Айзек везет меня в оглушающем молчании. Всю дорогу до дома я сижу, придавленная чувством вины, и боюсь пошевелиться.

— Мне жаль, что все так вышло сегодня, — мямлю я.

— Мне тоже, — отзывается он, глядя перед собой и крепко сжимая руль.

Несколько мгновений я мешкаюсь, не зная, нужно ли поцеловать Айзека на прощание. Предчувствие, что он оттолкнет меня, мигает в голове красной лампочкой, и я решаю не рисковать.

— Спокойной ночи.

— Бэйли, — окликает он, когда я захлопываю дверцу, — больше не вздумай общаться с ним.

Не успеваю сделать и двух шагов, как машина Айзека с ревом срывается с места.

В доме слишком тихо, родители наверняка легли спать после тяжелого вечера. В гостиной так никто и не прибрался, поэтому я решаю убрать грязную посуду. Стараясь не шуметь, я собираю стопку тарелок и иду на кухню.

Посуда едва не выскальзывает из рук, когда я вздрагиваю от неожиданности, увидев на кухне Мейсона. Сидя за островом, он с задумчивым видом ковыряет вилкой кусочек штруделя.

— Обычно ты пританцовываешь от радости, когда ешь десерт от Марты.

Открыв посудомоечную машину, я загружаю тарелки, а затем беру вилку и сажусь рядом с братом, чтобы помочь ему расправиться с десертом. На удивление, Мейсон даже не отодвигает свою тарелку, хотя обычно готов воевать за сладкое.

— Как прошли семейные разборки?

Вилка застывает у моих губ. Я решаю не рассказывать Мейсону о слове на букву «р», не хочу расстраивать его еще сильнее.

— Немного покричали друг на друга, ничего нового.

— Прости, что оставил тебя дежурить. Папа сказал, что ты уехала с Айзеком.

— Да. — Отправив штрудель в рот, я неспешно пережевываю его, пока в голове всплывает разочарованный взгляд Айзека. — Я рада, что ты наконец-то встретился с Мартой.

— Хочешь секрет? — Мейсон поднимает голову, пряди светлых волос падают ему на глаза, но он словно не замечает этого. — Я немного посидел у Марты, выпил кофе, мы попрощались, а потом я вернулся в машину и разревелся как девчонка.

— Мейсон, — с сожалением выдыхаю я.

— Мне так стыдно перед ней. Вроде сам ничего плохого не сделал, но стыдно.

Наверное, не стоит рассказывать о расистских высказываниях Изабель за ужином, это выведет его из себя.

— Я думал, она будет с нами всегда.

— Так и будет. — Протянув руку, я сжимаю его плечо. — То, что мы больше не видимся каждый день не значит, что ее больше нет в нашей жизни.

Мейсон кивает с недовольным видом, потому что его это не устраивает. Он хочет, чтобы все было как прежде, и я полностью разделяю его желание.

— Из-за чего вы с Айзеком поругались?

Удивленно вскинув брови, я отстраняюсь.

— Ты что, экстрасенс?

— Его тачка взревела так, что это услышали буквально все в округе.

— Давай обсудим это в другой раз, хорошо? Слишком много ссор за один день. — Я тянусь к штруделю, но Мейсон шлепает меня по ладони — он снова не готов делиться сладким, а это значит, что ему становится лучше.

Молчание о причине нашей с Айзеком ссоры похоже на мокрую одежду, прилипшую к телу. Некомфортно и противно. Раньше у нас с Мейсоном не было секретов друг от друга, но я понятия не имею, как рассказать о том, что произошло сегодня. Точнее о Нике Ровере. Его имя действует на Мейсона как красная тряпка на быка. А еще я знаю, что он обвинит меня, назовет глупой и встанет на сторону Айзека.

***

Записки в локере стали своего рода развлечением. Каждое утро я гадаю, что мне подкинут на этот раз, насколько глупыми будут оскорбления? Сегодня меня ждала лишь одна единственная записка, в ней красным маркером оставлено корявое:

Здохни

— Сдохни пишется через «С», — бубню я и, скомкав бумажку, бросаю ее в рюкзак.

Захлопнув дверцу, я иду по изученному наизусть маршруту к женскому туалету, но в голове без остановки крутится голос Ника, который я никак не могу прогнать: «Не ищи легкий путь и садись в первый ряд».

Вчерашний ужин показал, что дела у отца с финансами восстановятся нескоро. И если все эти дни я надеялась на чудо и возвращение в «Примроуз», то теперь об этом точно можно забыть, мои розовые очки окончательно разбились. Даже если прогулы и дальше останутся незамеченными, то моя успеваемость все равно покатится вниз. Как я сдам экзамены, как подавать документы в университет без рекомендаций преподавателей? О чем я думала?

Замерев посреди коридора, я достаю телефон, чтобы проверить электронное расписание и узнать, какой у меня урок.

Добравшись до кабинета литературы, я торможу перед дверью. Занятие уже идет, а это значит, что я привлеку внимание всего класса.

Не ищи легкий путь и садись в первый ряд.

Не дав себе времени на размышления, я сжимаю ладонь в кулак и стучусь. Преподаватель у доски мельком смотрит на меня и кивает, призывая поторопиться.

Под множеством взглядов моя кожа словно плавится, а затем я вижу знакомое лицо. Микки. Приветливо улыбнувшись, она взмахивает рукой с предпоследней парты. Жаль, что рядом с ней нет свободных мест и мне приходится занять единственную пустующую парту в первом ряду.

Сев, я подрагивающими пальцами достаю тетрадь с карандашом. Каждая мышца в теле натянута, кровь шумит в ушах, а зубы сжаты так плотно, что становится больно.

Секунда, вторая, третья — ничего не происходит. Я была уверена, что у меня из-под задницы выдернут стул, швырнут что-то в голову, плюнут, но класс потихоньку оживает, шуршат тетрадные листы, ученики болтают между собой, совершенно не слушая преподавателя, и никому из них, кажется, нет до меня дела.

Я сделала это. Сижу в классе школы «Мемфис», и я в порядке.

Вау.

Может, для кого-то это пустяк, но у меня чувство, что я взобралась на верхушку Эверест.

До конца урока я только и делаю, что прислушиваюсь к движениям и каждому шороху за спиной. Мышцы одеревенели от напряжения, мозг никак не хочет сосредоточиться на словах учителя, но, может, на следующем уроке будет чуть легче?

Вместе со звонком рядом с моей партой останавливается Микки, и я безумно благодарна ей за то, что она решила поддержать меня.

— Прости, что вчера ушла, не попрощавшись, — извиняюсь я, когда мы выходим из класса.

— Ничего, как твой парень себя чувствует?

Не успеваю ответить, потому что в мое плечо будто врезается гоночный болид. Толчок настолько сильный, что я едва ли не падаю, цепляясь за локоть Микки. Мне моментально хочется сбежать в свое укрытие и никогда больше не выходить, но если не научусь отвечать и защищать себя, то просто не выживу в этой школе.

— Эй, осторожнее! — выкрикиваю я в затылок коротышке с копной темных волос.

— Закрой рот, шлюха. — Не оборачиваясь, она показывает средний палец, и я обращаю внимание на маникюр — ярко-оранжевый лак. Злая коротышка с ангельским лицом из группы поддержки.

— Это та самая девушка, о которой я тебе говорила, — поясняет Микки, — ей нравится Ник.

— Что ж, тогда у нее беда со вкусом! — громко произношу я в надежде, что Айрис услышит. — Сочувствую ей.

— Ты в курсе, что чем больше ты оскорбляешь и отталкиваешь Ника, тем сильнее ему нравишься? — усмехается она, пока я потираю горящее плечо.

— Предлагаешь переспать с ним, чтобы избавиться от него? Но если честно, то звучит нездорово. Погоди, дай угадаю: у него проблемы с родителями? Скорее всего с матерью.

Ну кому в самом деле могут понравиться оскорбления? Диагноз на лицо, не зря же я слушала так много подкастов на тему психологии.

Неспешно шагая по коридору, Микки молчит какое-то время.

— Мама Ника погибла в автокатастрофе во время урагана, когда ему было двенадцать лет. Она ехала к нему.

Я замираю.

В голове вспыхивает вчерашний ответ Ника на мой вопрос про развод родителей.

Скажем так, я стал виновником того, что они больше не могут видеться.

Следом в памяти всплывает наш недавний разговор, я разозлилась, когда Ник сказал, что считает милым то, что мама подвозит меня в школу.

— Если считаешь это милым, то попроси свою маму привозить и отвозить тебя в школу.

— Она не сможет.

— Жаль, я бы с удовольствием посмотрела на эту картину.

— Да, я тоже.

Я ужасна. Понятное дело, что я не знала об этом, но каково было слышать это Нику? И после такого он еще и помог мне?

Микки посылает мне вопросительный взгляд, и я встряхиваю головой, пытаясь привести мысли в порядок.

— Господи, это ужасно, я и подумать не могла… А я ему столько гадостей наговорила за последнее время.

С пониманием кивнув, Микки возобновляет шаг, лавируя между потоком учеников.

— Знаешь, думаю, он рад быть в твоих глазах именно тем, кого не хочется жалеть. Порой мне кажется, что Ник ищет проблемы только для того, чтобы его поругали, а не испытывали к нему сочувствие и жалость.

Что ж, сочувствием и жалостью по отношению к Нику Роверу я точно не отличилась ни разу. Судорожно пытаюсь вспомнить, не ляпнула ли ему еще что-нибудь обидное на семейную тему. Я настолько глубоко погружаюсь в каждый наш разговор, что не сразу замечаю, что Микки исчезла. Обернувшись, нахожу ее у доски объявлений, на которую она смотрит с восторженной улыбкой.

— В чем дело? — спрашиваю я, останавливаясь рядом.

Микки указывает на объявление о наборе кадров в школьную газету «Уэст-Мемфис Ньюс» и дважды тыкает пальцем на должность карикатуриста. Мой взгляд мгновенно цепляется за должность фотографа, а кончики пальцев начинает приятно жечь, будто в руках лежит камера.

— Я с прошлого года ждала, когда у них появится место. Хотя меня вряд ли возьмут.

— Я могу пойти с тобой, — предлагаю я, стараясь звучать непринужденно. — У меня шансов попасть меньше, чем у кого-либо в этой школе, так что если вылетим вместе, то будет не так обидно, верно?

Лицо Микки озаряет широкая улыбка, в ее глазах горит азарт и волнение, и в этом желании работать в школьной газете я узнаю себя. У нас намного больше общего, чем я думала.

— Есть один нюанс, — морщит нос она, — во главе газеты стоит та самая девушка, которая встречалась с твоим братом.

Не пойму, я учусь в школе или в бразильском сериале?

В конце коридора я замечаю Ника в компании Джейка. Нутро обжигает стыд от всего, что я наговорила этому парню, а следом меня накрывает волной вины из-за вчерашней ссоры с Айзеком. Нужно избегать Ника Ровера.

— Там Кретин, — шепчу я и не понимаю, почему не могу произнести имя Ника вслух. — Пойду, пока не пристал. Встретимся после уроков на кастинге в газету.

Не дожидаясь ответа Микки, я разворачиваюсь и спешу вперед по коридору. Понятия не имею, какой у меня урок, поэтому достаю телефон и, завернув за угол, замедляю ход, изучая расписание. Биология, корпус B, кабинет…

Бум.

Врезавшись в кого-то, я чувствую на своих плечах ладони, которые вовремя ловят меня, не дав упасть.

Глядя под ноги, я смотрю на носки белых кроссовок, упирающихся в носы моих лоферов. Проскальзываю взглядом по джинсам, следом изучаю худи изумрудного цвета и вышитый желтыми нитками значок «Найк», а после встречаю ухмылку и ярко-синие глаза.

— Привет, Баунти.

— Привет, сталкер. — Отстранившись, я дергаю плечами, скидывая с себя его руки.

— Как дела у самого дорогого мне человека на этой планете?

— У меня все было прекрасно до этой самой минуты.

Ник цокает.

— Я не о тебе. Как там твой парень, жив после вчерашнего извержения?

Тяжело вздохнув, я решаю проигнорировать его вопрос.

— Кстати, раз уж ты выследил меня…

Сняв с плеча рюкзак, я расстегиваю молнию и достаю сложенную бандану, правда это не та, которую он одолжил вчера, а моя и она нежно-розового цвета. Склонив голову набок, Ник смотрит на бандану с таким изумлением, будто я достала танцующего инопланетянина.

— Прости, я вчера потеряла твою, — пожимаю плечами я. — Красной у меня не было, так что вот.

Кивнув, Ник задирает рукав худи до локтя и протягивает руку.

— Не поможешь завязать?

— Конечно. — Натянув улыбку, я вешаю бандану на его запястье, как на вешалку, и, взмахнув пальцами на прощание, обхожу Ника.

За спиной раздается смешок.

Боюсь, что Ник будет преследовать меня и дальше, но, к моему удивлению, он быстро сдается.

***

Следующий урок дается сложнее, потому что в классе нет Микки, но я выдерживаю его и даже решаюсь пойти на биологию. Самое страшное — пересилить себя и зайти в класс, а потом бояться, что учитель попросит встать и представиться, но преподавателям все равно как на меня, так и на опоздавших. Одним из таких оказывается Джейк, заметив меня, он коротко кивает в приветствии и проходит в конец класса.

Дикость. Со мной поздоровался один из «Норд», один из врагов Мейсона, и это… Странно. Не могу избавиться от ощущения, что живу в параллельной реальности.

Когда в классе появляется Ник, я хочу съехать вниз по стулу и спрятаться под партой. Я сижу во втором ряду, поэтому остаться незамеченной слишком сложно.

Просияв в улыбке, Ник останавливается рядом.

— Вэнди, не хочешь поменяться местами? — предлагает он девушке за моей спиной.

— Нет, я всегда здесь сижу.

— Все в этом мире нуждаются в переменах. Ну же, ты ведь сегодня такая красивая, встань и разреши классу еще раз полюбоваться тобой.

Вэнди хихикает, а я закатываю глаза. Грязный ход, неужели на такое хоть кто-то поведется?

— Ник, — окликает преподаватель, — отстань от Вэнди и иди на последнюю парту. Мы же с тобой договорились, что ты сидишь тихо и как можно дальше от меня.

— Миссис Браун, обещаю, что буду немым ангелом, — сложив ладони в молитвенном жесте, Ник склоняет голову, — вы меня не услышите.

— Я слышу тебя, даже когда ты сидишь не на моем уроке, — устало произносит она, глядя в раскрытую папку. — Иди на свое место, нас ждет документальный фильм о фундаментальной генетике, и я хочу слышать только его, а не твой голос.

Вздохнув, Ник сдается и уходит в конец класса.

— Напоминаю, вам лучше выключить звук на телефоне, если не хотите, чтобы я забрала его у вас до конца учебного дня, — предупреждает миссис Браун, включая проектор.

Наклонившись к рюкзаку, достаю из кармана телефон, чтобы проверить звук.

— Это последняя модель? — спрашивает сидящий справа парень, чья прическа напоминает одуванчик. — Камера правда настолько хороша, как рекламируют?

Камера действительно хороша, но я неопределенно пожимаю плечами в ответ.

— Дай посмотреть, — он протягивает руку.

Мне не хочется давать телефон, но еще больше не хочется, чтобы он при всех начал называть меня жадной. Поджав губы, я нехотя протягиваю телефон. Сжав, Одуванчик взвешивает его в ладони, а затем проводит пальцем по розовому чехлу, усеянному блестками.

— Не хочешь поменяться телефонами на пару дней?

— Нет, — я взмахиваю пальцами, прося вернуть.

Одуванчик подбрасывает мой телефон, как теннисный мячик, и от этого мое сердце сжимается от страха, потому что если его повредят, то нужно будет тратиться на ремонт. Вряд ли этот парень станет возмещать мне ущерб.

— Аккуратнее, — прошу я.

— А он не слишком большой и тяжелый для твоей маленькой ладошки?

— Не тяжелее биты, с которой я хорошо управляюсь, — мне хотелось прозвучать устрашающе, поэтому я использовала фразу, которую слышала в каком-то фильме, но по итогу выгляжу глупо. Настолько, что позади слышится смех.

— Судя по последней модели, ты управляешься хорошо не только битой, но и ртом.

По классу снова звучат смешки, а я чувствую, как меня накрывает волной злости и унижения. Я не привыкла, чтобы парни так грубо разговаривали со мной.

Между нашими партами останавливается Ник и, забрав телефон из ладони Одуванчика, возвращает его мне.

— Не делись своими игрушками с незнакомцами, Баунти.

Заторможенно кивнув, я бормочу тихое: «спасибо».

— Как дела, приятель? — дружелюбно спрашивает Ник, взяв тетрадь с парты Одуванчика.

— Отлично.

Кивнув, Ник замахивается и хорошенько хлопает его по затылку.

— Ровер! — выкрикивает миссис Браун. — Выйди из класса.

— Я убил жука, он сидел прямо у него на затылке. Правда, Люк?

— Да, — сдавленно соглашается тот, потирая затылок.

— На выход, — миссис Браун указывает на дверь. — Ну же, ты задерживаешь всех и отнимаешь время. Найдешь фильм в интернете и потом перескажешь мне тему.

— Ради вас хоть звезду с неба. — Склонившись к Люку, Ник похлопывает его по плечу. — Извинись перед Бэйли и после больше никогда не разговаривай с ней. Усек? Предупреждаю, во второй раз я уже не буду таким вежливым.

Под пристальным взглядом преподавателя Ник уходит в конец класса за своими вещами.

— Вижу, тебе смешно, Джейк? — хмурится миссис Браун. — Можешь выйти следом за другом.

— Что вы, я не дружу с теми, кто не тянется к знаниям.

Усмехнувшись, Ник забирает рюкзак и, проходя мимо Джейка, пихает его в плечо.

Как только он выходит, миссис Браун гасит свет и включает фильм о фундаментальной генетике. Моя кожа горит, слишком много внимания окружающих за последние несколько минут, и пусть я не вижу их взгляды, но отчетливо чувствую каждой клеточкой.

— Эй, — шепотом зовет Люк, — извини, пожалуйста. Скажи потом Нику, что я извинился, ладно?

Ничего не ответив, я возвращаю внимание к экрану и до конца урока поглядываю на часы над доской, умоляя секундную стрелку двигаться быстрее.

***

Пропустив ланч, я с трудом нахожу в себе силы отсидеть оставшиеся занятия. На деле все оказывается не так страшно, если бы не инцидент на уроке биологии, то день можно назвать удачным. Написав папе, что задержусь на собеседовании и доберусь до дома сама, я встречаюсь с Микки и иду к классу журналистики.

Сидя на скамейке, Микки без остановки дергает коленом, сжимает рукава свитшота и поглядывает на дверь, ожидая, когда она откроется.

— Все будет хорошо, — подбадриваю я.

— Не уверена, мы с Констанс не в самых лучших отношениях, и это мягко говоря.

— Почему?

Она морщит нос, будто один только этот вопрос приносит ей боль.

— Все из-за нашей с Оливером дружбы.

У Айзека есть друзья-девушки, и я отношусь к этому спокойно. Может, дело в том, что Айзек никогда не давал повода для ревности? Но в тоне и взгляде Микки сквозит вина, и это наводит меня на мысль, что в этой дружбе не все так просто.

— Если Констанс глава газеты, то она должна отделять личное от профессионального.

— Говоришь как Джейк, — усмехается она, потирая лоб.

Мне хочется спросить, что за отношения связывают ее с Джейком, но дверь в кабинет раскрывается и из него вылетает девушка с заплаканным лицом.

Боже, что происходит на этом собеседовании? Унижения и пытки?

— Удачи, — шепотом желаю я Микки, сжав кулаки.

Микки возвращается из кабинета через пять минут. Тяжело дыша, она потирает раскрасневшиеся щеки, будто вернулась не с собеседования, а с пробежки.

— Как прошло?

— Дали пробное задание, — удивленно выдает она, словно сама не верит в сказанное. — Кстати, тебя в кабинете ждет сюрприз. Там Ник.

Что он забыл в школьной газете? Откуда у него свободное время? Айзек ведь попросил не общаться с этим парнем, а мы сегодня только и делаем, что сталкиваемся, но с другой стороны сложно избегать человека, если вы учитесь в одной школе и ходите на совместные уроки.

— Черт возьми. Он правда занимается газетой? Не думала, что он вообще умеет читать.

Микки смеется, даже не догадываясь, насколько много Ника Ровера в моей жизни в последнее время.

Я захожу в класс, где за круглым столом сидят пять человек. Увидев меня, Констанс стыдливо отводит взгляд, будто тот вечер, когда Мейсон отказал ей, выпроводив за порог нашего дома, был вчера. Ник, лениво покручиваясь в кресле, со скучающим видом смотрит в потолок и высоко подбрасывает в воздух большое зеленое яблоко.

— Привет, — прочистив горло, я переминаюсь с ноги на ногу, — меня зовут Бэйли, я пришла попробоваться на должность фотографа.

Ник роняет яблоко. Развернувшись, он, не скрывая интереса, подъезжает к столу и, сцепив пальцы в замок, становится слишком серьезным, походя на строгое жюри.

— И кто из нас теперь сталкер, Баунти?

— Думала, у футболистов все хорошо с ловкостью. — Указав на упавшее яблоко, я решаю больше не обращать на него внимание и вести переговоры только с Констанс. — В «Примроуз» я была замглавой школьной газеты и фотографом, плюс занималась сайтом. Также писала статьи, на мне была редактура, интервью со спортивными командами и преподавателями.

С каждой секундой становится все сложнее формулировать предложения, потому что мне мешает Ник. Он ничего не говорит, но, подперев щеку ладонью, слушает меня слишком внимательно и кивает с довольной улыбкой, напоминая гордую мамочку, чей ребенок рассказывает со сцены стих. Это раздражает и сбивает.

— Портфолио? — деловитым тоном просит девушка, сидящая справа от Констанс.

— Я могу чуть позже принести флешку, ну или показать снимки с сайта «Примроуз».

— Пришла на собеседование неподготовленная?

— Лили, — окликает ее Ник.

— Я Лайла.

— Неважно. Что конкретно из фразы: «могу показать снимки с сайта» ты не поняла?

— Я разговариваю не с тобой, — обиженно отзывается раскрасневшаяся Лайла, поправляя жемчужный ободок.

— Не слушай их, Баунти, ты в команде.

— У тебя нет права голоса, — сжимает кулаки Лайла. — Ты вообще оказался здесь только из-за того, что директор наказал!

— Тише вы, — взмахивает ладонью Констанс. — Я видела сайт «Примроуз», глупо отрицать, что там все выглядит очень достойно и гармонично. Нам очень нужен хороший фотограф, так что пробным заданием будет Яблочный фестиваль, школа организовывает его в эту субботу. Сможешь?

Девочки смотрят на Констанс с удивлением и обидой, будто она только что поставила меня главой «Уэст-Мемфис Ньюс» вместо себя.

— Да, без проблем.

— Можно вопрос не по теме? — Констанс выглядит такой смущенной, что начинает казаться, она хочет спросить о Мейсоне. — Каким кондиционером для волос ты пользуешься? Волосы так красиво блестят.

— Их несколько, плюс маски, могу прислать список, если хочешь.

— Спасибо.

Констанс вежливо улыбается мне, пока я пячусь к двери. Все прошло так легко или же есть какой-то подвох?

— До встречи, Бэйли.

Не ответив Нику, я открываю дверь и выскальзываю в коридор.