Скрестив руки на груди, я сверлю Айзека недовольным взглядом до тех пор, пока он не поворачивается.

— В чем дело? — со смехом спрашивает он.

— Ты мог обойтись без насмешливых комментариев в сторону трейлер-парка.

Спустив очки на переносицу, Айзек смеряет меня долгим взглядом, словно ждет, что я рассмеюсь.

— Ты серьезно? Детка, тебе самой не смешно? Видеть тебя в трейлер-парке, все равно что увидеть Мэрилин Монро посреди помойки.

— Я наконец-то нашла в этой чертовой школе человека, с которым могу подружиться, а ты высмеиваешь ее дом.

— Хочешь, вернемся? — предлагает он, пожав плечами. — В качестве извинения могу предложить им денег.

Сжав челюсти, я провожу пальцами по волосам.

— Ты издеваешься?

— Не понимаю, почему ты злишься, Бэйли? — Машина подпрыгивает на кочке, и Айзек морщит нос. — Это не место, а дыра, одна дорога чего стоит. Какой реакции, ты ждала от меня? Восторга и оваций?

Прищурившись, я притопываю ногой.

— Знаешь, кого ты сейчас напоминаешь мне?

— Парня, который прогулял уроки и сорвался к тебе?

— Мою маму, она тоже с пренебрежением относится к людям.

— К каким людям? — Айзек взмахивает рукой. — Ну же, Бэйли, произнеси это вслух. К бедным?

— Моя семья теперь тоже в шаге от бедности, — напоминаю я. — Что будет, если ситуация станет хуже, ты начнешь относиться ко мне как-то иначе? С пренебрежением и насмешкой?

— Я планирую всю жизнь купать тебя в подарках и баловать, несмотря ни на что. Не приплетай себя к этим людям.

— Говоришь так, будто трудности с финансами — это заразная болезнь.

— Я сейчас не о деньгах, а в целом о школе «Мемфис». Там нет нормальных людей, за столько лет пересечений с ними ты должна была в этом убедиться.

— Что ж, — скрестив руки на груди, я отворачиваюсь к окну, — на самом деле я потихоньку убеждаюсь в обратном.

— Хорошо, там есть одна нормальная девчонка, живущая в ржавой груде мусора.

— Перестань говорить это. В следующий раз, когда встретишься с Микки, то будешь вести себя дружелюбно, если не хочешь, чтобы мы поругались.

Оторвав руки от руля, Айзек вскидывает ладони в примирительном жесте.

— Как скажешь.

Лежащий в ладони телефон вибрирует, на экране горит: «мама», и мой живот скручивается от страха. Сейчас я должна быть в школе, она звонит, потому что знает, что я прогуливаю?

Приложив палец к губам, я прошу Айзека помолчать и провожу пальцем по экрану:

— Да?

— Бэйли, я не смогу забрать тебя из школы. Я сейчас случайно встретилась с Изабель в супермаркете и пригласила их к нам на ужин, нужно подготовиться. Попроси Мейсона или Айзека забрать тебя, не хочу, чтобы ты ездила на автобусе, там одна антисанитария.

— Хорошо.

— Не забудь, что тебе нужно успеть привести себя в порядок, так что не задерживайся.

Завершив вызов, я с шумным выдохом откидываюсь на спинку сиденья.

— Сегодня твои родители придут к нам на ужин.

Не скрывая удивления, Айзек медленно поворачивает голову.

— Здорово, — кивает он.

— Да, здорово, — шепчу я в ответ.

По реакции Айзека легко догадаться, что опасения мамы насчет холода между нашими семьями оправданы. Не удивлюсь, если она выследила Изабель, чтобы пригласить к нам на ужин.

***

После того как мы с Айзеком прогуляли остаток учебного дня в кинотеатре, он подвозит меня домой.

— Скоро увидимся, не прощаюсь. — Чмокнув его в губы, я выхожу на улицу и нехотя плетусь в сторону дома. Если мама сама занялась подготовкой к ужину, то наверняка много нервничает и злится.

Открыв дверь, я пересекаю холл и с опаской иду в сторону кухни, откуда доносится аромат соуса барбекю.

Услышав знакомое тихое пение, я прибавляю шаг. Стоя спиной ко мне, Марта моет посуду и, плавно покачиваясь, мычит под нос «Oh, pretty woman» Роя Орбисона. В груди расплывается тепло и впервые за долгое время появляется ощущение, что я наконец-то дома.

— Марта?

Вздрогнув, она оборачивается и, выключив воду, снимает перчатки.

— Моя принцесса, как я рада тебя видеть!

Подавив радостный визг, чтобы не раздражать маму, я в секунду пересекаю кухню и крепко обнимаю Марту.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, отстраняясь.

— Твоя мама позвонила, попросила помочь, так что я взяла отгул на работе.

В этом вся мама, она знает, что Марта ни за что не откажет в помощи нашей семье.

— Я так соскучилась по твоей еде.

Глянув в сторону плиты, я потираю руки.

— Еще ничего не готово. — Легонько ущипнув меня за щеку, она кивает в сторону выхода. — Иди собираться, миссис Шепард сказала, что сегодня очень важный вечер.

Приставив два пальца к виску, как пистолет, я высовываю язык, на что Марта со смехом выгоняет меня с кухни.

Поднявшись в комнату, я переодеваюсь, выбирая твидовую юбку и легкую блузу. Надеваю жемчужные серьги, освежаю макияж и, собрав волосы в низкий хвост, спускаюсь в гостиную, где уже сервирован стол, вокруг которого мама ходит с оценивающим видом.

— Нужно заменить хрустальные канделябры на серебряные, — бубнит она самой себе. — Марта!

Мельком глянув на меня, мама цокает.

— Переоденься, — просит она, не поднимая головы. — Во что-то более праздничное.

— Это ведь просто ужин.

— Не заставляй меня повторять, пожалуйста. Черт, да где же она? Марта!

Вернувшись в комнату, я переодеваюсь в легкое сиреневое платье на тонких бретельках и спускаюсь в гостиную, где канделябры уже поменяны.

— Слишком вызывающе, — сразу же выдает мама, поправляя цветы в вазе.

— Ты даже толком не взглянула.

— Мне хватает доли секунды, чтобы оценить внешний вид, Бэйли. Декольте слишком откровенное.

— Да брось, ничего не видно.

— Кажется, я ясно выразилась.

Раздраженно выдохнув, я иду к холлу.

— Не топай, не стоит показывать характер. В моей просьбе нет ничего тяжелого.

— Что мне надеть? — спрашиваю я, обернувшись.

— Что-то приличное и нарядное.

Раскрыв дверь в гардеробную, я перебираю плечики на рейлах и останавливаюсь на голубом платье в стиле пятидесятых. Подол достает до середины икр, атласный пояс жемчужного цвета выгодно подчеркивает талию, а зона декольте прикрыта. Выбрав туфли, спускаюсь в гостиную, скрестив пальцы, потому что не хочу снова переодеваться.

— Пойдет?

— Нет, голубой тебя полнит.

— Ты серьезно?

Рука мамы замирает над десертной ложкой, которую она собиралась поправить.

— Похоже на то, что я шучу? И бога ради, смой этот розовый цвет с губ, выглядит дешево.

— Это трендовый цвет, — настаиваю я, впиваясь ногтями в ладони.

— Сейчас в тренде шлюхи?

В голове вертится куча обидных слов, которые я топлю в бассейне под названием «нельзя грубить родителям».

Я возвращаюсь в комнату, громко топая, потому что знаю, как это раздражает маму. Когда ты не можешь сказать что-то грубое, то начинаешь делать вещи, которые выведут обидчика из себя. Это мое единственное оружие в данном случае.

Наспех смыв макияж, я снимаю резинку с волос и взлохмачиваю волосы пальцами. Остановившись у комода, выдвигаю ящик с постельным бельем, перебираю его, пока не нахожу белую простынь. Накинув на голову, кутаюсь в нее, как в мантию, и выхожу.

Я замираю в дверном проеме гостиной, покорно склонив голову, пока мама стоит спиной ко мне и дает наставления Марте. Заметив меня, Марта вздыхает, чувствуя приближающуюся ссору.

— Не совсем празднично, зато скромно. Что думаешь, мам? — Когда она оборачивается, я невинно хлопаю ресницами. — Я больше не похожа на шлюху?

Приподняв уголок губ, мама хмыкает. Медленно пройдясь вдоль комнаты, она останавливается у камина и поправляет рамки с семейными фотографиями. Я только сейчас замечаю, что на ней надет брючный костюм лилового цвета, который она купила на свой день рождения для похода в дорогой ресторан. Не понимаю, во что она пытается превратить непринужденный вечер с семьей Айзека? Хочет показать, что у нас все не так плохо? Не хочет чувствовать себя ниже по статусу из-за размера их банковского счета?

— Отличное представление, Бэйли. Спасибо, что с пониманием относишься к моей просьбе. Ты ведь видишь, что для меня очень важен этот вечер. С тех пор как у нас появились проблемы, мы никуда не ходим, все близкие, узнав о нашем положении, якобы слишком заняты, чтобы встретиться с нами. И ты прекрасно знаешь, что ужин в хорошем ресторане нам сейчас не по карману, поэтому я хотела воспроизвести эту атмосферу дома. Но если тебе так хочется насолить мне, то, пожалуйста, можешь провести ужин с простыней на голове.

Только что я злилась на маму, но после ее слов тело обжигают стыд и чувство вины.

Входная дверь хлопает и после короткого: «Я дома!», папа заходит в гостиную. Оценивая обстановку, он смотрит сначала на горящие на столе свечи, а потом на меня.

— У вас тут планируется жертвоприношение или обряд по призыву злых сил? — шутит он, а затем замечает Марту, и его лицо мгновенно озаряет широкая улыбка. — Как же я рад тебя видеть! Уже не надеялся, что зайдешь к нам в гости.

Раскрыв руки для объятий, папа уверенно идет в сторону Марты, но замирает, услышав мамин голос:

— Она не в гостях, а на работе, так что оставь фамильярности, Аарон.

— На работе?

— Простите, мистер Шепард, мне нужно проверить мясо. — Коротко кивнув, Марта семенит к выходу.

Ослабив галстук, папа покачивает головой.

— На какой еще работе? Чем мы будем платить?

— Она здесь всего на один вечер. К тому же согласилась помочь бесплатно.

— Бесплатно? — На мгновение сжав пальцами переносицу, папа напрягает скулы. — Нельзя просить людей работать на тебя бесплатно, Миранда.

— Нельзя? Может, напомнить, какого размера премии ты выдавал по праздникам? Ее дети наверняка купались в золоте благодаря нам. И если тебе удобно играть в благородного рыцаря — пожалуйста, а я же не постыдилась напомнить, сколько мы сделали для нее в свое время.

Прикрыв глаза, папа шумно втягивает носом воздух, борясь со злостью.

— Я не… — облизнув пересохшие губы, он растерянно пожимает плечами. — Я не знаю, что сказать, Миранда.

— Можешь сказать спасибо, потому что Рой и Изабель придут сегодня на ужин.

— И за что я должен сказать спасибо? За то, что буду весь вечер испытывать стыд? Мы должны им кучу денег, но при этом угощаем дорогим вином? — Он нервно взмахивает рукой в сторону стола.

— Во-первых, вино из старых запасов. Во-вторых, нам нельзя терять связь с Уоллесами.

— Нам нельзя не возвращать им долг, а со связями потом разберемся.

— Я делаю как лучше, а ты этого не ценишь! — повысив тон, мама всплескивает руками, а глаза наполняются слезами.

— Пожалуйста, давай без слез.

— Если не хотел постоянно видеть мои слезы, то зачем загнал нашу семью в это положение? В положение, где все наши друзья бегут от нас, потому что боятся, что мы звоним лишь для того, чтобы попросить в долг, который неизвестно когда сможем отдать! В положение, где я вынуждена преследовать Изабель и, делая вид, что встретила ее случайно, навязчиво приглашать в гости, хотя вижу, как она пытается придумать повод, чтобы не приходить. — Всхлипнув, мама утирает слезы с щек. — Ну вот, теперь нужно поправлять макияж, спасибо, Аарон! Бэйли, живо переоденься и скажи Мейсону, чтобы спускался к ужину, скоро придут гости.

Мама проносится мимо нас, продолжая всхлипывать. Уперев руки по бокам, папа тяжело вздыхает и, глядя на стол, покачивает головой, а потом задерживает внимание на мне.

— Почему ты в простыне?

Я пожимаю плечами.

— Заранее готовлюсь к Хэллоуину.

— Будешь привидением?

Думаю, папе не стоит знать, что это костюм антишлюхи, поэтому киваю.

Поднявшись, я стучусь в комнату Мейсона и заглядываю внутрь. Я ожидала увидеть брата спящим или погрязшим в компьютерных играх, но в комнате никого. Вернувшись к себе, я скидываю простыню и тянусь за телефоном, чтобы набрать Мейсона.

— Где ты? — спрашиваю я, как только он берет трубку.

— На тренировке, не смогу прийти, извинись за меня перед мамой.

— На тренировке?! — от возмущенного шепота у меня пересыхает в горле. — Бегаешь с телефоном? Хватит врать! Не бросай меня одну.

— Мама звонила днем, мне все стало ясно по одному только воодушевленному тону. Уже знаю, что вечер закончится ссорой.

— Поздно, они уже успели поругаться до начала ужина. Из-за Марты, она здесь.

— Какого… Она вернулась?

— На один вечер, — поясняю я, перебирая плечики с одеждой, — чтобы помочь.

— Мама постаралась?

— Сам как думаешь?

Чертыхнувшись, Мейсон молчит какое-то время.

— Скоро буду, — коротко бросает он.

Не знаю, чего конкретно хочет от меня мама, но, кажется, из-за взвинченного состояния ее не устроит абсолютно любая одежда. Раздается звонок в дверь, и я хватаю с полки светлые джинсы и кашемировый свитер сиреневого цвета. По крайней мере при гостях мама не будет просить меня переодеваться.

К тому моменту как я спускаюсь, родители и Айзек с семьей уже сидят за столом. Рой, отец Айзека, недавно начал носить очки, ему явно непривычно, он хмурится и выглядит слишком серьезным. Изабель как всегда бесподобна, стройная женщина с самой тонкой в мире талией, порой создается впечатление, что она носит туго затянутый корсет.

Айзек поднимается и отодвигает стул, приглашая меня присесть рядом с ним.

— Бэйли, хорошеешь с каждым днем, — улыбается Изабель. — Настоящая красавица.

— Спасибо, миссис Уоллес.

— Наверняка в новой школе полно ухажеров?

— Мама, — осекает Айзек.

— Да какие там могут быть ухажеры? — Отмахнувшись, мама расстилает на коленях тканевую салфетку. — Один сброд и мусор.

— Напомню, что я учился в этой школе, — вскидывает бровь папа. — Там все прекрасно, отличная футбольная команда. Мейсон мог бы подтвердить это, если бы приходил вовремя.

Марта появляется в гостиной с тарелкой холодных закусок и миской салата.

— Сделай кондиционер потеплее, — просит мама, потирая плечи.

— Конечно, миссис Шепард.

— Разве вы не уволили ее? — интересуется Изабель, будто Марты здесь нет. — Или проблемы с финансами начали решаться?

Плотно сжав губы, Рой с недовольством смотрит на жену.

— Марта просто вызвалась помочь с ужином, — оправдывается мама.

— Что ж, тогда ясно. А вообще, никогда не понимала, почему вы не наняли на работу кого-нибудь из местных? Из-за этих мигрантов у нормальных людей не остается рабочих мест.

Моя рука замирает над тарталеткой. Не могу поверить, что она действительно сказала это вслух.

— Мигранты готовы работать за копейки, — не унимается Изабель, — но «дешево» зачастую синоним слова «плохо».

Испытывая отвращение от происходящего, я смотрю на Марту, она с абсолютным спокойствием на лице нажимает на кнопку климат-контроля.

— Горячее будет через пятнадцать минут, — сообщает она и, покорно опустив голову, выходит их гостиной.

— Марта член нашей семьи, — напоминает папа. — Не думаю, что стоит обсуждать при ней проблему рабочих мест.

— Подбирать слова при прислуге? — Усмехнувшись, Изабель тянется за бокалом. — Брось, Аарон, ну о какой семье мы говорим, если ты платишь человеку? Это самая распространенная ошибка — не уметь отделять личное от работы. Именно поэтому ты попал в эту финансовую ситуацию. Тоже ведь инвестировал в идею друга?

— Хватит. — Легонько хлопнув по столу, Рой строго смотрит на жену. — Давайте сменим тему.

Побледнев, мама изо всех сил старается держать лицо, скромно улыбаясь. Папа, глядя в тарелку, с неловкостью потирает шею.

— А что я такого сказала, Рой? — Отправив вилку с нанизанным на нее листом салата в рот, Изабель морщит нос. — Ужасно много лимонного сока. Кстати, извините за уточнение, но ваша прислуга готовит в перчатках? Недавно наши соседи всей семьей попали в больницу из-за ротавируса, а все из-за того, что прислуга не помыла руки и приступила к готовке. Тоже латиноамериканка, к слову.

— Марта не носит перчатки, — вмешиваюсь я, откусывая тарталетку с лососем. — При псориазе и грибке ногтей вредно носить такое.

Потянувшись к салфетке, Изабель выплевывает в нее пережеванный лист салата.

— Она шутит, дорогая, — успокаивает мама, посылая мне уничижительный взгляд. — Не шути так больше и не разговаривай с набитым ртом, Бэйли.

Несмотря на набитые щеки, я растягиваю губы в улыбке, хотя знаю, что за эту выходку меня потом ждет неприятный разговор с мамой. Айзек легонько сжимает под столом мое колено, намекая, чтобы я не вмешивалась, а папа, пытаясь замаскировать улыбку, потирает губы, и это не ускользает от обиженного взгляда Изабель.

Ну же, Мейсон, где ты? Мне нужна твоя помощь.

Тема сменяется на дежурные разговоры о погоде и политике, происходящее напоминает постановку, где все актеры играют ужасно. Раньше совместные ужины наших семей были наполнены теплотой, сейчас же мы больше напоминаем заклятых врагов. Не припомню, чтобы Изабель хоть раз с таким снисхождением общалась с родителями, она всегда казалась мне сдержанной и дружелюбной, но сейчас многое изменилось. Еще одно доказательство тому, что нельзя брать у знакомых в долг, если не хочешь испортить отношения.

— Отличное вино, — взболтав на дне бокала остатки, Изабель облизывает губы.

— Достали из запасов.

— Кстати, о них. — Помолчав, Изабель смакует вино. — У вас ведь все еще стоит бутылка Роял де Марии? На ней можно неплохо заработать.

— Что угодно, но только не ее, — посмеиваясь, вскидывает ладонь мама. — Эту драгоценность мы отложили на особенный случай.

— Например?

— На помолвку Айзека и Бэйли, разумеется.

На мгновение крепко зажмурившись, я борюсь с желанием съехать под стол от стыда, а Изабель выглядит так, будто вот-вот рассмеется. Мне становится жаль маму, потому что она сейчас испытывает то, чего всегда боялась — унижение и чувство ничтожности.

— Изи, — окликает густо покрасневший Рой, — давай они сами разберутся, как распоряжаться своими вещами.

— Я просто предлагаю варианты. Странно не использовать такую возможность, верно? Или же мы можем забрать это вино, как маленький взнос за долг.

— Изабель! — Рой посылает отцу виноватый взгляд. — Извините за это.

— Ты права, Изи, — с улыбкой соглашается папа, — не понимаю, как мы сами раньше не догадались предложить ее вам.

— Аарон, но это же…

— Что? — перебивает папа холодным тоном, на который мама не осмеливается перечить.

— Мы не возьмем, — качает головой Рой.

— Конечно, мы его возьмем, глупо отказываться от коллекционной бутылки, и я даже спрашивать тебя не стану, Рой, ты ведь не спросил у меня, когда решил дать в долг крупную сумму другу, который неизвестно когда сможет отдать такие деньги?

— Простите. — Мама, пошатываясь, поднимается. — Мне что-то нехорошо, я выйду на пару минут.

Бросив вилку, я подскакиваю.

— Мам?

— Я в порядке. — Остановив меня взмахом руки, она расправляет невидимые складки на пиджаке и выходит с гордо поднятой головой.

— Какого черта ты творишь?! — шипит Рой, обхватив жену за плечо.

— Полегче, — просит Айзек.

— Что я такого сказала? — Изабель тянется за бутылкой подрагивающими пальцами, но папа опережает ее и услужливо подливает вино. — То, о чем ты думал, но ни за что не осмелился бы сказать вслух?

— Они наши друзья.

— Дружба заканчивается там, где начинается долг.

— Будто ты заработала хоть цент из этих денег, чтобы так смело ими распоряжаться.

— Что, прости?!

— Перестаньте, — останавливает папа, — не стоит ругаться, тем более из-за нас. Изи, со своей стороны могу пообещать, что мы все вернем.

— При всем моем уважении, Аарон, — едва сдерживая слезы от перепалки с мужем, Изабель прикладывает ладонь к груди, — но это только слова. Дружба дружбой, но такие большие долги нужно заверять нотариально, с распиской.

— Ты права, на этой неделе мы с Роем обязательно этим займемся, даю слово.

Айзек, потирая лоб, выглядит смущенным. Я чувствую себя паршиво и не уверена, что не сгорю от стыда, если взгляну в его глаза, но при этом я очень сильно злюсь на его маму. Весь этот вечер — одна большая ошибка.

Марта приносит горячее, делая вид, что не замечает напряженную обстановку. Она мастер в масках, за годы работы в нашем доме она умудрялась быть незаметной во время родительских ссор и притворялась глухой, осторожно выводя нас с Мейсоном в другую комнату.

— Мясо выглядит потрясающе, Марта, спасибо, — выдавливаю я.

Спустя десять минут мама возвращается с улыбкой на лице, в руках она несет покрывшуюся пылью бутылку вина, которая слишком много для нее значит.

— Прошу. — Поставив вино неподалеку от Изабель, она садится за стол. — Жаль, что Мейсон опаздывает, но предлагаю начать есть горячее без него. Что думаете?

Все молча берутся за приборы. Мое настроение чуть улучшается, когда я пробую первый кусочек мяса в соусе — потрясающе, как же сильно я скучала по еде Марты!

— Айзек, как дела с лакроссом? — интересуется папа.

— Все хорошо, мистер Шепард, спасибо.

Вот и все, весь диалог. В гостиной настолько тихо, что слышно как в доме по соседству лает собака.

К десерту наконец-то появляется Мейсон. Хлопнув дверью, он на мгновение мелькает в проходе и проносится мимо.

— Мейсон, мы здесь! — кричит мама.

— Он пошел поздороваться с Мартой, — поясняет папа, на что мама демонстративно прочищает горло, намекая, что этого можно было и не говорить при Изабель.

Когда Мейсон заходит в гостиную, я успеваю расправиться с кусочком яблочного штруделя и тянусь за вторым, но поймав на себе полный укора взгляд мамы, который буквально говорит: «на сегодня достаточно, помни о фигуре», я опускаю руки на колени.

Присев за стол, Мейсон потирает руки, смотря на штрудель.

— Что с вашими лицами, что я пропустил? Кто-то умер?

— Обсуждали политику, — отмахивается папа.

— Простите, нам уже пора. — Промокнув губы салфеткой, Изабель поднимается. — Спасибо, что пригласили. Чудесный вечер.

— Хоть каждый день бы так проводила, — не сдерживаюсь от сарказма я, на что Айзек сильнее сжимает мое колено.

— Спасибо, что нашли время прийти, — благодарит мама и надо отдать ей должное, держится достойно, словно все в порядке.

— Я позвоню, — шепчет мне Айзек на ухо.

После того как Уоллесы уходят, в доме становится слишком тихо, а напряженная атмосфера давит и душит. Марта начинает убирать со стола, и мы с Мейсоном решаем помочь, несмотря на недовольный взгляд мамы.

— Марта, постой. — Достав из внутреннего кармана пиджака бумажник, папа опускает несколько купюр на стол. — Возьми, пожалуйста.

— Что вы, мистер Шепард, не нужно. Я просто помогаю.

— Возьми, — просит он тоном, который не терпит возражений.

Обойдя стол, я беру деньги и, остановившись рядом с Мартой, прячу купюры в карман ее передника, пользуясь тем, что обе ее руки заняты грязными тарелками.

— Спасибо большое за помощь, дальше мы справимся сами. — Ослабив галстук, папа тянется за стаканом воды и осушает его залпом. — Дети, оставьте нас с мамой, нам нужно серьезно поговорить.

Мы послушно выходим, направляясь к кухне, где царит порядок несмотря на то, что Марта приготовила большой ужин.

— Я принесла с собой корзинку с кексами и печеньем, оставила в кладовке, чтобы миссис Шепард не увидела. Не раскрывайте наш секрет, хорошо? — прижав палец к губам, Марта говорит с нами так, будто мы все еще маленькие дети. — Ведите себя хорошо.

— Я подвезу тебя, — говорит Мейсон, — заодно напрошусь на кофе, раз тут не успел.

— Я с вами.

— Нет, Бэйлс, останься дома, присмотри за ними. Вдруг начнется приступ.

Мейсон говорит о том виде истерики, когда мама начинает задыхаться. Как-то раз родители поссорились, папа ушел из дома, хлопнув дверью, а мама начала задыхаться от слез. Буквально. Мы вызвали девять-один-один. Врачи сказали, что это был приступ панической атаки. Теперь на такие случаи у нас в аптечке припасен ингалятор, который помогает маме восстановить дыхание.

Марта крепко обнимает меня на прощание, они с Мейсоном уезжают, а я остаюсь одна посреди кухни, прислушиваясь к отголоскам разговора из гостиной. Постепенно тона начинают повышаться и это относит меня в неприятные воспоминания из детства.

— Ты никогда не думал обо мне и детях, лишь о работе, и к чему это привело?! Что ты, как мужчина, который давал брачную клятву, сделал, чтобы я была счастлива?

— Ответ кроется в твоей претензии, я зарабатывал деньги, чтобы мы могли позволить себе многое. Например, этот дом.

— Дом выставлен на продажу, он уже не наш.

— Я устал, Миранда.

— Устал? А я не устала?!

Не желая слышать ссору, я поднимаюсь в свою комнату и, прикрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной. Обрывочные крики снизу становятся громче, поэтому я накрываю уши ладонями и сажусь на пол. Мне хочется уйти, но Мейсон оставил меня здесь в качестве медсестры, которая сможет быстро прийти на помощь маме, если папа, не выдержав, решит уйти. И я не стану его судить, потому что сама до жути хочу сбежать отсюда.

Поднявшись на ватных ногах, я открываю окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух, беру телефон и, вернувшись на свой пост у двери, пишу Айзеку: «Можешь приехать и посидеть со мной немного на крыльце?».

Ответ приходит через пару минут:

Айзек: Важный разговор с родителями, позже.

Среди криков снизу я различаю слово «развод», и это заставляет меня рвано выдохнуть. Родители часто ссорились, но еще ни разу не произносили страшное слово на букву «р».

Бэйли Шепард: Я только что слышала, как мама заговорила о разводе.

Айзек Уоллес: Это эмоции. Вечер выдался так себе.

Бэйли Шепард: Мне страшно. А если это правда произойдет?

Мои колени начинают слабеть от страха от одной лишь мысли об этом.

Айзек Уоллес: Детка, обещаю, мы все обсудим, но чуть позже, хорошо?

Я растерянно киваю экрану, а текст сообщения медленно расплывается, и, крепко зажмурившись, я прогоняю слезы.

Мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить, поэтому я пишу в чат с подругами: «Девочки, вы тут?». Проходит минута, вторая, крики внизу становятся громче, и я снова накрываю уши ладонями. Сижу так до тех пор, пока на коленях не вибрирует телефон.

Что ж, это совсем не то сообщение, которого я ждала.

Ник Ровер: Продал.

Прикусив губу, я трясу ногой, пока гипнотизирую экран, вглядываясь в зеленый огонек рядом с аватаркой Ника.

Не знаю, чем руководствуюсь, когда пишу ему:

Бэйли Шепард: Твои родители когда-нибудь были на грани развода?

Как только отправляю, мне тут же хочется удалить сообщение, но рядом с ним уже загораются две синих галочки.

Ник Ровер: Это именно то, что я и ожидал от тебя услышать в ответ на мое сообщение. Ты так предсказуема, Баунти.

Усмехнувшись, я прислоняюсь затылком к двери.

Ник Ровер: Скажем так, я стал виновником того, что они больше не могут видеться.

Бэйли Шепард: Что произошло?

Ник Ровер: Может, оставим этот разговор для нашего третьего свидания?

Бэйли Шепард: То есть я никогда не узнаю подробностей?

Ник Ровер: Твоя наивность не знает границ. У нас впереди много свиданий, Бэйли Шепард.

Спустя мгновение приходит еще одно сообщение:

Ник Ровер: Дома все плохо?

Мне хочется обсудить это хоть с кем-то. Черт знает, как я оказалась в точке, где делюсь личным с Ником Ровером.

Бэйли Шепард: Только что впервые услышала слово «развод» во время их ссоры.

Ник Ровер: Люди часто говорят на эмоциях вещи, о которых на самом деле не думают, просто хотят уколоть побольнее. Но понимаю, как чертовски сильно пугают такие вещи.

Бэйли Шепард: А что если это правда произойдет? Мне кажется, я свихнусь.

Ник Ровер: Вполне возможно на какое-то время ты и правда свихнешься. И это совершенно нормально и естественно.

Бэйли Шепард: Господи, умеешь подбодрить. Спасибо.

Ник Ровер: Прости, я хотел написать, что ты отметишь это радостное событие поездкой в Диснейленд.

Какого-то черта я снова усмехаюсь вместо того, чтобы злиться.

Ник Ровер: Не знаю всей сути, но точно знаю, что этого еще не произошло, а значит, тебе пока не стоит бояться.

Ладно, он прав. Я запаниковала настолько, что сейчас делюсь происходящим с этим парнем. Может, я уже свихнулась?

Ник Ровер: Хочешь встретиться? Помогу тебе отвлечься.

Бэйли Шепард: Спасибо, но нет.

Ник Ровер: Уверена? Со мной весело. Поднимем тебе настроение. Могу даже побить кого-нибудь, если тебе такое нравится, просто выбери жертву.

Рассмеявшись, я пробегаюсь пальцами по волосам.

— Он больной.

Бэйли Шепард: Звучит заманчиво и романтично, не могу поверить, что отказываюсь от такого предложения.

Ник Ровер: Зануда с неправильными ответами.

Осознав, что глупо улыбаюсь, я испуганно встряхиваю головой.

— Боже, что я делаю? — Отложив телефон, легонько хлопаю себя по щекам. — Хватит улыбаться, приди в себя.

Новое сообщение заставляет меня снова взять телефон.

Ник Ровер: Баунти?

Бэйли Шепард: Что?

Ник Ровер: Все наладится. Если что, звони, я всегда тут, готов побить кого-нибудь, чтобы тебе было не так грустно.

Какое-то время я смотрю на экран, прежде чем отправить короткое «спасибо».