Айзек был прав, когда сказал, что я скорее прострелю себе колено, чем надену безразмерное джерси с высоким процентом нейлона в составе. Меня до невозможности раздражает блеск нейлона. Единственный плюс — эта ткань не мнется. Может, я слишком зациклена на внешнем виде, но хочется носить то, что мне действительно нравится.

Найдя в дальнем углу гардероба джерси ярко-красного цвета с фамилией Уоллес и номером «7», я надеваю его поверх свитера и выхожу из дома, где меня ждет Руби.

— Ты ненавидишь это, — со смехом констатирует она, когда я сажусь на пассажирское сиденье ее машины. — Клянусь, это самый романтичный поступок, на который ты только способна.

— Если хочу помириться с Айзеком, то нужно сделать это. Мне начало казаться, что ему плевать на мои проблемы, но он поругался с родителями из-за меня.

— Сделаем фото на память о твоем подвиге? — Руби тянется к телефону, и я вскидываю ладонь.

— Ни за что.

— Жаль Линдси этого не видит, — продолжая посмеиваться, Руби заводит двигатель, нажимает на сенсорный дисплей, и из колонок начинает играть джазовая музыка. Руби помешана на джазе, ну и на песнях Шона Мендеса — это две ее слабости. — Но знаешь, тебе в любом случае идет красный цвет.

Мы доезжаем до «Примроуз» и идем к игровому полю, залитому оранжевым светом закатного солнца. Красивый вид, если не считать обессиленных, запыхавшихся парней — после проигрыша тренер всегда заставляет ребят страдать.

Трибуны пустуют, жаль, что сегодня не матч, чтобы я смогла выразить Айзеку свою поддержку именно так, как он того хотел, но у меня нет времени ждать следующей игры.

— Насчет ночевки, может, устроим ее у тебя? — кутаясь по пути к полю в кардиган, Руби прочищает горло, — может, устроим ее у тебя?

Улыбнувшись, я пожимаю плечами и устремляю взгляд к небу.

— И это, конечно же, не связано с тем, что ты можешь случайно столкнуться ночью на кухне с Мейсоном, когда спустишься выпить воды. Наверняка наденешь самую развратную пижаму в мире?

Руби закатывает глаза.

— Конечно, я вообще пришла бы голая, если бы не твои родители, — она толкает меня локтем в бок. — При чем здесь вообще Мейсон? Ваш дом выставлен на продажу, ты в любой момент можешь переехать, нужно отдать должное твоей комнате и провести прощальную ночевку. Там же столько всего произошло!

— Например?

— Первая совместная восковая эпиляция, — Руби загибает пальцы, — помнишь, с каким кустом в зоне бикини пришла Линдси?

— Мы поклялись ей больше никогда не вспоминать об этом.

— Но ее сейчас здесь нет, — отмахнувшись, Руби подхватывает меня под руку. — Сеанс со спиритической доской, где ты вечно двигала указатель. Рассказы о первых поцелуях и лишении девственности, ну, наши с тобой рассказы, Линдси все еще девственница. К тому же у тебя официально лучший набор уходовой косметики и масок.

— Ладно-ладно, — смеюсь я, соглашаясь. — Устроим ночевку у меня.

— Лучшая ночевка в мире, — пропевает Руби и кивает в сторону. — Твой принц сегодня в ударе.

Остановившись у кромки поля, я смотрю на Айзека, который играет даже слишком агрессивно, он с рычанием толкает парней, пробиваясь вперед.

— Какого черта, Айзек?! — вопит Коул, поднимаясь с газона после падения. — Совсем с катушек съехал?

— Уоллес! — кричит тренер. — Что я говорил? Личное оставляем за пределами поля, тут нет места эмоциям. Передохни пару минут.

— Но тренер…

— Уйди с поля и остуди голову, либо уходи с тренировки.

Качнув головой, Айзек пересекает поле. Заметив меня, он ненадолго замирает, а потом прибавляет шаг.

— Удачи, — шепчет Руби, сжав мое плечо, — подожду тебя в машине.

Айзек подходит ближе, а я развожу ладони в стороны и медленно поворачиваюсь вокруг себя, чтобы продемонстрировать джерси во всей красе. Когда я завершаю круг, Айзек стоит совсем рядом.

— Мне жаль, что нам пришлось поссориться для того, чтобы я надела твой подарок. А еще…

Не дав договорить, он обхватывает мои щеки ладонями и целует. Парни выдают радостные вопли и свист, за что тренер кричит на них.

— Подождешь меня до конца тренировки? — спрашивает Айзек, прикасаясь своим лбом к моему.

— Я здесь именно для этого. Буду ждать тебя и болеть с трибун.

Оставив короткий поцелуй на моих губах, Айзек просит тренера вернуться в игру, а я направляюсь к трибуне и пишу Руби, что все в порядке и она может ехать по своим делам.

Вернувшись на поле, Айзек играет иначе, больше никакой агрессии, лишь холодный расчет и тактика, за что тренер хвалит его. Все проблемы решились с помощью джерси и этот факт заставляет меня чувствовать себя настоящей стервой. Неужели было так сложно просто порадовать своего парня?

***

Я так давно не была в доме Айзека, что совсем позабыла, насколько неуютно чувствую себя здесь. Мистер и миссис Уоллес фанаты французского стиля барокко, на стенах лепнина и декоративная штукатурка, светлые арки и ниши, интерьер выдержан в золотисто-белых тонах, а настоящей жемчужиной миссис Уоллес считает рояль в гостиной, который перешел к ней по наследству от прадедушки.

— Идем, — переплетая наши пальцы, Айзек тянет меня вверх по лестнице.

— Почему ты шепчешь?

— Не знаю, — усмехается он, пожимая плечами.

Чем ближе мы подбираемся к комнате Айзека, тем меньше мне нравится эта затея. Он сказал, что уже помирился с родителями, но несмотря на это, общается шепотом и оглядывается по сторонам.

Мы заходим в комнату, окна которой выходят на задний двор с бассейном. Здесь царит идеальный порядок, даже книги на стеллаже расставлены по цветам, на заправленной кровати нет ни единой складки, и я уверена, что если открыть ящик комода, то можно увидеть, что все носки аккуратно сложены.

Я останавливаюсь у комода, на котором в ряд выстроились флаконы с парфюмом, и постукиваю ногтем по черному пузырьку.

— Ты уверен, что родители не будут против того, что я здесь?

— Уверен. — Обняв со спины, Айзек перекидывает мои волосы с одного плеча на другое и целует в шею. — Я ведь уже сказал тебе по дороге сюда: мама с папой подумали, будто я решил их обмануть и выпрашиваю деньги для себя, вот и разозлились.

Сжав его теплую ладонь, лежащую на моем животе, я поворачиваю голову.

— Тогда почему ты шептал и вел меня сюда, как свою любовницу?

— Чтобы нас не отвлекали от этого. — Коснувшись моей щеки, Айзек наклоняется и утягивает меня в долгий поцелуй.

— Я не могу, — останавливаю я, пока мы пятимся к кровати, — у меня эти дни.

Моргнув, Айзек запрокидывает голову и издает смешок.

— Ты, наверное, шутишь.

— Да. — Его реакция заставляет меня сжать кулаки. — Я ведь постоянно шучу, что у меня месячные. Отличная шутка, люблю рассказывать ее на семейных праздниках.

Пытаясь исправить положение, Айзек несколько раз чмокает меня в губы.

— Прости, я жутко соскучился по тебе. В последний раз мы занимались сексом, когда… Черт, — поморщившись, он потирает затылок, — даже не припомню когда. Я все это время был осторожен и не хотел давить из-за твоего стресса, но сегодня решил, что ты тоже хочешь.

— Я хочу. Но сегодня не получится.

Кивнув, Айзек оставляет дорожку поцелуев по моей шее, пока его пальцы медленно забираются под джерси.

— Бэйли, — шепотом зовет он, сжимая пальцы на моей талии. — А что, если мы сейчас попробуем то, что ты обещала подарить мне на выпускной?

К этому предложению я была не готова.

Когда в прошлом году Айзек спросил, не хочу ли я попробовать сделать ему минет, я жутко перепугалась. Я никогда не делала этого и мысль о первом опыте наводила на меня парализующее волнение. Мы с Айзеком первые друг у друга в физическом плане, и я знала, что ему хочется испытать что-то новое, поэтому не стала врать, сказав, что не готова, но, может быть, передумаю к выпускному, чтобы сделать этот вечер особенным.

Я действительно все еще не готова. И если уж быть до конца честной, под подготовкой я имею в виду просмотр порнороликов исключительно в научных целях, чтобы знать, как это делается. Хотя в интернете пишут, что в порно все выглядит неправдоподобно, но мне только предстоит это выяснить.

Опустив пальцы на плечи Айзека, я посылаю ему извиняющийся взгляд, и он, поджав губы, кивает.

— Понимаю. Прости, я не должен был просить об этом.

— Все нормально. Но давай ограничимся одним подарком за день? — Вскинув брови, я дергаю пальцами воротник джерси, вызывая у Айзека смешок.

— Хорошо, — он вскидывает ладони, отступая. — Тогда, может, хочешь посмотреть кино? Только не те твои кровавые шоу об убийцах. И не сильно сопливое.

— Ты подводишь к спортивной драме, да?

— Ты должна это увидеть. — Взяв с тумбочки пульт, он включает висящую на стене плазму. — Это про игрока в лакросс, который после травмы вновь учится играть, основан на реальных событиях, кстати.

Я плюхаюсь на кровать под презентацию фильма от Айзека. Ей-богу, он говорит об этой картине с таким восторгом, будто она снята по биографии члена его семьи, и это заставляет меня улыбаться. Айзек помешан на спортивных драмах и фильмах о гонках.

— Это французский фильм, — устроившись рядом, он прижимает меня к себе, — есть дубляж, но лучше смотреть с субтитрами, чтобы проникнуться атмосферой.

— Пожалуйста, только не субтитры! — ною я, потому что мне становится лень следить за субтитрами, в итоге я теряю суть и начинаю задавать вопросы по сюжету, что очень раздражает Айзека.

— Однажды мы поедем в Париж, — бормочет он, чмокнув меня в макушку и одновременно выбирая версию с субтитрами.

Спустя двадцать минут фильма мои глаза слипаются, слышу, как Айзек недовольно цокает, но все же прижимает меня ближе к себе.

***

Вернувшись домой поздно вечером в хорошем настроении, я переодеваюсь в пижаму и устраиваюсь на кровати в компании тру-крайм подкаста и пузырьков с увлажняющими сыворотками. К моменту, когда начинают рассказывать про убийство первой жертвы серийного убийцы, в комнату заглядывает Мейсон.

— Как прошел шпионаж?

Не отрывая взгляда от экрана, я продолжаю легкими движениями массировать лицо, нанося сыворотку.

— Расскажу, когда научишься стучаться.

Подняв руку, Мейсон демонстративно постукивает костяшками по приоткрытой двери и плюхается на кровать, отчего лежащий неподалеку ноутбук подпрыгивает.

— Сняла видео?

— Ничего не вышло, тренера не было, а еще меня засекли. Все обошлось. Но больше не проси меня о таком, если бы я не нуждалась в машине, то ни за что не согласилась.

— Прости, мы с парнями чуть с ума не сошли, весь день ломаем голову, как «Пираньи» сделали это.

— Хорошо тренировались и играли? — предполагаю я, на что Мейсон фыркает, закинув руки за голову.

— Невозможно настолько повысить навык и всухую разгромить соперника, которому всегда проигрываешь.

— Может, им просто повезло? — Пожав плечами, я открываю тюбик и набираю еще немного сыворотки. — К тому же «Пираньи» всегда были хороши в футболе, уж тебе ли не знать.

— Ты вообще на чьей стороне? Или уже стала одной из них?

— Ты прекрасно знаешь, на чьей я стороне. — Взяв пипетку, тянусь к Мейсону, чтобы капнуть ему на лицо, на что он отталкивает мою руку, будто я решила брызнуть на него кислотой. — Но еще я реалист, статистика их побед за прошлый год говорит сама за себя.

Мейсон не спорит, потому что сам не раз злился из-за того, как хороши в игре парни из «Мемфиса». В прошлом году перед финалом Мейсон получил травму и не смог сыграть против «Пираний». Мы проиграли, Мейсон считает себя виноватым, ведь мог спасти положение и поменять исход игры. И думаю, это правда, ведь мой брат действительно потрясающий игрок.

— Где мои ключи от машины за смелость?

Я протягиваю ладонь.

— Я должен платить за воздух? А вдруг ты все придумала?

— А может, я придумаю для родителей историю о том, как ты набрал денег в долг?

— Ладно-ладно. Но раз ты с пустыми руками, то тачку получишь всего на один день и только послезавтра, завтра никак, у меня свидание.

— Не хочешь в выходные съездить к Марте?

— Нет, — сухо бросает Мейсон, отведя взгляд. — Я переписывался с ней на днях, у нее все хорошо.

— Для того, чтобы увидеться с Мартой, нужно, чтобы у нее все было плохо?

— Нет. Просто, — прикрыв веки, он потирает лоб, — я жутко скучаю по ней, Бэйлс. И, если честно, боюсь, что при встрече расплачусь, как девчонка. Мне стыдно, что мы выставили ее за дверь, будто она чужой человек.

— Марта все понимает, а еще переживает за нас и будет рада увидеться.

— Посмотрим ближе к выходным.

Это значит «нет». Мейсон с легкостью демонстрирует агрессию или безразличие, но остальные эмоции считает проявлением слабости, он боится этого. Не знаю, повлияли ли на него вечные упреки мамы, что слезы работают раздражителем или же он сам по себе такой. Но факт в том, что мы с детства знали, что если проявишь слабость или будешь капризничать, то мама расстроится, а в худшем случае у нее может начаться новый приступ мигрени, и тогда несколько дней нам нужно будет вести себя тихо и бесшумно передвигаться по дому. Даже при падении проще было стиснуть зубы и молча перетерпеть боль, чтобы не будить мигрень, которая словно стала еще одним членом нашей семьи.

Зато Марта жалела нас и над каждой царапиной охала так, будто мы вернулись с кровавой бойни. Как бы Мейсон не храбрился перед мамой, рядом с Мартой он превращался в изнеженного мальчика, зависимого от заботы и доброго слова, в такие моменты он становился другим человеком, и не могу сказать, что мне не нравилась эта версия моего брата.

Марта была островком безграничной любви и заботы в нашем доме, без нее это место, о котором с такой любовью сегодня говорила Руби, просто пол и стены. Я даже не чувствую грусти от мысли о переезде.