обувь вместе с китайскими детьми, тебя все равно больше никуда не возьмут работать без образования.

Уголок губ Джейка приподнимается в улыбке, но он старается сохранить суровый вид. Подняв рюкзак Микки, он вешает его на свое плечо и, обхватив ее за запястья, тянет за собой.

— Ненавижу математику! — скользя спиной по скамейке, Микки со смехом позволяет утащить ее. — Бэйли, спаси меня!

Повернув голову, встречаюсь взглядом с Ником, мое сердце уже привычно наскакивает на кочку, а это значит, что пора сматываться. Захлопнув тетрадь, я поднимаюсь, но Ник преграждает мне путь.

— Избегаешь меня?

— Нет.

— Что я опять сделал? — разводит ладонями он. — Можешь хотя бы намекнуть?

— Все хорошо. — Протянув руку, я похлопываю его по груди. — Братишка.

По мере того как брови Ника медленно поднимаются, мой градус стыда летит вверх.

— Как ты меня назвала?

— Братишка. Мы ведь можем быть бро и все такое?

Кивнув, он прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу.

— Было больно?

— Ты о чем?

— Когда упала и ударилась головой, больно было?

С раздражением оттолкнув от себя его руку, делаю шаг в сторону, но Ник не дает пройти.

— У тебя все в порядке? — Взъерошив волосы на затылке, он тяжело вздыхает. — Ты сбежала, перестала отвечать, черт, я места себе не находил. Если это Айрис опять что-то выкинула…

— Айзек был на матче в пятницу, — нехотя признаюсь я, глядя под ноги. — Он видел, как я обняла тебя.

Поймав за руку, Ник осторожно обводит кончиком большого пальца синяк на моей ладони и напрягает челюсти так сильно, что скулы становятся острыми.

— Это он сделал?

В каком-то смысле в этом виноват ты.

— Нет, конечно нет, Айзек бы никогда не причинил мне боль.

— Поссорились из-за меня?

— Расстались. Но не из-за тебя, — поспешно добавляю я, отводя руку.

— Он что, бросил тебя? — Фыркнув, он указывает в сторону. — Поехали, я быстро набью ему морду, а после пойдем есть чуррос.

— Это я рассталась с ним.

Какое-то время Ник молчит. Медленно кивнув, он прикусывает губу и отворачивается, встав ко мне спиной.

— Ты что там, улыбаешься?

— Нет. Просто дай мне минуту, Баунти, ладно?

Шагнув вперед, я хватаю Ника за локоть и заставляю повернуться, чтобы увидеть самое довольное лицо в мире. Сжав тетрадь, я хорошенько хлопаю его по плечу.

— Да дети перед поездкой в Диснейленд не такие счастливые как ты!

— Мне жаль, — смеется он, вскинув ладони, — очень и очень жаль, что вы расстались. Честно. Боже, аж сердце ноет за вас двоих, такая красивая пара.

Поджав губы, я еще несколько раз бью его тетрадью, но это только сильнее смешит Ника, а когда замахиваюсь в очередной раз, он с легкостью перехватывает мое запястье и, подняв его над головой, притягивает к себе.

С громким выдохом ударившись о его грудь, я поднимаю подбородок. Мы стоим так близко, что я могу рассмотреть серые крапинки в радужке его глаз. Ноги и руки внезапно слабеют, а во рту пересыхает. Нет, пожалуйста, только не это.

— Не надо так улыбаться, ты здесь ни при чем.

— Знаю. — Опустив ладонь на мою талию, Ник склоняется еще ближе, оставляя между нашими лицами всего несколько дюймов. — Мне жаль твоего бывшего, надо быть полным идиотом, чтобы потерять тебя.

Еще несколько долгих мгновений Ник изучает мое лицо, а затем резко отстраняется. Разочарование простреливает мою грудь насквозь, и мне хочется взвыть от того, что творится с моим телом и эмоциями.

— Идешь? — спрашивает он, спускаясь по лестнице.

— Куда?

— На набережной подают лучшие чуррос в мире. Один раз попробуешь и уже не сможешь забыть.

— Хочешь прогулять уроки?

— А ты нет, братишка?

Чертыхнувшись, беру рюкзак и спешу следом за Ником, по пути щипая себя за руку и продолжая представлять на его голове шапку с розовым помпоном.