Все ученики «Мемфиса» отправляются на первый урок, а я занимаю свое привычное место в кабинке туалета. Сегодня я подготовилась и принесла с собой резиновые перчатки, тряпки и чистящее средство — убью время уборкой в своем персональном кабинете.

На перемене туалет наполняется множеством голосов и все они как один обсуждают прошедший футбольный матч, на котором «Пираньи» всухую разгромили соперника.

— Ник поставил лайк на мою сторис с матча, — хвастается одна из девушек. — Как думаете, это считается первым шагом?

— Да, первым шагом к твоим похоронам, если об этом узнает Айрис.

— Не понимаю, почему она так зациклилась на нем, если они даже не встречались?

— А почему ты так зациклилась на Томе Холланде и Бруклине Бэкхеме, если вы даже не знакомы? Этому нет объяснения, есть просто чувства, Кристи.

— В любом случае смотреть на Ника никто не запрещает, так? У него сейчас тренировка по расписанию, и я готова пожертвовать уроком истории, сидя на трибунах.

— Только перед этим проверь расписание Айрис, — смеется ее подруга.

Девочки выходят, а я достаю телефон и смотрю на сообщение, которое отправила Нику утром.

Бэйли Шепард: Мы можем встретиться? Я принесла телефон.

Он еще не был сегодня онлайн и мое сообщение осталось непрочитанным. Хоть мы и знакомы совсем ничего, но я уже успела привыкнуть к тому, что как только пишу Нику Роверу, он тут же появляется онлайн, словно только и делал, что держал в руках телефон и ждал моего сообщения.

Вместо этого на экране загорается имя моего брата.

— Бэйлс, помнишь, как в детстве пересмотрела «Дети шпионов» и мечтала стать шпионкой? — начинает без приветствия Мейсонн.

— Почему мне уже не нравится начало нашего разговора?

— Это правда, что у «Пираний» новый тренер по футболу?

Я присаживаюсь на закрытую крышку унитаза.

— Эм, погоди, сейчас спрошу друзей, у меня их здесь много. Ах, нет, погоди, не получится, ведь меня здесь ненавидит почти каждый.

— Мне казалось, ты успела подружиться с Ровером, — язвит брат.

— Чего ты хочешь, Мейсон?

— Можешь сделать доброе дело и снять их тренировку на видео?

— Прости?

— У них новая тактика, они вчера всухую победили «Койотов», которых еще ни разу не могли обойти. Раз уж ты в логове врага, я подумал, что можно этим воспользоваться.

— Может, мне сразу пойти на собрание их команды и сделать снимки с доски, где тренер рисует те непонятные кружочки, крестики и стрелочки?

— Это было бы здорово.

Прикрыв веки, я сжимаю пальцами переносицу.

— Ты слышал что-нибудь о сарказме, Мейсон? А если кто-то заметит, что тогда?

— Сделай это незаметно, как в тот раз, когда сняла, как бывший Руби зажимает в библиотеке девчонку из музыкального класса. Если заметят, то воспользуйся тем, что Ровер бегает за тобой. Построй ему глазки, переключи фокус внимания.

— Кажется, ты просил меня держаться от него подальше.

— Держи врага близко, верно?

Закусив губу, я стучу пяткой, раздумывая. У моего брата проблемы с управлением гнева и терпением, если он чего-то хочет, то ему нужно получить это здесь и сейчас, любой ценой. Из-за этой черты он часто напоминает мне Планктона из мультфильма «Губка Боб», который готов на все, чтобы выкрасть секретную формула крабсбургера.

— И что мне за это будет?

— То есть, помощь брату это теперь платная услуга?

— Разумеется, ведь я пойду на рискованное дело. Я слышала, что шпионы хорошо получают.

— Ладно, чего ты хочешь?

— Твою машину на неделю.

Мейсон фыркает.

— Два дня.

— Неделя и ни днем меньше. Ну, и чтобы родители не знали о нашей сделке.

— Три дня.

— Знаешь, мне уже порядком наскучил наш разговор, — бормочу я, рассматривая ногти. — Мне пора идти…

— Ладно, пять дней и это мое последнее предложение.

Подавляя радостный визг, я стучу ногами по полу в победном танце.

— У тебя будет видео.

Девушки сказали, что у Ника сейчас тренировка. Кажется, настал мой звездный шпионский час. Даже если Ник удивится моему присутствию на поле, я скажу, что пришла отдать телефон, ведь он обещал помочь.

Толкнув дверь, я выглядываю в коридор и, убедившись, что путь чист, выбираюсь из своего укрытия.

Дорога до стадиона кажется мне бесконечной и чем ближе я подбираюсь, тем сильнее сомневаюсь в своей смелости, но мысли о том, что у меня будет машина на целых пять дней работают как лучшая мотивация в мире.

Парни на поле не делают ничего секретного: одни нарезают круги вокруг поля, другие отрабатывают подачу и соревнуются, кто дальше забросит мяч. Неподалеку от них тренируются чирлидерши, подбрасывая друг друга в воздух с такой легкостью, словно их вес не тяжелее карандаша.

При виде сине-белой формы у меня по привычке разрастается паника, сейчас я особенно остро чувствую, что я здесь чужая, потому что в душе всегда буду с «Красными Кардиналами».

Я прикидываю, как лучше снять тренировку и что-то подсказывает, что если буду тайно вести съемку из-за трибун, как маньяк из-за угла, то вызову больше подозрений, поэтому лучше быть на виду и сохранять непринужденный вид.

Пройдя вверх по лестнице вдоль пустых рядов, я занимаю место и достаю из рюкзака тетрадь — создам вид, что учу конспект. Включив камеру, переворачиваю телефон горизонтально и опускаю на колени под нужным углом. Убедившись, что часть поля, где тренируются парни, попадает в объектив, я демонстративно впиваюсь взглядом в раскрытую тетрадь с пустыми листами.

Я даже рада шпионскому заданию, потому что могу провести время на свежем воздухе, а не в кабинке туалета. Порыв теплого ветра колышет листы тетради и приятно скользит по лицу, подняв подбородок, я оглядываю поле: среди собравшихся в круг парней, замечаю фигуру, которая взмахивает мне рукой.

Ник Ровер.

Коротко кивнув, я возвращаю взгляд в тетрадь. Надолго моего терпения не хватает, поерзав, я мельком смотрю на поле, ища Ника. Он направляется к трибунам. Дерьмо.

Выключив камеру, переворачиваю телефон экраном вниз и крепче сжимаю пальцами тетрадь.

— Баунти.

Остановившись неподалеку, Ник прикладывает ладонь к груди и отвешивает поклон, из-за чего взмокшие пряди темных волос спадают на лоб. Видеть этого парня в спортивной экипировке непривычно. Несмотря на то, что он мокрый от пота, он все равно выглядит ухоженно и более серьезно, чем в своих толстовках с глупыми рисунками.

— Что здесь делаешь?

— Пришла к тебе, — выдаю я, надеясь сбить его с толку.

Вскинув брови, Ник складывает руки на груди. Никакой реакции, даже не улыбнулся.

— Я писала тебе утром, но ты не ответил. — Закрыв пустую тетрадь, я откладываю ее. — Принесла телефон.

Ник выжидающе молчит, словно не понимает, о чем я.

— Тот разговор в машине, помнишь?

Боже, не мог же Мейсон настолько хорошо его встряхнуть и отбить память?

— Хорошо? — спрашивает он, окончательно сбивая меня с толку.

— Ты о чем?

Ник кивает на мои колени, где лежит телефон.

— Надеюсь, я хорошо вышел?

Черт возьми.

Не зная, что сказать, я глупо моргаю.

— Ну же, Баунти, — он взмахивает пальцами, — я умираю от желания услышать глупое оправдание.

— Я тебя не снимала.

— Кажется, — прикусив губу, Ник поднимает взгляд к небу, — у нас однажды уже был похожий диалог.

Ник выглядит непривычно сурово, и от этого у меня в животе разливается холод, а пальцы на ногах поджимаются сами собой.

— Дай угадаю, у Мейси горит задница после вчерашнего матча с «Койотами» и он попросил тебя разузнать немного?

— Не понимаю, о чем ты, — фыркаю я.

Ник, словно вампир из кино, с невероятной скоростью оказывается рядом, в одну секунду он сжимает ладонью мои запястья, а второй рукой забирает телефон. Кончики его пальцев мимолетно касаются обнаженной кожи моих бедер у края короткой юбки, и я вздрагиваю.

— Отпусти!

— Секунду. — Ник поворачивает телефон ко мне, собираясь снять блокировку при помощи фейс айди, поэтому я не нахожу лучшего выхода, чем скривить лицо и скосить глаза, что вызывает у него смех. — Господи, Бэйли.

Телефон подводит меня, мгновенно узнав, несмотря на самую перекошенную гримасу, на которую я только способна.

Подскочив, я пытаюсь вырваться, но Ник крепче сжимает мои запястья и притягивает к себе. Врезавшись в его грудь, я замираю от неожиданности и поднимаю голову. Он настолько близко, что я наконец-то убеждаюсь, что он точно не носит линзы.

— Отдай. — Дернувшись, я делаю шаг назад. — Это незаконно!

— Как и снимать людей исподтишка, — парирует он, изучая галерею. — Признавайся, сколько раз пыталась пробраться в мужскую раздевалку и снять меня голышом, извращенка?

— Зачем мне делать это тайно, если достаточно просто попросить и ты с радостью разденешься сам?

Его губы расплываются в улыбке.

— А ты уже достаточно хорошо меня знаешь, Баунти.

Продолжая держать мои запястья, Ник включает видео и, проматывая, смотрит его отрывками.

— Тренер приболел, у нас сегодня что-то вроде самоподготовки, и я разрешил парням расслабиться после победы, — поясняет он, глядя в экран. — Передай Мейсону, если хочет изучить тактику нового тренера, то пусть приходит на игру в качестве зрителя.

Дерьмо.

— Черт, а твой братишка и правда боится нас, да? — с усмешкой спрашивает Ник, отпуская мои руки и возвращая телефон.

Сжав челюсти, я вскидываю подбородок, стараясь выглядеть гордой, хотя изнутри сгораю от стыда и думаю, мои пылающие щеки выдают меня с потрохами.

— Нет ничего плохого в том, чтобы изучить тактику соперника, — выдыхаю я, пряча телефон в карман жакета. — И Мейсон здесь ни при чем, он не просил, я сама решила проявить инициативу.

— Ты всегда можешь прийти и снять для него матч, я буду рад видеть тебя в первом ряду.

Ник спускается по ступеням, а я так и остаюсь стоять с чувством унижения и порушенной карьерой шпиона.

— Ник, постой.

— Что такое, любовь моя? — отзывается он, оборачиваясь.

— Нашей договоренности с телефоном конец?

Возможно, я говорю с акцентом или на каком-то иностранном языке, иначе не знаю, почему любая моя фраза заставляет Ника Ровера выглядеть так, будто он вот-вот рассмеется.

— Почему?

— Ну, — я демонстративно взмахиваю своим телефоном, — после этого.

— После чего именно, Баунти? — играет в дурачка он, склонив голову набок. — Я плохо понимаю намеки.

Боже, он действительно хочет заставить меня сказать это вслух.

— После того как я шпионила за вами и сняла тренировку. По своей инициативе, — я намеренно выделяю последнее предложение.

— Бэйли Шепард, ты единственная девушка, которой я позволю пользоваться моей помощью и манипулировать мною двадцать четыре часа в сутки. Все договоренности в силе, я позвоню чуть позже.

Отсалютовав пальцами, Ник возвращается к команде, а группа чирлидерш на другой стороне поля прервала тренировку, сильно заинтересовавшись нашим разговором.

Пора сматываться.

Выйдя за пределы поля, я смотрю на здание школы и у меня внутри все сжимается от мысли, что такой солнечный день я должна провести в кабинке туалета, ожидая окончания уроков.

Остановившись рядом с раздевалкой, я прислоняюсь спиной к нагревшейся на солнце стене. Из-за пристройки напротив выходит девушка и, притормозив на углу, бросает рюкзак на асфальт, садится на корточки и закуривает сигарету. Я осторожно рассматриваю ее, раздумывая, безопасно ли пройти мимо или же нарвусь на неприятности. Ее темные волнистые волосы собраны в хвост на макушке, а с затылка длинные локоны свободно спадают на спину и плечи. На ней безразмерная серая футболка с символикой рок-группы, а на ногах объемные штаны цвета хаки. Незнакомка выглядит заинтересованной лишь в сигарете и, кажется, ей нет до меня никакого дела.

Позади доносятся женские голоса, и я решаю, что пора уходить.

— Бэйли? — окликают меня, как только я делаю несколько шагов.

Меня догоняют две чирлидерши, одна из них мелкого роста с копной черных волос и ярко-голубыми глазами. Ее подруга повыше, русые волосы собраны в хвост, а лицо украшает россыпь веснушек. Девушки выглядят приветливо и совсем не враждебно, из-за чего я расслабляюсь.

— Как тебе в «Мемфисе»? — спрашивает та, что пониже.

— Спасибо, все хорошо.

— Я Айрис, — брюнетка указывает на себя, а затем толкает в бок подругу, — а это Тиффани. Просто хотели сказать тебе добро пожаловать.

Айрис. Та самая Айрис, которую опасались девушки, говоря сегодня о Нике? Это о ней предупреждала Микки? Отлично, и я только что у нее на глазах говорила с Ником. Мне не нужны проблемы, поэтому я натягиваю улыбку и указываю за свою спину.

— Простите, девочки, я спешу.

Не успеваю сделать и пары шагов, как девчонки преграждают мне путь, их дружелюбные улыбки уже начинают пугать меня. Именно так улыбаются монстры в фильмах ужасов, перед тем как напасть.

— Прости за интерес, но о чем вы говорили с Ником? — хлопает ресницами Тиффани.

— Ничего особенного, просто треп.

Я пытаюсь обойти их, но они двигаются вместе со мной.

— Слушай, — Тиффани перекидывает волосы с одного плеча на другое, — просто хотела по-дружески попросить тебя трепаться с кем-нибудь другим, если не хочешь проблем.

— Да, проблемы мне не нужны.

Девочки не двигаются, и я поднимаю брови в немом вопросе.

— Что-то еще?

— Красивое кольцо, — Айрис указывает на тонкое розовое кольцо на моем указательном пальце, которое мне подарила Руби. Оно из дешевой лавки на юге города, но для меня оно бесценно.

— Спасибо.

— Дашь поносить?

— В другой раз, когда мы узнаем друг друга поближе.

Делаю шаг в сторону, но цепкие пальцы Айрис с оранжевым лаком на ногтях больно впиваются в мой локоть.

— Я не разрешала уходить, — цедит она, продолжая мило улыбаться.

Дергаю рукой, но хватка становится только сильнее.

— Пусти.

— Эй! — незнакомка напротив бросает сигарету и, взяв потрепанный рюкзак, направляется в нашу сторону. — Отвалите от нее.

— А ты еще кто? — щурится Айрис.

— Эрин. — Она присаживается в издевательском реверансе, — Эрин Монтгомери.

— Новенькая?

— Та, что ошивалась с Рэмом, — довольно громко шепчет Тиффани.

— Отпусти ее, — командует Эрин.

— Иначе что?

— Не могу сказать наверняка. — Расстегнув рюкзак на весу, Эрин ищет что-то. — У меня есть справка, я сумасшедшая, поэтому сама не знаю, что выкину в следующую секунду.

— Знаешь, Эрин, вали отсюда пока…

Вибрирующее шипение электрошокера заставляет всех замереть.

— Когда-нибудь получали удар током в задницу? — Эрин снова нажимает кнопку, и разряд шокера заставляет меня вздрогнуть. — Валите, пока я добрая.

Вытянув руку, Эрин делает резкий выпад, заставляя девочек взвизгнуть и сбежать.

— Ты еще за это ответишь, психованная! — выкрикивает Айрис перед тем, как захлопнуть дверь в раздевалку.

— Кто из нас еще психованный, — бубнит она в ответ, небрежно закидывая шокер в рюкзак.

— С-спасибо, — мямлю я, потирая горящий локоть.

— Не переношу, когда обижают других, тем более две против одной, несправедливо, а? — взмахнув рукой, Эрин уходит, не оборачиваясь, словно ничего не было.

Мне едва удается сдержаться, чтобы не догнать ее, умоляя проводить меня до моего укрытия.

***

Остаток учебного дня я провожу в кабинке туалета, разбирая галерею в телефоне, а после играя в «Кэнди Краш» до тех пор, пока не садится телефон. К последнему уроку живот бурлит от голода, но после встречи с Айрис, я не решилась заглянуть в кафетерий. У меня тоскливо тянет в груди от одних лишь воспоминаний о вкусных ланчах в «Примроуз», за которыми мы с Руби и Линдси не замечали, как летит время. Вернуться бы в то время хоть на день.

Направляясь к выходу вместе с остальными учениками, я слышу за спиной короткие перешептывания и смешки. Что ж, по крайней мере меня не трогают, может, стоит набраться смелости и начать ходить на уроки? В «Примроуз» я бы не смогла тайно прогулять и дня, родителям обязательно позвонили бы, в «Мемфисе» же все иначе, кажется, учителям здесь действительно плевать на происходящее, иначе не знаю, как объяснить то, что мне удается так долго прогуливать без лишних вопросов.

Мама ждет на парковке и напоминает испуганного посетителя в музее ужасов: разглядывая кучку курящих неподалеку подростков, она покачивает головой и нетерпеливо постукивает ладонью по рулю, желая поскорее уехать.

— Баунти. — Моего локтя касаются пальцы, и я оборачиваюсь. — Пытался дозвониться, но у тебя телефон выключен. Ты вообще ходишь на уроки? Я поспрашивал, тебя никто не видел.

— Нет, не хожу, — честно отвечаю я.

— Тогда зачем ты вообще приходишь в…

— Не спрашивай.

Спрятав ладони в карманы расстегнутой толстовки, Ник издает смешок.

— Ладно. Я насчет телефона, сегодня во время неудачного шпионажа ты сказала, что принесла его.

— Точно. — Сняв рюкзак, я лезу за телефоном, но вовремя вспоминаю, что мама смотрит. — Открой свой рюкзак.

— Что?

— Открой рюкзак, — тихо прошу я, будто мама может меня услышать. — Сзади моя мама в машине, не хочу, чтобы она видела.

Неотрывно глядя в мои глаза, Ник медленно тянет пальцы к лямке на плече, словно ждет, когда я скажу, что пошутила. Он расстегивает молнию, и я спешно опускаю в его рюкзак телефон.

— Коробки не осталось, это ничего?

— Ничего. — Облизнув губы, Ник склоняет голову набок. — А как выглядит твоя мама?

— Как недовольная версия Грейс Келли.

— Что ж, тогда моя будущая теща идет сюда.

Черт.

— Бэйли! — Стук каблуков заставляет меня крепко зажмуриться.

Сделав глубокий вздох, я оборачиваюсь и натягиваю улыбку.

— Мам, познакомься, это Ник, мы учимся вместе.

— Здравствуйте, миссис Шепард, рад познакомиться.

Ничего не ответив, мама смотрит на Ника, как на ядовитую змею, от этого полного отвращения в ее взгляде мне становится не по себе. Она не в курсе, кто разрисовал машину Мейсона и что парень перед ней бессовестно флиртует со мной, поэтому такая реакция заставляет меня испытывать еще большую неловкость.

— Живо в машину, — командует мама, и я чувствую, как стыд обжигает мои щеки.

Тихо усмехнувшись, Ник присвистывает и это совсем не помогает ситуации.

— Подойду через минуту.

— Сейчас же, — холодно бросает она, указывая на машину.

Поджав губы, я взмахиваю Нику рукой на прощание.

Сев за руль, мама щедро прыскает на ладони антисептик, будто даже воздух вокруг «Мемфиса» мог их испачкать.

— Зачем ты так? — спрашиваю я, пристегивая ремень.

— Ты о чем? — Положив мне на колени антисептик, она протягивает руку и поправляет воротник моего жакета. — Ты разучилась смотреться в зеркало? Как можно так неряшливо носить вещи, Бэйли?

— Можно ведь было просто вежливо поздороваться. Не обязательно было смотреть на него как на грязь. Разве вы с папой не хотели, чтобы я подружилась здесь хоть с кем-нибудь?

— Во-первых, этого хотел папа, я же считаю, что в школу в первую очередь ходят не дружить, а учиться. — Заведя двигатель, мама поворачивает руль, выезжая с парковки. — Во-вторых, поверь, у этого мальчика в голове нет ничего приличного.

— Я не прошу тебя звать его к нам ужин и называть сыном, но это было грубо.

— Еще поучи меня этикету. Не слишком ли сильно ты переживаешь на этот счет? Забудь, эти люди нам не ровня, Бэйли.

Эти слова заставляют меня сморщить нос. Она часто повторяла подобные слова, когда я приходила отстаивать Марту после того, как мама бросала ей что-нибудь обидное. Сейчас я попала во вражеский лагерь и уже как минимум три человека помогли мне. Ник, Микки и Эрин. Мама не в курсе всех деталей войны между школами, тогда почему говорит такое?

— Какие такие «эти люди», мам?

Цокнув, она не отвечает, сосредоточившись на дороге.

— Ты раздражена, давай сменим тему. Как там дела у Айзека? Я несколько раз звонила Изабель, хотела пригласить их на ужин, но она в последнее время так занята.

Сложив руки на груди, я отворачиваюсь к окну.

— Конечно, давай пропустим вопрос о том, как прошел мой день в школе.

Остановившись на красном сигнале светофора, мама с усталостью потирает пальцами висок.

— Боже мой, без походов к психологу ты стала слишком раздражительной, с тобой совсем невозможно разговаривать.

Возможно, мама права. А может, мне просто хочется получить немного материнского внимания, а не надзирателя, который сопровождает до школы и обратно.

— Я видела, как прошел твой день в школе. С парнем, который выглядит как ходячая проблема. Еще и эта железка в носу, — она касается кончиком пальца крыла своего носа и вздрагивает. — Омерзительно.

— Это называется пирсинг.

— Плевать. От таких парней нужно держаться подальше, уж поверь мне. Хищник, охотящийся за жертвой.

Хищник, с изображением Русалочки на груди и леденцами в бардачке машины. Эта мысль заставляет меня усмехнуться.

— Он спортсмен и отличник, — назло маме я зачем-то начинаю защищать Ника Ровера. Понятия не имею, как там у него дела в учебе, но сейчас я готова сказать, что университеты Лиги Плюща дерутся за него. Я готова даже доказывать, что Земля на самом деле плоская, лишь бы не соглашаться с мамой.

На сеансах с психологом я выяснила, что мое желание спорить с мамой имеет цель — получить от нее хоть какие-то эмоции, пусть даже негативные. Эмоции — равно внимание. Не знаю, насколько это правда и можно ли верить словам миссис Доусон, потому что я по горло сыта негативом.

— У тебя есть друзья и весьма хорошие. Лучше сосредоточься на них, они хотя бы не выглядят так, будто носят с собой оружие без разрешения.

Только если зажигалку в форме пистолета.

— Не драматизируй, мам, — вздыхаю я, зажав ладони между коленями. — А насчет Айзека, я собираюсь сегодня заехать к нему на вечернюю тренировку.

— Заодно спроси у него, чем так занята Изабель, мы целую вечность не виделись.

Все ясно, мама расспрашивает меня об Айзеке, чтобы узнать подробности, переживает, что наше финансовое положение и долги отца могут плохо повлиять на их дружбу. Думаю, пока не стоит рассказывать о ссоре Айзека с родителями из-за меня, у мамы от этого лишь испортится настроение и тогда на ближайшие несколько дней атмосфера в доме станет невыносимой.