Утро началось с хороших новостей. Папа, узнав, что я до поздней ночи обрабатывала снимки для газеты, похвалил меня за старание и попытку адаптироваться в новой школе, поэтому вернул ключи от машины. А может, ему просто не хотелось тратить время, подвозя меня до школы, потому что мама наотрез отказалась ездить туда.

Второй повод для радости — день рождения Микки. Я долго раздумывала над подарком, в итоге остановилась на наборе маркеров для скетчинга, потому что Микки обожает рисовать. Я люблю дарить подарки, но, к сожалению, впервые сталкиваюсь с тем, что у меня ограниченный бюджет. Деньги с продажи телефона потихоньку заканчиваются, раньше я не задумывалась, сколько трачу на подписки в онлайн-сервисах, мобильную связь, маникюр и простой кофе.

За завтраком мне приходит сообщение от Пайпер, она спрашивает в силе ли наш план по отвлечению Микки для подготовки сюрприза.

Бэйли Шепард: Конечно, у вас с миссис Рамирес будет полно времени. Дай знать, когда все будет готово.

— Доброе утро. — Мейсон, зевая, берет глубокую тарелку и садится за стол напротив меня. — Чего такая счастливая?

— У меня снова есть машина, папа сжалился.

Мейсон протягивает руку, и я отбиваю его ладонь.

— Не помню, сказала ли я, кто мой новый босс в газете?

— Сгораю от нетерпения узнать подробности, — язвит он, насыпая гранолу в тарелку.

— Твоя бывшая.

— Дженна?

— Дженна из «Примроуз», ты напрочь запутался в своих бывших. Я про Констанс.

— И как она, не обижает тебя?

— Пока все в порядке.

Кивнув, Мейсон заливает гранолу молоком.

— Ты сегодня неразговорчивый, приснился плохой сон?

— Хуже, порвал вчера на тренировке любимую джерси.

— У тебя их целая сотня.

— А у тебя сотня пар туфель, готов поспорить, ты разревешься, если из этой сотни испортишь самую любимую.

Справедливое замечание.

Разговор о джерси заставляет меня вспомнить о Нике и его первом желании, которое я не собираюсь исполнять.

— Мейсон, можно вопрос? Ты ведь не раз спорил с парнями на что-то, бывало такое, что, проиграв, кто-то не отдавал долг или не исполнял уговор?

— Ты поспорила на деньги? — усмехается он.

— Нет, просто Линдси рассказала вчера одну историю, и я не могу перестать о ней думать. Не суть, — отмахнувшись, я делаю глоток кофе. — Кто-нибудь нарушал условия спора или нет?

— Нет конечно. А если бы кто-то это сделал, я бы проучил слабака. Ответить за свои слова — дело чести каждого парня.

— А если это девушка?

— Пол не важен. Если хватило ума спорить, то должна осознавать, что есть шанс проиграть.

Спасибо, но я надеялась услышать другой ответ. Мейсон возвращается к завтраку, а вот я, тряся ногой под столом, раздумываю, что делать с проигрышем. Может, Ник просто пошутил?

— Бэйлс, есть разговор.

— Какой серьезный тон. — Подавшись ближе, я подпираю щеку ладонью. — В чем дело?

— Знаешь, не люблю лезть в твою личную жизнь…

— Ложь, — перебиваю я.

— Айзек не похож сам на себя в последние несколько дней, ни с кем не разговаривает, лажает на тренировках. Недавно я сидел в библиотеке и слышал, как тренер орет на него на поле, и я ни за что не поверю, что это никак не связано с тобой.

— Сам знаешь, что все усложнилось, а после совместного ужина с Уоллесами стало только хуже.

— Вы расстались или же…

— Сама не знаю.

— Как это? — спрашивает Мейсон с набитым ртом. — Не знаешь, в отношениях ты или нет?

— Мы поссорились, никто из нас не пишет и не звонит, поэтому я не… — Замолкаю, потому что на столе звонит мой телефон, а на экране мигает «Айзек». — Это магия?

— Или судьба, — пожимает плечами брат. — Помиритесь уже, на него больно смотреть.

— Да? — выдыхаю я в трубку.

— Ты дома? Хотя уверен, что дома, потому что… Черт, если честно, я торчу тут с семи утра.

— Перед моим домом?

— Да. Не мог уснуть всю ночь, сам не знаю, что мной двигало, когда сел в машину и приехал сюда. Никак не мог набраться смелости и позвонить.

Заметив, как Мейсон пытается уловить слова из трубки, я поднимаюсь и выглядываю в окно.

— Зайдешь на завтрак?

— Да, с удовольствием.

Сбросив вызов, я иду к выходу.

— Исчезни, — бросаю я брату.

— Мама не разрешает есть в комнате, и я хочу подслушать ваши разборки.

— Если не хочешь, чтобы твое детское фото, где ты надел на себя мамину блузку, попало в школьный чат, то лучше уходи.

Звякнув ложкой, Мейсон бросает тарелку и, обогнав меня, поднимается на второй этаж, вскинув средний палец. Проведя ладонью по волосам, я мельком заглядываю в зеркало и открываю дверь.

Не произнося ни слова, Айзек переступает порог и крепко обнимает меня.

— Ненавижу ругаться с тобой, — шепчет он, утыкаясь носом в мою шею. Вдохнув аромат его парфюма, я протягиваю руки и смыкаю их за его спиной.

— Я тоже.

Мы проходим на кухню, и пока я опускаю капсулу в кофемашину, Айзек не отходит от меня ни на шаг, обнимая со спины.

— Полегче, я не могу нормально двигаться, — смеюсь я.

— Прости, но я слишком соскучился по тебе. — Поцеловав в плечо, он проводит ладонью по моему животу. — Насчет нашей ссоры… Столько бреда тебе наговорил, но это из-за ревности. Я с ума схожу, когда думаю о том, что ты проводишь время с Ровером.

— Давай не будем о нем? — предлагаю я не только Айзеку, но и своему разуму, который при упоминании Ника рисует перед глазами его фото, которое я сделала вчера. — Мейсон сказал, что у тебя в последнее время проблемы на тренировках.

— Мейсон порет чушь, я лучший в лакроссе, причем не только в нашей школе. — Он сжимает меня еще крепче. — Пока сидел в машине, раздумывал, как нам провести время. Может, уедем за город на весь день? Ты говорила, что хочешь в заповедник, а я все никак не находил на это времени, пора исправлять.

Чувство вины обжигает внутренности, мне тяжело отказывать Айзеку, когда он ведет себя так мило. Взяв кружку, я медленно поворачиваюсь и протягиваю ему латте.

— Боюсь, сегодня не получится. Я иду на день рождения Микки, мы устраиваем ей вечеринку-сюрприз.

Не отводя от меня взгляда, Айзек дует в кружку и делает глоток кофе.

— Тебе обязательно идти?

— Конечно, — я провожу большим пальцем по его верхней губе, стирая пенку от латте. — Я буду отвлекать Микки, пока все готовится.

— Пусть кто-нибудь другой это сделает. Ну же, детка, ты ведь так хотела в заповедник.

— Да, и я просила тебя съездить со мной туда на протяжении всего прошлого года. — Встав на цыпочки, я чмокаю его в щеку. — Но на сегодня у меня есть планы.

Сев за стол, я делаю глоток остывшего кофе, Айзек устраивается напротив, по хмурой складке между его бровей становится ясно, что наше недолгое перемирие уже летит в мусорную корзину.

— Ты можешь пойти со мной на вечеринку, уверена, Микки будет не против.

— Где это будет, что за место?

— Трейлер-парк.

— Черт, ты серьезно?

Я невозмутимо пожимаю плечами. Прикусив губу, Айзек проводит ладонью по лицу и усмехается.

— Бэйли, ты издеваешься? Провести день в заповеднике или тусоваться в трейлер-парке… Выбор очевиден, не думаешь? Поздравишь свою подругу потом, ноги моей не будет в этом месте.

Айзек не понимает, что выбор стоит не в том, где именно мы проведем этот день, а в том, проведем ли его вообще вместе.

— Тогда отложим заповедник на следующие выходные, — натягиваю улыбку я.

— Он там будет? — холодно спрашивает Айзек, глядя на меня поверх кружки.

— Кто?

— Ровер. Он будет на этой вечеринке?

— Я не знаю.

— Бэйлс…

— Но я правда не знаю. Мне что, позвонить ему и спросить?

— Так у тебя есть его номер?

Прикончив кофе, я опускаю кружку на стол.

— Да, есть.

— Отлично. Просто превосходно. — Сжав челюсти, он протягивает руку. — Дай мне свой телефон.

— Прости?

— Хочу посмотреть, как часто вы созваниваетесь и о чем переписываетесь.

Даже если бы у меня не было переписки с Ником, я бы ни за что не дала свой телефон. Это личное.

— Нет.

Мой ответ заставляет Айзека отпрянуть.

— То есть, тебе есть что скрывать?

— Я не буду доказывать тебе свою верность. Моих слов, что между нами ничего нет, тебе недостаточно?

— Нет, детка, недостаточно.

— Хорошо. — Скрестив руки на груди, я откидываюсь на спинку стула. — Тогда и ты дай мне свой телефон.

— Отличный ход, — усмехается Айзек, — хочешь перевести стрелки и выставить меня изменником?

— Нет, речь не об изменах. Мне не нужны все переписки, просто открой ваш чат с парнями, хочу почитать, не писал ли ты им обо мне что-нибудь плохое.

— Наш чат с парнями — это личное, Бэйлс.

— А мои чаты, — я показываю кавычки пальцами, — уже не личное, а наше общее, так?

Барабаня пальцами по столу, Айзек пристально смотрит на меня.

— Как ты умудряешься делать это? Раздуваешь ссору буквально из всего? Пожалуйста, давай остановимся и попробуем провести хороший день вместе? Только я и ты. Просто позвони своим новым друзьям и скажи, что не сможешь.

Я вскидываю бровь.

— Прости, мне кажется, или ты переводишь тему?

— Я пытаюсь лавировать в этом разговоре и не поссориться с тобой, Бэйли, неужели непонятно? Просто выбери: я или сомнительный праздник в трейлер-парке.

Молча смотря на Айзека, я пытаюсь понять, как мы превратились в одну из этих пар, которые отравляют друг друга при каждой встрече и не могут жить без скандалов. Он с детства был моим принцем на белом коне, но стоило появиться нескольким преградам, как наши отношения посыпались. В эту самую секунду я не могу не думать о том, какое будущее нас ждет. Айзек продолжить подбирать мне друзей и ставить ультиматумы, как сейчас? Такого прежде не было.

— Я предложила тебе провести день вместе, но на дне рождении Микки. Какая разница, где это будет, главное, что мы проведем его вместе, разве нет?

— Нет, детка, разница есть. Я не хочу весь день беспокоиться о том, что у меня стащат телефон или бумажник, а затем торопиться домой, чтобы поскорее постирать вещи.

— Уходи, — вырывается у меня.

— Что, прости? — смеется он, решив, что я шучу.

— Я прошу тебя уйти, Айзек.

— Брось, это смешно. Ты серьезно прогоняешь меня из-за девчонки, которую едва знаешь?

— Мне жаль, если ты не понимаешь, почему я прошу тебя уйти. — Айзек не двигается, и я поднимаюсь. — Хорошо, тогда уйду я. Где дверь, ты знаешь.

— Бэйли!

Сжав кулаки, я спешу на второй этаж. Хотелось бы громко хлопнуть дверью, но это может вывести из себя маму, которая, увидев Айзека, включит режим гостеприимной хозяйки.

***

Заставить Микки потерять бдительность оказалось проще простого. Я испытывала стыд, пока она с несчастным видом терпеливо ходила со мной по магазинам и в свой собственный день рождения ждала, пока я мерю вещи в примерочной. Наверное, лучше было бы отвести ее в кино, потому что Микки из того типа девушек, которые не расслабляются на шоппинге, а хотят поскорее выбрать одежду и уйти.

После сообщения Пайпер мы едем в трейлер-парк, ерзая на сиденье, я едва сдерживаю глупую улыбку, предвкушая, как Микки удивится.

Когда мы наконец-то останавливаемся у трейлера, где уже собралась куча народу в праздничных колпаках, я радостно выкрикиваю: «Сюрприз!». Вместо удивления на лице Микки отражается страх, заметно побледнев, она вжимается в спинку сиденья, словно пытается раствориться в ней.

— Тут же полно народу из школы, — сдавленно выдает она.

— В этом и заключается сюрприз, — неуверенно поясняю я. — Ты в порядке?

Облизнув пересохшие губы, Микки качает головой, а ее грудь вздымается от частых вздохов. Боже, она в ужасе.

— Ч-чья это идея?

— Пайпер. Она сказала, что чувствует себя виноватой и хочет извиниться перед тобой, поэтому устраивает вечеринку-сюрприз, о которой договорилась с твоей мамой.

Глаза Микки становятся безжизненными, почти стеклянными. И только в этот самый момент я понимаю, какую ошибку совершила, позволив Пайпер обмануть меня. Не только меня, но и миссис Рамирес, которая смотрит на нас сейчас с широкой улыбкой и размахивает постером с надписью «Сладкие 18 Микки!».

— Не говори маме, что это не дружеский жест, а лишь попытка Пайпер унизить меня.

Микки вылезает из машины и, широко улыбнувшись, идет навстречу маме.

— Какая же я дура! — злюсь я вслух и, потянувшись за сумкой, выхожу следом.

Эта вечеринка больше, чем ужасна. Все ярко-розовое, на столе с угощениями блестящая скатерть, от которой отражается солнце и слепит глаза, одноразовая посуда и стаканчики с Барби, подвешенная на ветке дереве пиньята, надувной шар в виде замка. Все бы ничего, будь эта вечеринка для маленькой девочки, но Микки исполнилось восемнадцать, она мало похожа на девушку, обожающую блестки и розовый цвет.

Я разглядываю людей вокруг, с опаской ищу участников «Норда», но их здесь нет. Микки дружит с парнями, уверена, она бы не перенесла, если кто-то из них участвовал в этом спектакле.

Взяв Микки за руку, Пайпер тянет ее за собой к стулу, одиноко стоящему посреди двора, и наливает в стакан содовую ядерно-розового цвета. Сжав кулаки, Микки смотрит на маму и нехотя присаживается.

— Понимаю твое негодование насчет оформления, но это символ прощания с детством, — щебечет Пайпер, переставляя босоножки по газону. — А вот этот воздушный замок — символ того, что из принцессы ты сегодня превращаешься в настоящую королеву. Поэтому и подарки мы будем тебе преподносить как королеве. — Она щелкает пальцами. — Мальчики!

Парни достают из-под стола свернутый ковер и расстилают у ног Микки розовую ковровую дорожку. Следом к ее ногам одна за другой приземляются тряпки, под смех друзей по дорожке марширует парень, держа в руках швабру. Опустившись на колено перед Микки, он склоняет голову.

— Моя королева.

Не могу поверить, они высмеивают Микки за то, что ее мама работает в клининге? За то, что она помогает маме? Что, черт возьми, в этом смешного? Почему труд и честно заработанные деньги люди считают чем-то зазорным? В такие моменты я вспоминаю Марту и пренебрежительно отношение к ней миссис Уоллес.

К горлу подкатывает тошнота, а от осознания, что я приложила руку к этой вечеринке, меня начинает трясти. Перевожу взгляд на миссис Рамирес, на ее лице больше нет улыбки, она едва сдерживает слезы. Я буквально ощущаю, как чувство вины и злости прожигает мои внутренности.

Внезапно Микки принимает швабру и, замахнувшись, хорошенько вмазывает ей по лицу парню, что преподнес подарок.

— Сдурела?! — вопит он, завалившись на землю.

Откинув швабру, Микки бросается на перепуганную Пайпер. Девочки заваливаются на траву и, вцепившись друг другу в волосы, катаются по ней в драке. Стоящая неподалеку от меня девушка, закатывает рукава толстовки:

— Сейчас я покажу этой мигрантке.

— Только попробуй, — вырывается у меня. Достав из сумки перцовый баллончик, я поднимаю подрагивающую руку. — Предупреждаю, эта штука ослепляет минимум на сутки.

Понятия не имею, может такое перцовка или нет, но, кажется, защитница Пайпер верит, потому что плотно сжимает губы и отступает.

— Шлюха! Убью! — визжит прижатая спиной к земле Пайпер, пока Микки сидит над ней. — Еще раз увижу рядом с ним, и ты труп!

Воздух разрезает оглушительный звук выстрела. Вздрогнув, я оборачиваюсь. Я ожидала увидеть кого угодно, например Джейка или Оливера, но выстрел сделала миссис Рамирес. Стоя у трейлера, она держит над головой вытянутую руку, в которой зажат пистолет. Миссис Рамирес не выглядит испуганной, на ее лице нет ничего кроме холодной жесткости — так выглядит разъяренная мать, защищающая своего ребенка.

— Вон отсюда, — приказывает она. Никто не двигается, и я не удивлюсь, если следующий выстрел может быть уже не предупредительным. — Вон!

Ребята, словно в быстрой перемотке, рассыпаются по сторонам, унося ноги. Малышка Рут выбегает из соседнего трейлера с битой, угрожая пробить голову Пайпер.

Через несколько минут становится тихо, но в ушах все еще стоит звон после выстрела. Только когда миссис Рамирес уходит в трейлер, чтобы спрятать пистолет, я замечаю, что дрожу всем телом. Клянусь, острый страх пронзил и сковал меня с такой силой, словно я участвовала в настоящей перестрелке.

Двор усеян одноразовой посудой и конфетами, стулья перевернуты, часть блестящей скатерти съехала со стола к земле, под порывом легкого ветра издевательски подпрыгивают края постера с поздравлением. Микки садится за стол и, тяжело дыша, наливает содовую.

— Прости меня, Микки, — я пытаюсь вложить всю искренность в свой севший голос. — Я не знала, что все так выйдет.

— Ты не виновата, — отмахивается она, не глядя на меня.

Опустившись на корточки рядом с дочерью, миссис Рамирес громко всхлипывает в извинениях, гладит ее по голове и целует в лоб.

— Она пришла сюда на днях, сказала, что твоя подруга. Сказала, что хочет устроить замечательный праздник, а все эти мелочи с Барби якобы ваша общая шутка. Боже, я ведь ничего не знаю о твоих подругах, вот и поверила. Мы поменяем школу.

— Что? — вздрагивает Микки. — Мам, нет!

— То, что я сейчас видела, — бесчеловечно. Так не должно быть.

— Меня там не избивают, я даже не обращаю внимание на эти подколы. Я не хочу менять школу в выпускном классе. У меня там есть друзья. Да, сегодня я вышла из себя, потому что Пайпер заявилась сюда и вмешала тебя. Такое я терпеть не стану. У меня все в порядке, если меня кто и сломает, то точно не Пайпер. Я не боюсь ее, мам, после сегодняшнего уж тем более.

— Подумай над этим, хорошо? Одно твое слово и мы заберем документы.

Всхлипнув, миссис Рамирес, крепко прижимает дочь к себе. При виде этого у меня в груди разрастается ноющее, но теплое чувство с уколом легкой зависти. Моя мама совсем не тактильная, мы с Мейсоном редко получаем объятия и поддержку. Не знаю, что в голове у ребят из «Мемфиса», но пока они унижают Микки за то, как она живет, они не понимают, что она одна из самых богатых людей, которых мне доводилось встречать — ведь она живет в большой любви и заботе.

***

Решив сменить обстановку, мы отправляемся в парк аттракционов вместе с Микки, ее мамой, их соседкой Рут и ее младшими братьями.

В нашей программе только безобидные карусели и горки (потому что миссис Рамирес запретила нам садиться на экстремальные аттракционы), мой живот наполнен сахарной ватой, но я решаю, что этого недостаточно, поэтому покупаю сладкую газировку и хот-доги.

— Миссис Рамирес наконец-то улыбается. — Поставив на стол поднос с тремя хот-догами и стаканами с колой, я сажусь напротив Микки и Рут. — Она уже в третий раз садится на карусель.

Несколько долгих мгновений мы с девочками смотрим на вращающихся в свете огней лошадок, на которых катаются младшие братья Рут вместе с мамой Микки.

— Ненавижу то, что она будет винить себя за произошедшее, — вздыхает Микки.

— Если твоя мама еще раз заплачет из-за этого, клянусь, я размозжу череп этой выскочке из твоей школы, — обещает Рут, перед тем как вгрызться в хот-дог.

— Сама виновата, не нужно было врать о куче подруг. Но что я должна была сказать ей? Извини, надо мной смеются в школе, потому что мы живем в трейлере и зарабатываем на жизнь уборкой? — Невесело усмехнувшись, Микки пожимает плечами. — Это бы привело к тому, что мама, работающая на износ, окончательно добила бы себя дополнительной работой, пытаясь вытащить нас из трейлер-парка.

— Ты хотела уберечь маму, в этом нет твоей вины. — Собирая кончиком пальца капли с запотевших стенок стакана, я качаю головой. — Не знаю, откуда в людях столько жестокости.

— Эта стерва проделала все из-за Джейка? — спрашивает Рут.

— Да.

— А где он сам? Какого черта не прижал свою девушку за хвост?

— Он в Батон-Руж с родителями.

— И что, в Батон-Руж нет связи? Хоть бы позвонил. А второй где? Милашка с красивой улыбкой.

— Может, и звонил. Я выключила телефон, Рути, не хочу случайно зайти в соцсеть и увидеть ролик с сегодняшней вечеринки. Не хочу говорить об этом, лучше покатаюсь с мамой и мальчишками.

Натянув улыбку, Микки встает из-за стола и направляется к двухъярусной карусели.

— Я съем твой хот-дог? — окликает ее Рут.

— Ешь.

— На нее больно смотреть. — Потеряв аппетит, я отодвигаю от себя еду, которую Рут сразу притягивает к себе.

— Не переживай, Микки сильная, справится, — заверяет она с набитым ртом. — Я рада, что она разобралась с этой стервой силой, а не разговорами. Некоторые люди тупо не понимают слова.

— Бэйлс? — доносится сбоку голос Мейсона. Притормозив, он кивает друзьям, чтобы шли дальше, а сам останавливается рядом и, внимательно оглядев стол, цокает. — Углеводы вечером? Ты пьяная? Это вредно.

— Красивый парень, которого волнуют углеводы, — хмыкает Рут, вытирая горчицу в уголке губ, — ты педик?

— Прости?

— Не прощу.

Мейсон встряхивает головой, словно ему все это мерещится.

— Что здесь происходит, Бэйли? Благотворительная помощь нуждающимся? Иначе не знаю, как это объяснить.

— Давай поговорим дома, — предлагаю я, увидев, как Рут расправляет плечи и разминает шею, словно собирается вступить в драку с моим братом. И после сегодняшнего я не удивлюсь, если она действительно решится на это. — Иди к друзьям.

— Ладно. — Протянув руку, он щелкает меня по носу. — Удачно вам посидеть, девочки.

— Спасибо, красавчик, — отвечает Рут, и как только Мейсон разворачивается, она замахивается и звонко хлопает его по заднице.

Мейсон замирает, как и мое сердце, а потом медленно оборачивается с выражением ужаса на лице.

— Что такое? — вскидывает брови Рут.

— Пожалуй, — тянет Мейсон, — я просто забуду об этом.

Не поворачиваясь к нам спиной, он пятится. Не выдержав, я прыскаю со смеху, потому что впервые вижу, чтобы девушка ввела моего брата в замешательство и даже испуг.

— Какой стеснительный, — фыркает Рут, возвращаясь к хот-догу.

— Впервые вижу, чтобы он не нашел, что сказать, — смеюсь я, глядя Мейсону вслед.

— В этом весь секрет. Веди себя непредсказуемо и смело, тогда никто не захочет связываться с неадекватной и быстро свалит.

— Хочешь сказать, ты часто шлепаешь обидчиков по заднице?

— Постоянно. Всегда работает. Попробуй, не пожалеешь. Кстати, ты будешь колу? Если нет, я допью.

Интересно, если я шлепну Ника Ровера по заднице, он исчезнет? Не то чтобы я хотела это сделать, но если нет другого способа избавиться от этого парня, то почему нет?