Айзек написал, что заедет ко мне и будет ждать там. Это заставляет меня прибавить скорость и нестись по дорогам вечернего города. Несмотря на то, что сквозь приоткрытое окно залетает прохладный ветер, моя кожа горит, а ладони потеют от волнения. Чувство, будто я сделала что-то плохое. Хотя так и есть. Я весь день провела с Ником.

Загнав машину в гараж, я еще какое-то время сижу, не решаясь выйти.

Что я скажу Айзеку? Соврать и почувствовать себя еще хуже, чем сейчас, или же сказать правду, которая непременно закончится ссорой?

Набравшись смелости, я выбираюсь из машины и захожу домой через гаражную дверь. Из гостиной доносятся голоса и тихий смех, задержавшись в холле, я делаю пару глубоких вдохов и, натянув на лицо маску беззаботности, переступаю порог. Мама сидит в кресле, потягивая кофе, а на диване устроились Мейсон с Айзеком.

— Посмотрите, кто, наконец, почтил нас своим присутствием. — Опустив чашку на блюдце, мама складывает ладони на коленях.

— Ключи, — требует Мейсон, встав с дивана с протянутой рукой.

— Где ты была весь вечер? Я уже начал переживать, что тебя похитили пришельцы, — усмехается Айзек, потирая щеку.

Я ни за что не стану рассказывать подробности при маме и брате.

— Эм, потом расскажу.

— Извините, я поехал, меня ждет девушка. — Забрав ключи, Мейсон зачем-то устраивает спарринг с воздухом, боксируя рядом с моей головой. Хотя чему я удивляюсь, ему никогда не нужна была причина для этого, один бог знает, что им руководит в такие моменты.

— Надень свитер, замерзнешь, — настаивает мама.

Кивнув, Мейсон пожимает руку Айзеку на прощание, взъерошивает мои волосы и уходит из дома, не прихватив свитер.

— Бэйли, не хочешь взять пару минут и привести себя в порядок? — предлагает мама, глядя на меня поверх края чашки.

— Нет, спасибо. — Пригладив волосы, я касаюсь запястья Айзека. — Поднимемся в мою комнату?

Ноги тяжелеют, пока мы поднимаемся по ступеням, а пальцы подрагивают, когда я поворачиваю дверную ручку. Как только мы переступаем порог, Айзек разворачивает меня и, сжав ладони на моих щеках, жадно целует. Чувство вины стопорит, заставляя меня отвечать слишком неуверенно.

— Прости, знаю, что повел себя как полный урод в тот вечер. — Отстранившись, Айзек заправляет прядь волос мне за ухо. — Ты все еще злишься?

Качнув головой, я выскальзываю из его рук и прикрываю дверь.

— У тебя все в порядке? Где ты была весь вечер?

Потирая вспотевшие ладони о бедра, я борюсь с детским желанием сбежать и спрятаться где-нибудь от проблем.

— Тебе не понравится ответ.

— Какой серьезный тон. — Присвистнув, Айзек садится на кровать. — О чем ты, детка?

— Я была с Ником Ровером. Точнее не только с ним, мы были в гостях у девушки, той самой, что украла у меня вещи и…

— Стоп, остановись на секунду, — вскидывает ладонь он. — Просто хочу уточнить: ты пошла с этим психом в гости к воровке?

— Ник не псих….

— Замечательно. Ты теперь еще и защищаешь его?

— Просто пытаюсь объяснить, что… На самом деле у той девушки сложная жизнь, она сейчас растит двух младших сестер, мама в отъезде, а отец в тюрьме. Боже, — на мгновение крепко зажмурившись, я прикладываю ладонь ко лбу, — знаю, что это звучит дико.

Напрягая скулы, Айзек сжимает и разжимает кулаки.

— Да, именно так это и звучит. Как ты вообще оказалась с ним?

Черт. Не уверена, что он спокойно примет историю о том, как я сама пришла к Нику.

— Я не слышу ответ, Бэйлс. Что у тебя с этим парнем?

— Ничего! — испуганно выпаливаю я. — Он просто помог пару раз, мы с ним в нормальных отношениях, мне не за что ненавидеть его.

— Бэйли, — Айзек с изумлением разводит руками, — не за что ненавидеть? Он вместе со своими дружками не раз устраивал драку с ребятами из нашей школы. Чокнутые фанатки их группы заявились в соцсети Мейсона и открыли настоящую травлю после инцидента с той блогершей. Затем он заявился на игру Мейсона, размахивал пистолетом на парковке…

— Это была зажигалка, — на автомате поправляю я.

— Да плевать мне, что это было! Он аморальный тип, как и его друзья. Это люди низкого сорта, Бэйли, у них нет принципов, ничего нравственного и святого. Они в рот имели законы и правила, понимаешь? Рядом с ними небезопасно находиться.

В контраст его словам в голове всплывает картинка, как Ник покупает еду для семьи Бетти, как Джейк с заботой старшего брата вытирает салфеткой перепачканный рот Лу, и как Рэм, боящийся фильмов ужасов, заменяет брань на «Дрейка», чтобы не ругаться при детях.

— Это не так, — твердо произношу я, и это заставляет Айзека вздрогнуть. — Да, они не святые, но они хорошие ребята. Парни из «Примроуз» ничем не лучше, они так же провоцируют «Мемфис», тут нет правых и виноватых, есть лишь слепая вражда. И поскольку так сложилось, что я теперь учусь в «Мемфисе», я не собираюсь играть в глупые войны, наживать себе врагов и сторониться тех немногих людей, которые относятся ко мне хорошо. Ты не первый день меня знаешь, Айзек, я ненавижу конфликты.

— Ну, по всей видимости, со мной ты конфликтов не боишься.

— Я пытаюсь объяснить, как все выглядит с моей стороны. Мейсон вчера отомстил им, думаю, этого достаточно.

Качнув головой, Айзек замолкает на какое-то время.

— Не понимаю, как нам быть дальше, если ты ни во что не ставишь мои просьбы, Бэйли? Я не прошу тебя отказываться от той девчонки из трейлерного парка, но Ровера и его дружков ты должна вычеркнуть из списка новых друзей. А если тебя увидят рядом с ними, как я потом парням из школы в глаза посмотрю?

— Во всем, что происходит в моей жизни, последнее, что меня волнует — мнение твоих друзей по команде, — раздраженно отвечаю я.

— О, да брось, Бэйлс! — взмахивает руками он. — Хватит прибедняться. Все наши разговоры сводятся к тому, как тебе нелегко приходится, ты словно нашла вариант, на который можно свалить любой твой проступок.

Чувство вины и раздражения смешиваются во мне в какой-то ядерный коктейль из злости.

— Если думаешь, что я буду общаться с людьми по строго одобренному тобой списку, то ты ошибаешься, Айзек. Я ненавижу клетку, в которую меня хотят загнать абсолютно все вокруг. Это делают мои мама и брат, я не хочу, чтобы то же делал и мой парень.

— Отлично, теперь я плохой, да? Боже, поверить не могу! — Выругавшись, он поднимается и пересекает комнату широкими шагами, направляясь к двери. — К черту, мне нужно остыть.

Выйдя за порог, он замирает.

— Простите, миссис Шепард, мне срочно нужно идти. Хорошего вечера.

Отлично, мама стояла под дверью и подслушивала наш разговор. Не знаю, пришла ли она из-за того, что мы повысили голоса или стояла там изначально, но это унизительно.

Проходит целая вечность, прежде чем она показывается на пороге.

— Это правда? Ты была с каким-то парнем из твоей школы?

— С каких пор ты подслушиваешь?

— Я задала тебе вопрос. Кто это был? Тот мальчишка, с которым я видела тебя на парковке?

Не желая отвечать, я тяжело сглатываю. Холод в маминых глазах пробирает до самых костей, я буквально чувствую его физически.

— Что я тебе говорила о таких как он? Ты хоть соображаешь, что поссорилась с Айзеком из-за этого?

— Прости, я не расслышала, мам, ты сказала: «Айзек» или «Возможность выгодно продать меня, чтобы мистер Уоллес закрыл наши долги»?

Злость, с которой я бросила это, обжигает горло и рот, а сердце тяжелеет, потому что это было ошибкой. Я дала волю эмоциям. Мама становится похожа на каменную статую, мрачную и неподвижную.

— Что ты сказала?

Подойдя ко мне, она сжимает пальцы на моем запястье и тянет за собой.

— Мам, больно!

— Выгодно продать тебя? Да ты и цента не стоишь!

Мы спускаемся по лестнице, я дважды чуть ли не падаю, быстро перебирая ногами и хватаясь за перила. Пальцы с каждой секундой сжимаются на моем запястье все сильнее, а когда мы останавливаемся у кабинета отца, мама распахивает дверь и заталкивает меня внутрь.

— Что происходит? — Бросив бумаги, папа поднимается из-за стола. — Бэйли?

Не зная, что ответить, я стою посреди комнаты, потирая горящее запястье.

— Полюбуйся, — цедит мама, указав на меня рукой. — Вместо встреч с друзьями, она врет всем вокруг и ошивается с беспризорником из новой школы. Мы завтра же идем забирать документы.

— Миранда.

— Мне плевать, где ты найдешь деньги, слышишь?! Наша дочь больше не будет там учиться, если потом не хочешь искать ее по притонам.

— Бэйли, — осторожно зовет папа, — о чем говорит мама? Какой еще беспризорник с притонами?

— Просто новый друг из школы, он не беспризорник. Учится, играет в футбол и занимается музыкой, а не сидит в притонах, попутно рисуя дьявольские метки. Мама услышала, как мы с Айзеком ругаемся из-за этого парня и…

— Все ясно, — останавливает меня папа. — Айзек просто приревновал Бэйли к однокласснику, подростковая ссора и не больше, к чему разводить трагедию, Миранда? Пусть дети сами разберутся, не стоит лезть в их отношения.

— Я мать, и я лучше знаю, когда нужно вмешиваться в жизнь своего ребенка. По крайней мере до тех пор, пока она живет под крышей нашего дома. Ты бы слышал, что она сказала мне!

— Что же?

— Съязвила, что я пекусь об их отношениях с Айзеком только из меркантильных целей. И это я смягчила, насколько ты понимаешь.

— Миранда, — тон отца становится слишком ласковым, подперев щеку ладонью, он устало вздыхает, — я, конечно же, не одобряю, когда наши дети хамят, но в общем смысле Бэйли сказала правду.

Лицо мамы бледнеет, а губы трясутся от злости.

— Как ты смеешь, Аарон? Я стараюсь помочь нам и делаю хоть что-то, чтобы вытащить нас из долговой ямы, а ты вместо благодарности поощряешь избалованную дочь и глумишься надо мной? Я не сделала ничего предосудительного, Айзек и Бэйли уже давно вместе, я просто не хочу, чтобы она наделала ошибок.

— У наших детей впереди вся жизнь, ты хоть представляешь, сколько ошибок их ждет? Вспомни нас самих.

— Кажется, свою самую главную ошибку я уже совершила, — с презрением бросает мама. Развернувшись, она выходит из кабинета и делает непривычную для нее вещь — оглушительно громко хлопает дверью.

Продолжая неподвижно стоять, я изо всех сил пытаюсь не расплакаться. Я виновата в очередной ссоре родителей. Ну кто меня за язык тянул? Нужно было промолчать.

— Больше не груби маме, хорошо? — просит папа и с необычайным спокойствием возвращается к бумагам.

— Можно я посижу здесь немного?

— Конечно, — он указывает на диван у стены, стоящий между книжных стеллажей.

Только сев, я замечаю, как сильно дрожат мои ноги. В горле застрял колючий ком, мешающий дышать, и я несколько раз тяжело сглатываю, чтобы прогнать его.

— Мама сказала, дядя Дейв приехал.

— Да, был тут по работе на переговорах, улетает сегодня ночью. Передавал вам всем привет.

— Он… Вы говорили о работе?

— Дейв предложил один вариант, но для этого нужно будет переехать в Калифорнию.

Затаив дыхание, я смотрю на папу в ожидании продолжения, но он молчит. Мне страшно, если нашу семью ждут настолько кардинальные перемены, не смена дома, а целого штата. Но при этом я не пророню ни слова против, потому что знаю, как нелегко ему дастся это решение.

— И что ты решил?

— Пока взвешиваю все за и против. Не переживай, это решение не требует спешки. Дейв планирует выкупить жилой комплекс, снести старые здания и построить отель, хочет, чтобы я курировал проект от начала и до конца.

— Звучит отлично.

— Да, но есть много подводных камней и мне кажется, он выбрал неудачный район, хочу убедить его выбрать другую локацию.

Папа пишет что-то в бумагах, а затем принимается печатать.

— Как идут дела в школе?

— Уже чуть лучше.

— Благодаря беспризорнику из притона?

— Пап, — усмехнувшись, я ложусь на бок и опускаю голову на подлокотник дивана. — Сейчас мне стыдно, что я так плохо думала об этих ребятах только потому, что…

— Потому что они живут не в самых благополучных районах и в твоей школе о них ходили страшные байки? — помогает папа, когда я замолкаю, не в силах подобрать слов.

— Да, вроде того.

— Я рад, что ты начинаешь смотреть на все с разных сторон. Но если этот парень из притона обидит тебя, я оторву ему голову, идет?

— Идет, — смеюсь я.

Прикрыв глаза, я вслушиваюсь в клацанье клавиш, которое действует убаюкивающе. Рядом с папой я всегда чувствую себя словно за щитом, мне спокойно и безопасно. Я гоню от себя мысли о сегодняшнем дне и чувствую, как меня постепенно затягивает в сон.

Из видеодневника Бэйли Шепард: Сегодня слово «Норд» окончательно перестало вводить меня в ужас. Будто герой ужастика снял грим и оказался обычным человеком. Странно осознавать, что по ту сторону баррикад всегда были такие же ребята, как и мы. В какой момент принадлежность к школе стала для нас так важна и когда она перестала играть значение для меня самой? Вряд ли я смогу определить точный момент.

Не знаю, что будет дальше с нашими отношениями с Айзеком. Я чувствую, что мы отдаляемся как с ним, так и с Мейсоном. И с мамой. И чем больше они не понимают меня, тем сильнее я думаю, что со мной что-то не так.