Деградация — этим словом можно описать мои будни в «Мемфисе». Не понимаю, в какой момент я позволила страху полностью охватить меня и запереть в чертовой туалетной кабинке. Я прочла каждую надпись по нескольку десятков раз, досконально изучила трещины на полу и стала невольным свидетелем сплетен о людях, которых не знаю.

После вчерашней встречи с Айрис внутри меня что-то щелкнуло. Враг наконец-то обрел лицо, до этого я получала лишь анонимные записки и перешептывания за спиной. Как ни странно, но страх во мне немного снизил обороты, мне придется противостоять не кровавым монстрам, а таким же девчонкам, как и я. Конечно, я понимала это и раньше, но фантазия дорисовывала страшные картинки.

Остановившись у локера, ввожу код и, открыв дверцу, встречаю множество новых записок. Протянув руку, беру одну из них и разворачиваю:

Убирайся отсюда, грязная шлюха!

Качнув головой, сминаю записки в кулак и бросаю их на дно рюкзака. Я сталкиваюсь с таким впервые, в «Примроуз» не было откровенной ненависти среди учеников, никого не травили. Конечно, ребята у нас не без греха, но у девочек дружба против кого-то не выходила за рамки сплетен, а лучший определялся успехами в учебе, в «Мемфисе» же лучший равно — сильный и внушающий страх.

Сбоку от моей головы проскальзывает ладонь и упирается в дверцу соседнего локера.

— Доброе утро, Баунти.

— Доброе утро, Сникерс. — Захлопнув дверцу под смешок Ника, я отхожу в сторону и с опаской оборачиваюсь. Нельзя давать повода для сплетен, если не хочу проблем, но у Ника есть кое-что, что принадлежит мне. — Получилось продать телефон?

— Сразу к делу? Даже не спросишь, как у меня дела?

— Обычно я не задаю вопросы, которые меня не интересуют.

Кивнув, Ник потирает переносицу в попытке спрятать улыбку.

— Сегодня вечером встречаюсь с парнем, который готов купить телефон. Могу занести…

— Нет, спасибо, — я вскидываю ладонь, — лучше переводом или в школе. Спишемся. До встречи.

Взмахнув пальцами, я ухожу вперед по коридору, но Ник быстро догоняет.

— Почему ты не ходишь на занятия?

— Потому что не хочу сидеть на протяжении урока и думать, обольют меня чем-то или нет. Какой в этом смысл, если не смогу сосредоточиться на теме и буду без остановки нервничать?

— Поверь, если тебя захотят достать, то для этого им не нужны будут стены школы. Твое отсутствие на уроках буквально кричит о страхе, не давай им такую возможность, не показывай, что боишься.

— Спасибо, но мне хватает стресса и унижения с мамой, которая привозит меня сюда, как маленькую.

— По-моему это мило и здорово.

Покосившись на Ника, я качаю головой.

— Я серьезно. Не надо следить за дорогой, просто едешь и получаешь удовольствие. Не хочу лезть не в свое дело, но думаю, она явно делает это, потому что заботится о тебе.

Ох, знал бы он чуть больше, то не говорил бы так. Сейчас в глазах Ника я наверняка выгляжу избалованной и бесчувственной дурой, только не знаю, почему меня вообще так волнует его мнение.

— Все верно, — выдыхаю я, натянув улыбку, — ты лезешь не в свое дело. Если считаешь это милым, то попроси свою маму привозить и отвозить тебя в школу.

Чуть замедлив шаг, Ник проводит пальцами по волосам.

— Она не сможет.

— Жаль, я бы посмотрела на эту картину.

— Да, — прикусив губу, он кивает, — я тоже.

— Ники, — навстречу нам идет Рэм. Заметив меня, он цокает и театрально закатывает глаза. — Скажи Джейку, чтобы передал Олли, что если он еще раз променяет репетицию на свидание с Констанс, я разобью гитару о его голову.

При упоминании Констанс перед глазами рисуется образ девушки, что со слезами просила Мейсона дать ей шанс. Что ж, раз она вернулась к своему парню, то весь этот глупый конфликт между «Норд» и Мейсоном был зря.

— Почему ты говоришь это мне, а не Оливеру или Джейку?

— Потому что ты первый, кого я сегодня встретил. Тысячу раз ведь обсуждали, что разделяем музыку и личное, — на слове «личное» Рэм косится на меня с неодобрением.

Почему рядом с Рэмом я всегда чувствую себя так, будто сделала что-то непростительное?

— Вспомни ведьму, вот и метла, — скрестив руки на груди, Рэм кивает за наши спины.

Обернувшись, я вижу Констанс с подругами, прогуливаясь по коридору, как по подиуму, она поправляет длинные каштановые волосы и снимает себя на камеру.

— Променять друзей на юбку, — задумчиво произносит Рэм. — Мрак.

— Можно вопрос? — обращаюсь я к нему, осторожно вскинув ладонь. — Ты ненавидишь абсолютно всех девушек или есть исключения?

Продолжая с презрением следить за Констанс, Рэм цокает.

— Исключение — моя мама.

— Рэм только делает вид, что злой и брутальный, внутри он ранимый. — Ник закидывает руку на плечо Рэма, но тот быстро скидывает ее. — В детстве его любимой игрушкой был розовый мишка.

— Хватит нести чушь.

— Как там его звали, мистер Дилдо?

— Мистер Пимпл, идиот. — Толкнув друга в плечо, Рэм указывает на меня пальцем. — Разболтаешь кому, и ты труп, поняла? Я был маленький.

— Поняла. Никому ни слова о мистере Дилдо.

— Его звали мистер Пимпл. — Разведя руками, Рэм сверлит Ника недовольным взглядом. — Ну спасибо, ты ведь поклялся никому не рассказывать.

— Я поклялся на комиксах «Марвел», а они мне уже давно не нравятся.

Воспользовавшись тем, что парни отвлеклись на шуточную перепалку, я сворачиваю в коридор и никак не могу прогнать из головы слова Ника: «Твое отсутствие на уроках буквально кричит о страхе».

Он прав.

Сама не верю, что заглядываю в расписание, а затем уверенно, пока не передумала, направляюсь к кабинету физики. Дверь в класс раскрыта, рядом с ней собралась группа чирлидерш. Не знаю, есть ли среди них Айрис, но один лишь вид их формы мгновенно убивает смелость и заставляет меня развернуться и сбежать в сторону своего укрытия.

***

Сегодня сплетни в женском туалете разбавлены новостью о том, что в парке развлечений починили знаменитый аттракцион «Молния». Во время уроков здесь обычно тихо, поэтому, когда дверь громко хлопает, я едва не роняю телефон от неожиданности.

— Дерьмо! — слышу я знакомый голос.

Протянув руку, я осторожно открываю дверцу и выглядываю: Микки в шаге от того, чтобы расплакаться, ее джинсы перепачканы сзади чем-то красным, краска или соус, но джинсам конец.

Не успеваю спросить, чьих рук это дело, как в туалет врывается парень, я узнаю в нем одного из «Норд» по пирсингу в губе. Джейк.

— Эй, парням тут не место! — возмущаюсь я.

— Тише, Барби, — отмахивается он от меня, как от назойливой мухи.

И я испуганно замолкаю, не смея лезть. Разговаривая с Микки, Джейк выглядит обеспокоенным, тон голоса и черты его лица смягчаются, он даже заботливо приносит ей сменную одежду.

— Твой парень? — спрашиваю я, когда он выходит за дверь.

— Нет, — вздрагивает она, словно ей противна сама мысль об этом.

Микки собирается домой, чтобы спасти джинсы, и я набираюсь смелости, напрашиваясь с ней, потому что больше не могу оставаться в стенах этой школы.

— Я живу в трейлер-парке, — с неловкостью произносит она. — Предупреждаю, я собрала все клише: латиноамериканка из трейлер-парка, моя мама работает в клининге, а я иногда помогаю ей по работе. Обычно, люди бегут, узнав, где я живу. Все еще хочешь пойти в гости?

Да, у меня есть предвзятое отношение к трейлер-парку, о нем по городу ходят страшные байки, но после дома Бетти Янг мне уже ничего не страшно. К тому же сама мысль, что Микки обходят стороной и не хотят дружить просто из-за места, в котором она живет, заставляет мой желудок больно сжаться. Стыд обжигает вены, когда до меня доходит осознание, что до недавнего времени я бы и правда сбежала, узнав об этом.

— Да, почему нет? — развожу руками я, и губы Микки расплываются в какой-то по-детски широкой улыбке.

По дороге в трейлер-парк мое воображение рисовало страшные картинки, но на деле все выглядит мило и безопасно. Крошечные домики, ухоженный газон и никакого мусора. Даже хочется приехать сюда с камерой и сделать серию снимков.

Нас тепло встречает мама Микки. Миниатюрная женщина с карими глазами и широкой улыбкой. Миссис Рамирес не делает замечания по поводу испорченных джинсов и нисколько не ругается, когда Микки заявляет, что не собирается сегодня возвращаться в школу. Вау.

Мы устраиваемся на улице за столом рядом с трейлером, миссис Рамирес приносит такос и общается со мной так, будто знает меня с самого детства. Снующие мимо соседи желают хорошего дня, неподалеку дети со смехом плещутся в надувном бассейне, в воздухе царит дружелюбная атмосфер, и я не понимаю, почему так сильно опасалась трейлер-парка?

— Угощайся, пожалуйста, — миссис Рамирес двигает ко мне тарелку, я делаю вдох, аромат специй напоминает мне о Марте, а рот наполняется слюной.

Я с удовольствием откусываю такос, позволяя соку течь по пальцам. Клянусь, на вкус они такие же вкусные как у Марты.

— Поделитесь рецептом? — бубню я с набитым ртом, а Микки смотрит на меня с таким изумлением, словно ждала, что я побрезгую есть.

— Вау, — доносится сбоку с придыханием. Рядом с нами останавливается девушка лет пятнадцати, ровный срез рыжих волос по линии подбородка, растянутая футболка с засохшими пятнами соуса на груди. Медленно опускаясь на стул, она смотрит на меня так внимательно, что такос застревает в горле.

— Угощайся, Рут, — предлагает миссис Рамирес.

— Ты откуда родом? — Согнув ногу в колене, Рут оглядывает меня с головы до ног. — Из фотошопа?

Рассмеявшись, я вытираю рот салфеткой и делаю глоток воды.

— Я Бэйли, приятно познакомиться.

— Клянусь, ты самая чистая и красивая вещь, которая была в этом месте.

— Хватит, — стонет Микки, потирая лоб. — Прости ее, она всегда говорит то, что думает, не фильтрует.

— Все хорошо, — усмехаюсь я.

Миссис Рамирес продолжает угощать меня даже тогда, когда еда уже не лезет, своей заботой и теплом она так сильно напоминает мне Марту, что я не могу отвести от нее взгляда.

Я пишу Айзеку, что сбежала из школы и провожу день в трейлер-парке, скинув фото такос. Не веря, он просит прислать геолокацию, а после обещает приехать. В животе появляется щекотливое чувство от мысли, что мой прежний и новый мир вот-вот столкнутся. Айзек познакомится с Микки и, может быть, это хоть немного сгладит вражду между нашими школами.

Когда машина тормозит в облаке пыли перед трейлером, я поднимаюсь из-за стола. Айзек хлопает дверцей, оглядывается и, опустив солнечные очки на переносицу, не скрывает брезгливости на лице.

— Ты серьезно, Бэйли? — смеется он. — Поверить не могу, что мы в «Восьмой миле».2^[2]

Черт возьми, не так я себе представляла это знакомство.

Все замолкают, пока я сгораю от стыда. Айзек умеет вести себя в обществе, так почему сейчас он даже не пытается вести себя вежливо?

— Простите, мне пора, спасибо большое за угощение. — Избегая смотреть на миссис Рамирес и Микки, я спешу к машине, пока Айзек продолжает тихо смеяться.

— Клянусь, я до последнего думал, что ты шутишь.

— Не сейчас, поговорим в машине.

Сев в салон, я оборачиваюсь и вижу, что Микки опустила голову. Произошедшее только что — как раз то, о чем она говорила, когда предупреждала меня о своем доме. Предубеждение и заведомо пренебрежительное отношение только из-за места, мне хочется ударить Айзека за то, что даже не попытался быть приветливым с девушкой, протянувшей мне руку помощи.