Яблочный фестиваль школы «Мемфис» — одна из самых скучных вещей в мире. Праздник будто не для учеников старшей школы, а для малышей. Игры вроде «кто дальше забросит яблоко», у палаток соревнуются на ловкость и жонглируют яблоками, а в подарок выдают карамелизированное яблоко на палочке.

Скука.

На сцене танцуют малыши, в очереди за яблочным фрешем я узнала, что выступают в основном дети и внуки преподавателей. Учителя в «Мемфисе» устроили настоящий праздник для себя и близких. И что мне снимать для газеты? Это будет самый скучный материал в мире.

Отсняв ребят, ловящих в емкости с водой яблоки ртом без помощи рук, я делаю несколько кадров директора Шервуда, раздающего куски пирогов, приготовленных его женой. Директор с радостью позирует и просит скрыть при обработке фото следы джема на воротнике его рубашки.

Следом я останавливаюсь у бассейна, над ним завис стул, в который вцепился мужчина, бейджик на его груди гласит «Мистер Кори, преподаватель астрономии». Напротив бассейна выстроилась целая очередь из учеников, метающих яблоки в мишень, служащую спусковым механизмом. Как только снаряд попадет в цель, бедняга мистер Кори свалится в ледяную воду.

— Я надеялся встретить тебя сегодня, — раздается за моей спиной знакомый голос.

Не оборачиваясь, я сосредотачиваюсь на настройках и делаю несколько снимков перепуганного преподавателя астрономии.

— Хватит делать это, Ник.

— Что именно?

Повернувшись, я какое-то время смотрю на вышитого на его футболке крошечного лиса из «Зверополиса», показывающего средний палец.

— Где ты берешь все эти вещи? На сайте «Я вырос физически, но не ментально точка ком»?

Опустив подбородок, Ник оттягивает воротник футболки.

— Ты про рисунки? Сам вышиваю.

— Ты… Шутишь?

Вместо ответа он прикусывает губу, в попытке спрятать улыбку, и я закатываю глаза.

— Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезным?

Сцепив ладони за спиной, Ник перекатывается с пятки на носок.

— Я серьезен в своих намерениях насчет тебя, Бэйли Шепард.

— Вот именно про это я и говорю. — Отпустив фотоаппарат, я оставляю его болтаться на шее. — Перестань флиртовать со мной, у меня и так проблемы из-за тебя.

— С парнем?

— Неважно. Слушай, я правда благодарна за то, что ты несколько раз помог мне, но… Да ты ведь меня даже не знаешь толком, вдруг я ем котят на ужин?

— Ты ведь любишь ходить по магазинам? — внезапно спрашивает Ник, сбив меня с толку.

— Да. А еще люблю, когда диалог идет последовательно.

— У тебя бывало такое, что ты заходишь в магазин и видишь… — Пробежавшись взглядом по моему белому сарафану, он задерживает внимание на босоножках. — Видишь на полке красивую пару обуви и она тебе сразу нравится. Ты не знаешь, натрет ли она мозоли, подходит ли по размеру, просто чувствуешь, что это твое.

Я щурюсь.

— Ты что, только что сравнил меня с вещью, которую можно купить?

Усмехнувшись, Ник потирает переносицу.

— Черт, в моей голове это звучало лучше. Просто пытаюсь объяснить…

— Тогда я тоже объясню на твоем примере, — перебиваю я. — Эта пара обуви продана, ее нельзя купить, поэтому присмотри себе в магазине что-нибудь другое.

Я отворачиваюсь, чтобы сделать снимки учеников, безрезультатно швыряющих в мишень яблоки.

— Забавно.

— Что именно? — уточняю я, делая еще один кадр.

— Смотреть, как ты пытаешься сделать вид, что я тебя не привлекаю, потому что это пугает и не входит в рамки привычного.

Я резко поворачиваю голову.

— Ты меня не привлекаешь.

— Да ну?

Приподняв уголок губ, Ник смотрит на меня сверху вниз. Ладно, глупо отрицать внешнюю привлекательность этого парня, а еще от него приятно пахнет фруктовой жвачкой, свежестью и чистотой, как от кондиционера для белья с ароматом хлопка. Но при всем этом Ник Ровер раздражает меня до жжения в груди.

— Ровер! — окликает мистер Кори, взмахнув рукой. — Не хочешь заменить меня?

— Вы отлично смотритесь там, я не посмею.

— Сделай это, — настаиваю я, мечтая увидеть, как Ник вопит, упав в холодную воду, — будет отличный снимок для газеты.

— Вода ледяная, Баунти, и мы оба это знаем.

— Трусишь?

Усмехнувшись, Ник скрещивает руки на груди и покачивает головой.

— Не люблю за просто так делать то, что мне не нравится, к тому же мне скоро выходить на сцену. Но у меня тут возникла одна идея. Предлагаю пари, я сяду туда, — он указывает на мистера Кори, — только при условии, что бросать в мишень будешь ты. Даю три попытки.

— А если не смогу?

— Станешь джинном и исполнишь три моих желания.

— А если выиграю?

Ник разводит руками.

— Проси, что хочешь.

Во мне просыпается азарт журналиста, который хочет заполучить удачный кадр, но, если быть честной, еще сильнее хочется остудить пыл этого парня в ледяной воде. Я уверена в себе, потому что Мейсон не раз учил меня отрабатывать подачу. Я сделаю это с легкостью.

— Если выиграю, то ты отстанешь от меня. Насовсем. Никаких сообщений, взглядов и улыбок. Меня словно не существует.

Прикусив губу, Ник задумывается, но все же протягивает руку.

— Идет.

Коротко пожав его ладонь, я прикладываю титанические усилия, чтобы не улыбаться широко, потому что уже чувствую эйфорию от победы. Парни ценят силу спора, поэтому надеюсь, что Ник сдержит обещание и оставит меня в покое.

— Мистер Кори, я подменю вас ненадолго.

— Милостивый боже, спасибо! — вскидывает ладони к небу он. — Если директор Шервуд спросит, скажи, что сам попросился сесть.

— Конечно. — Достав из кармана джинсов телефон, Ник протягивает его мне. — Подержишь у себя на случай, если уронишь меня в воду?

Не сомневайся, я это сделаю.

Пока Ник, не скрывая смеха, помогает слезть мистеру Кори, я останавливаюсь рядом с высокой корзиной, наполовину наполненной яблоками. Телефон Ника без остановки вибрирует в моей руке, возможно, ему пишут фанатки, а может, это психиатр пытается объяснить, что нельзя быть таким назойливым по отношению к девушке.

Раскрыв молнию висящей через плечо сумки, я собираюсь убрать телефон, чтобы не мешал. Экран в очередной раз загорается, и я на автомате читаю всплывшее сообщение:

Папа: Если узнаю, что ты снова играешь в музыканта, то тебе не поздоровится, Ник.

Следом приходит еще одно сообщение от его отца, я отвожу взгляд, чтобы не влезать в личное и быстро убираю телефон в сумку. По коже бежит неприятный, но знакомый холодок, похожее чувство я испытываю, получая выговоры от мамы.

Ник забирается на стул над бассейном и подносит ладонь ко лбу, пряча глаза от яркого солнца.

— Прости, Баунти, но удачи желать не буду.

Хмыкнув, я выбираю небольшое яблоко и встаю у начерченной линии. Взвесив снаряд в ладони, я несколько раз подкидываю его, а затем завожу руку назад и, чувствуя себя звездой бейсбола, запускаю яблоко по мишени. Доля секунды, и оно пролетает мимо.

Черт.

Взяв следующее одно яблоко, я швыряю его, но снова мимо цели. Посылаю Нику злобный взгляд, собираясь попросить его обойтись без комментариев, но он опережает меня и проводит большим и указательным пальцами вдоль губ, изображая закрывшуюся молнию. Я возвращаюсь к корзине, тщательно выбираю третье яблоко и сосредотачиваюсь на мишени.

Это просто. Я смогу.

Сделав глубокий вдох, я замахиваюсь и отправляю яблоко вперед, оно задевает ребро мишени, но этого недостаточно, чтобы запустить спусковой механизм.

На могу поверить, я проиграла. Не просто проиграла, а теперь должна Нику Роверу три желания. Больше никогда в жизни не буду есть яблоки.

— Можно вопрос? — Подавшись вперед, Ник упирается локтями в колени. — Ты ведь нарочно целилась мимо?

Я злюсь. Злюсь в первую очередь на себя за глупость и самоуверенность. Натянув улыбку, я уверенно иду к мишени.

— Баунти, брось. — Догадавшись, что я собираюсь сделать, Ник со смехом вскидывает ладони. — Остынь.

— Думаю, это тебе нужно остыть.

Сжав ладонь в кулак, я хорошенько бью по мишени, служащей кнопкой. Ник плюхается в воду, а я испытываю эйфорию, которая быстро сменяется осознанием того, что я сделала. А если он решит отомстить и бросит меня в воду в ответ?

Пора сматываться.

Быстро перебирая ногами, я спешу к палаткам, чтобы затеряться в толпе.

— Бэйли! — слышится за спиной голос Ника. — Постой.

Чертыхнувшись, я прибавляю шаг и ахаю от неожиданности, когда мое запястье обхватывают холодные пальцы. Ник резко разворачивает меня, и я замираю, затаив дыхание. Капли воды стекают с его черных волос по лицу, светлая футболка прилипла к телу, очерчивая выпирающие ключицы, рельефные мышцы и кубики пресса. Вот такой контент явно будет интересен женской аудитории школьного сайта.

Уголки губ Ника приподнимаются в ухмылке.

— Говоришь, не привлекаю тебя?

Его слова заставляют меня вспыхнуть. Отдернув руку, я отступаю. Боже, я и правда только что откровенно пялилась на него. Наверняка помутнение из-за жары, не иначе.

— Если вздумаешь бросить меня в воду, — предупреждаю я, — то нашему пари конец.

Облизнув губы, Ник складывает руки на груди, а я задерживаю внимание на напряженных мышцах его рук. Ну вот опять. Да что со мной сегодня?

— Зачем мне делать это? Ты наверняка долго собиралась, я не хочу, чтобы ты разозлилась из-за испорченной прически и ушла домой. Плюс на тебе белый сарафан, он будет просвечивать, если намокнет, этого мне бы тоже не хотелось. Вернее не так, хотелось бы, но не здесь, не при куче парней.

Его слова сбивают меня с толку. Ник Ровер что, и правда джентльмен, который думает о моей прическе и о том, как я буду выглядеть?

Парни из «Мемфиса», которыми в «Примроуз» пугают, как детскими страшилками, на деле оказываются не такими плохими ребятами и это уже не первый раз, когда я убеждаюсь в этом рядом с Ником. Мне не хочется менять базовые настройки в своей голове, но ведь для того человеку и дан разум, верно? Думать, переосмыслять и делать выводы.

Мне это не нравится. Не могу поверить, но я действительно расстроена тем, что Ник Ровер не плохой парень.

— Баунти? — вырывает меня его голос из потока мыслей.

Встряхнув головой, я несколько мгновений трачу на то, чтобы вспомнить, о чем мы говорили.

— Тогда зачем ты идешь за мной, если не для того, чтобы в отместку сбросить в воду?

— Ну, во-первых, для того, чтобы ты увидела это, — он похлопывает ладонью по своему прессу, — а во-вторых, у тебя мой телефон.

Боже, я совсем забыла об этом.

Я расстегиваю молнию на сумке одеревенелыми от неловкости пальцами и достаю телефон. Подавшись вперед, Ник склоняется над моим ухом, несколько холодных капель, стекающих с его волос, приземляются на мое плечо, и по позвоночнику бежит дрожь.

— Ты покраснела, — шепчет он, забирая телефон из моей ладони и задерживаясь на ней пальцами дольше нужного. — Три желания, Баунти.

Ник уходит, а я, сбитая с толку, я продолжаю неподвижно стоять, пока моя рука горит в том месте, которого он только что касался холодными пальцами.

Какого черта?

С испорченным настроением я продолжаю без интереса слоняться по ярмарке, делая случайные кадры и попутно проверяя телефон. Я написала Айзеку утром, предложив встретиться, но он так и не ответил, понятия не имею, что нам делать дальше, ведь за один ужин мы умудрились превратиться в Монтекки и Капулетти.

День становится лучше, когда я встречаю Микки и, к моему удивлению, на ней надета ужасная футболка с эмблемой группы «Норд» в виде компаса, а стрелка указывает на букву «Д», то есть команда Джейка.

— Ох, черт! — Взяв за локоть, Микки тащит меня в сторону надувного батута в виде замка.

— От кого мы прячемся? — спрашиваю я, когда она осторожно выглядывает из-за надувного угла.

— Там Пайпер, бывшая Джейка. Если она увидит на мне эту футболку, то у меня могут быть проблемы.

— Ты серьезно? Из-за футболки?

Кивнув, Микки указывает на стройную блондинку: мило улыбаясь в камеру телефона, она позирует с подругами на фоне карусели.

— Со стороны выглядит безобидно, похожа на принцессу.

— Поверь, все из ПАКТ кажутся ангелами до тех пор, пока не посмотришь на кого-то из «Норда».

— ПАКТ?

— Пайпер, Айрис, Констанс и Тиффани — я прозвала их ПАКТ. У Пайпер прошлое с Джейком, Айрис помешана на Нике, Констанс встречается с Оливером, а Тиффани бегает за Рэмом. Если наступаешь на их территорию, то они устраивают тебе проблемы в школе. Настоящие проблемы.

Внимательно смотря на милую с вида Пайпер, я пытаюсь представить ее ревнивым монстром, но это действительно сложно.

— А как же здоровая конкуренция? — бормочу я. — К тому же… Не знаю, не хочу принижать мужской пол, но не один парень не стоит войны. С каких пор мы должны бороться за них и доказывать что-то? Что дальше, будем вызывать друг друга на дуэль?

— Правила игры меняются, когда по-настоящему влюбляешься, — с грустью произносит Микки, внимательно разглядывая землю под своими ногами. — Стандарты перестают играть роль.

Избегая бывшую Джейка, мы слоняемся по ярмарке, а затем катаемся на детской карусели до тех пор, пока со сцены не объявляют, что «Норд» скоро выйдут на сцену.

Снимки популярной местной группы — чуть ли ни единственный шанс спасти мое пробное задание для газеты, поэтому я соглашаюсь пойти вместе с Микки к сцене, у которой уже собралась приличная толпа. Протискиваясь сквозь людей, мы медленно, но уверенно пробираемся к ограждению напротив сцены, на которой выступает пухлая девочка с хулахупом.

— Это Сюзан, внучка директора, — поясняет Микки, когда Сюзан в очередной раз роняет хулахуп и топает от злости.

Я оглядываюсь, пытаясь прикинуть, откуда лучше будет сделать кадр и не стоит ли нам передвинуться. Знакомая фигура в толпе заставляет меня вздрогнуть.

Мейсон.

Стоя у ограждения слева от сцены, он приобнимает Констанс и говорит ей что-то на ухо. Какого черта делает мой брат? Замечаю рядом с ним несколько парней из футбольной команды. Отлично, они здесь не просто так, а собрались спровоцировать драку. Не понимаю, почему Констанс смеется вместо того, чтобы оттолкнуть Мейсона, ведь если Оливер сейчас выйдет на сцену и увидит это, то последствия будут плачевные. Мейсон и лишь парочка его друзей против всей школы «Мемфис», он выжил из ума?

— Там мой брат с друзьями, — говорю я, толкая Микки в бок.

— Черт, это плохо, — взволнованно тараторит она, не скрывая испуга, — очень и очень плохо.

Директор объявляет группу «Норд», и толпа вокруг оглушает визгами. Их встречают настолько бурно, словно объявили братьев Джонасов, ей-богу.

— Как настроение, ребята? — спрашивает Ник, занимая место за ударной установкой, и я замечаю, что он успел переодеться, на нем сухая одежда, а на лбу повязана розовая бандана, которую я недавно отдала ему взамен утерянной. — Отличный был номер с хулахупом, правда? Крошка Сюзан, я твой фанат, позвони мне, когда станешь совершеннолетней. Давайте еще раз поаплодируем этой малышке.

Не знаю, что это за магия, но уголки моих губ ползут вверх. Ладно, это было мило.

Странно, но на сцене Ник другой. Только что он приветствовал толпу и отбрасывал шутки, а в другую секунду становится сосредоточенным и даже хмурым. Подбросив палочки в воздух, он ловко ловит их и бьет по ударным, задавая ритм. Следом подключаются гитарные струны, но я так заворожена работой и перевоплощением Ника, что прихожу в себя, только когда меня толкают в спину, и я едва не ударяю объектив фотоаппарата об ограждение.

Мейсон тем временем опускает ладони на талию Констанс и, прижав ее спиной к своей груди, говорит что-то, заставляя ее смеяться. При этом его взгляд прикован к сцене, а точнее к Оливеру — ждет, когда их с Констанс заметят.

— Попробую увести его отсюда, пока все не закончилось плохо! — пытаюсь перекричать музыку я, склонившись к уху Микки.

Впившись ладонями в стенку из металлических ограждений, я подтягиваюсь на руках и быстро перелезаю в свободную зону перед сценой. Наверняка в этом сарафане я засветила нижним бельем, но все слишком заняты происходящим на сцене, чтобы заметить.

Добежав до Мейсона, я взмахиваю рукой, привлекая его внимание.

— Что ты здесь делаешь? — читаю я по его губам.

— Пойдем отсюда!

Мейсон качает головой, и я впиваюсь ладонями в ограждение.

— Мы уходим, сейчас же!

— Но концерт только начался, Бэйлс, — смеется он, обнимая Констанс за плечи.

Внезапно голос из микрофона обрывается. Обернувшись, я взвизгиваю, увидев, как Оливер спрыгивает со сцены и несется к нам. Мейсон, уперевшись рукой в ограждение, одним прыжком преодолевает препятствие, следом перепрыгивают и его друзья. Музыка прекращается, потому что трое оставшихся на сцене парней, бросают инструменты и бегут нам.

Оливер с глухим звуком впечатывает кулак в лицо Мейсона, заставляя меня вскрикнуть. Брат ударяет в ответ, снова и снова. Ник, Рэм и Джейк накидываются на ребят из «Примроуз», начинается грязная драка, в которой все смешивается в одно смазанное пятно.

— Мейсон, хватит! — воплю я, дергая его за локоть. — Пожалуйста, перестань!

— Уйди! — То ли в порыве злости и адреналина, то ли оглушенный испуганными женскими визгами вокруг, Мейсон отталкивает меня.

Легкие вздрагивают, когда я врезаюсь в ограждение. Пытаясь поймать равновесие, одной рукой я инстинктивно держу камеру, спасая от удара, а второй цепляюсь за вертикальные металлические прутья ограждения. Ударившись коленями об асфальт, я смахиваю упавшие на лицо волосы.

Не вижу Мейсона, и у меня начинается паника.

Директор кричит в микрофон, прося прекратить драку, но его никто не слушает.

— Ты как, Баунти? — взволнованно спрашивает запыхавшийся Ник, присев передо мной. На его нижней губе блестит кровь, и по моему телу пробегает дрожь. — Цела?

Не успеваю даже кивнуть, потому что Ника пинают в живот, заставляя согнуться пополам.

— Отойди от моей сестры! Что он сделал, Бэйли, ты в порядке?

— Боже, — хрипло выдыхает Ник, уперевшись ладонью с разбитыми костяшками в асфальт, — можно было ведь просто вежливо попросить отойти, Мейси, а не играть в каратиста. Пробовал тренинги по управлению гневом? Говорят, помогает.

Прорычав что-то, Мейсон замахивается, и это заставляет меня броситься вперед и развести руки в стороны, чтобы прикрыть Ника, который сейчас точно ни в чем не виноват.

Вздрогнув, Мейсон замирает, а на лице отражается злость вперемешку с удивлением.

— Это ты меня толкнул и даже не заметил! — яростно выпаливаю я. — Приди в себя!

— Здесь копы! — выкрикивает кто-то.

— Пойдем. — Нагнувшись, Мейсон помогает мне встать и, сжав запястье, тянет через перевернутое неподалеку ограждение.

Я еле успеваю переставлять ноги, стараясь не поскользнуться на траве. Оглядываюсь, чтобы проверить, как там Ник, но из-за собравшейся толпы уже ничего не видно.

Когда Мейсон заталкивает меня в машину, я слышу, как возобновляется громкая музыка — «Норд» продолжают свой концерт, и это почему-то заставляет меня улыбнуться.