Зайдя в комнату, я подхожу к окну и жду Мейсона, который наверняка собирается устроить сцену. Я не боюсь его, потому что знаю, что он не хочет причинить мне боль, а пытается защитить, просто делает это в привычной ему агрессивной манере.

Я слышу каждый тяжелый шаг Мейсона, когда он поднимается по лестнице, и в этот момент догадываюсь, что мамы нет дома, иначе она бы уже попросила нас не шуметь.

— Какого черта, Бэйли? — спрашивает он, распахнув дверь. — Что это было?

— Я ведь уже все тебе объяснила.

— Если попала в беду, почему не позвонила мне или Айзеку?

— Я все расскажу, но ты должен сесть и успокоиться, иначе с тобой невозможно разговаривать.

Кажется, Мейсону стоит больших усилий заставить себя сесть на край кровати. Разведя ладони в стороны, он выдает натянутую улыбку.

— Ну вот, я сел и готов выслушать тебя, сестренка.

Сев на пуфик у косметического столика, я начинаю свой рассказ со встречи с Руби и Линдси в «Грин Гарден», следом о том, как выставила вещи на продажу, а потом расписываю сегодняшнее утро в деталях, правда утаиваю, что у меня был номер Ника, вру, что нашла его в Соцсети и написала, попросив помощи.

— Теперь понимаешь, почему я не позвонила? Мне нужен был тот, кто поможет найти Бетти. Пока я приходила в себя, Ник быстро приехал, поэтому я не стала звонить вам.

Мейсон молчит, между бровей ложится глубокая складка, а в глазах отражается сожаление. Он наконец-то перестал злиться.

— Черт, я не знал, что у тебя все так плохо, Бэйлс. В смысле, ты ничего не рассказываешь и вечно улыбаешься, будто все хорошо. — Прикрыв глаза, он потирает веки. — Я с этими тренировками и подготовкой к сезону словно ослеп. Почему не попросила денег у меня?

Усмехнувшись, я сжимаю свои колени.

— И откуда они у тебя? Я слышала недавно, как ты просил в долг у кого-то по телефону.

— Это уже не твои проблемы. Больше ничего не продавай и тем более не связывайся с Ровером.

— Знаешь, он… — замолкнув, я прикусываю губу, пытаясь подобрать слова. — Он правда помог мне сегодня, не думаю, что он такой уж плохой парень.

— Бэйли, ты себя слышишь? Черт, так и знал, что они попытаются это сделать. — Невесело рассмеявшись, Мейсон сжимает переносицу. — Учитывая прошлое, подумай, с чего бы кому-то из «Норд» относиться к тебе хорошо? Я увел девушку одного из них, так? Считай, унизил его прилюдно. И как можно отомстить мне лучше всего?

— Вероятно, это должно быть что-то более масштабное, чем нарисованный член на твоей машине.

— Верно. И это моя сестра, которая так вовремя попалась под руку. Кто-то из них явно собирается воспользоваться тобой, понимаешь? К тому же Ровер вертится вокруг тебя с конца прошлого учебного года, здесь что-то не так.

Слишком серьезное лицо Мейсона заставляет меня рассмеяться.

— Слушай, я не считаю этих парней святыми или шибко умными, но не думаю, что они так долго будут тянуть за собой месть за девушку, это… какой-то абсурд. К тому же за кого ты меня принимаешь? Я люблю Айзека, я с ним, поэтому выброси эти мысли из головы, ты пересмотрел сериалов.

Представив, как четверо из «Норд» собираются в тайном месте и прорабатывают многоэтажный план мести за разбитое сердце их друга, я снова усмехаюсь. Глупость.

— Просто держись от него подальше, Бэйли. Не хочу, чтобы по «Примроуз» пошли слухи, что у моей сестры новые друзья в лице «Норд», это ударит по нашей репутации.

— Звучишь как мама.

Ничего не ответив, Мейсон выходит из комнаты, но возвращается уже через минуту с деньгами в руках.

— Вот, пока все, что есть. — Он опускает на кровать несколько купюр. — Займу еще.

— Не нужно и прошу тебя, не лезь в долги.

— А я прошу тебя не лезть не в свое дело.

Мейсон уходит, а я, оставшись наедине с собой, чувствую сильную усталость и желание завалиться в кровать, чтобы проспать остаток дня, но я обещала прийти на игру Айзека.

Поставив телефон на зарядку, я собираюсь отправиться в душ, но что-то заставляет меня зайти в Сеть и открыть диалог с Ником.

Бэйли Шепард: Извини за то, что произошло. И я так и не сказала тебе спасибо за помощь.

Отложив телефон, иду к ванной, но останавливаюсь на полпути, услышав звук оповещения.

Ник Ровер: Порядок. Твой брат очень милый. Передай ему от меня воздушный поцелуй, уже не могу дождаться нашей следующей встречи.

Усмехнувшись, я возвращаю телефон на место и как только делаю шаг, снова слышу короткий писк с прикроватной тумбочки.

Ник Ровер: Баунти?

Бэйли Шепард: Что?

— Черт, — бормочу я, глядя на свое сообщение, и быстро стучу пальцами по клавиатуре.

Бэйли Шепард: Не называй меня так.

Ник Ровер: Просто хотел сказать, что это приятно.

Бэйли Шепард: Что именно?

Ник Ровер: Получать сообщения от тебя.

Бэйли Шепард: Перестань флиртовать со мной, у меня есть парень.

Ник Ровер: Это твои проблемы.

Я закатываю глаза.

Чтобы не продолжать эту бессмысленную переписку, я оставляю телефон и ухожу в ванную.

***

Открытие сезона по лакроссу всегда было большим событием в «Примроуз», игры собирают на трибунах не меньше народу, чем на футбольных матчах.

Вопреки страхам Айзека тренер позволил ему выйти на поле, и уже к середине первого периода Айзек блистает, заставляя тренера Уорли без остановки выкрикивать: «Отлично! Так держать!».

Я пытаюсь следить за игрой, но мое внимание то и дело возвращается к Дэйзи из класса журналистики: остановившись на кромке поля в зоне ворот нашей команды, она делает снимки игры для газеты, и это большая ошибка с ее стороны, потому что лучшие кадры всегда будут там, где происходит ожесточенная битва, а это значит, что нужно занимать место у ворот более слабой команды.

Потирая ладони, которые уже покалывает от желания взять камеру в руки, я заставляю себя сидеть на месте. После того как Коул забивает мяч в ворота противника, а Дэйзи бездействует, я не выдерживаю и поднимаюсь.

Пройдя вдоль кромки поля, я останавливаюсь рядом с Дэйзи и взмахиваю рукой. Заметив меня, она радостно подпрыгивает, и очки для зрения с толстыми линзами едва не сваливаются с ее носа.

— Бэйли, как я рада тебя видеть! — Коротко обняв меня, Дэйзи забывает про камеру, позволив ей болтаться на шее. — Как ты? Почему перевелась и куда?

— Я тоже очень рада видеть тебя, Дэз, а про школу расскажу чуть позже, — отмахиваюсь я. — Слушай, не хочу мешать, но думаю, что кадры получатся лучше с той стороны поля.

— Правда? — скорчив недовольную гримасу, Дэйзи с недоверием смотрит на ворота соперников. — Но это же через все поле идти… Я сделала пару хороших снимков, Пенелопе будет достаточно для сайта.

Нет, Пенелопе никогда не бывает достаточно, она перфекционист.

— У меня еще свидание сегодня, а я чувствую себя Золушкой, которую не пускают на бал. Причем, я приду к Стивену сразу в костюме тыквы, потому что у меня не остается времени привести себя в порядок.

— Хочешь, я выиграю тебе время и сделаю пару кадров?

— Ты лучшая, слышишь? Держи, — поспешно сняв ремень, Дэйзи вешает камеру на мою шею, — а я пока сбегаю в раздевалку и успею накраситься.

— Не переборщи с синими тенями, как в прошлый раз, — советую я, потому что в последний раз, когда Дэз в спешке красилась на свидание, парень спросил: откуда такие синяки и кто ее избил.

— Бэйли! — окликает она, пятясь. — Я так скучала! Кому молиться или заплатить, чтобы ты вернулась к нам?

Самой школе, потому что именно по этой причине я не могу вернуться.

— Иди уже, — усмехаюсь я и направляюсь к воротам напротив.

Переставив камеру на режим серийной съемки, я успеваю поймать несколько удачных кадров и в этот самый момент чувствую себя по-настоящему счастливой. Как же сильно мне этого не хватало. Надо предложить Дэйзи взять на себя обработку фото для сайта, думаю, она будет только рада избавиться от лишней работы, а для меня это самая настоящая терапия.

Перерыв между четвертями длится всего две минуты, за которые игроки успевают лишь выдохнуть и смочить горло водой.

— Ты сегодня превосходишь сам себя, — радостно пропеваю я, останавливаясь рядом с Айзеком.

Вскинув бровь, он недоверчиво смотрит на меня и коротко усмехается.

— Правда? А я думал, ты не заметила, потому что была слишком занята разговором с Дэйзи и выпрашиванием фотоаппарата.

— Айзек…

— Открытие сезона, Бэйли. — Он смахивает со лба капли пота и, бросив бутылку с водой на газон, берет шлем и клюшку. — Для меня это так же важно, как и твоя поддержка.

Айзек возвращается на поле, и я остаюсь один на один с фотоаппаратом, который уже не приносит радости. Мне неловко просить Дэйзи вернуться, потому что я сама предложила помощь. Настроение падает, а стыд обжигает внутренности, потому что я не подумала об Айзеке, меня часто заносит в эгоистичных порывах и этот вечер не стал исключением.

Собравшись, я решаю доделать свою работу, а потом буду разгребать проблемы.

“Кардиналы” теряют преимущество в последнем периоде и проигрывают, болельщики уходят с поля недовольными, а покрасневший от злости тренер Уорли явно сорвет горло в раздевалке, когда будет кричать на парней. Мы с Айзеком собирались поужинать вместе, но не уверена, что теперь он будет в настроении.

— Бэйлс? — Я оборачиваюсь на голос Линдси. Их с Руби лица украшены блестками, взгляды грустные, и я не понимаю, это из-за проигрыша команды или же из-за нашей ссоры. — Мы хотели извиниться за то, что произошло. Да, Ру?

Руби молчит, потому что ненавидит извиняться. Она молчит до тех пор, пока Линдси не толкает ее локтем в бок.

— Да. Я была груба с тобой, хотела разрядить обстановку, просто не знала как. Я толком не знаю, как реагировать, когда в твоей жизни происходит такое. Хочу, чтобы ты знала, мне не все равно на твои проблемы. В общем, я скучаю…

— Мы скучаем, — поправляет Линдси.

— Да, мы. Чат пустует, да и вообще без тебя все не так. — Закусив губу, Руби притопывает пяткой. — Мир?

С моих плеч будто спадает тяжелый рюкзак с учебниками, становится легче дышать. Ссоры в нашей дружбе — частое дело, потому что мы с Руби обе слишком вспыльчивые и если бы не мягкий характер Линдси, мы бы гораздо дольше и тяжелее шли на примирение.

— Мир, — выдыхаю я и, шагнув вперед, крепко обнимаю девочек.

— Может, устроим совместную ночевку на выходных? — предлагает Линдси, похлопывая меня по спине. — Как раньше.

— Я за, но только не приносите сладости, — просит Руби, отстраняясь, — я на диете и едва держусь. Только клетчатка и все без глютена.

— Я принесу все свои запасы полезных сладостей, — обещаю я. — Спишемся позже, мне нужно вернуть Дэйзи камеру.

Я нахожу Дэйзи у входа в женскую раздевалку и с тяжелым сердцем возвращаю ей камеру, едва сдерживаясь, чтобы не навязаться с помощью по обработке фото.

Решаю дождаться Айзека на парковке и, написав ему, останавливаюсь неподалеку от его машины. Когда он появляется с сумкой наперевес, мое сердце начинает стучать быстрее в преддверии неприятного разговора, которого явно не избежать.

— Садись. — Нажав кнопку на брелоке, Айзек идет к багажнику, чтобы убрать сумку.

Нерешительно потоптавшись на месте, я нехотя сажусь в салон, борясь с желанием сослаться на дела и сбежать, лишь бы не ехать в тяжелой атмосфере. Сев за руль, Айзек напоминает грозовую тучу, от одного лишь его напряженного вида у меня потеют ладони и скручивается желудок. Потянувшись к заднему сиденью, он достает букет алых роз и протягивает мне.

— Тебе, — бесстрастно бросает он, словно мы деловые партнеры и это просто жест вежливости.

Взяв цветы, которые сейчас вызывают не радость, а чувство вины, я вдыхаю нежный аромат.

— Спасибо, они очень красивые. — Положив букет на колени, я сажусь вполоборота. — Мне жаль, что вы проиграли.

Хмыкнув, Айзек проводит пальцами по влажным после душа волосам и заводит двигатель.

— Хватит, — прошу я, чувствуя, как внутри постепенно закипает раздражение.

— Что именно? Вести себя, как твой парень и дарить цветы?

— Хватит вести себя так, будто я сделала что-то плохое и виновата в проигрыше команды. Я сегодня делала то, что и на предыдущих матчах, когда мы учились вместе.

— Да, только раньше ты делала это для школьной газеты, это была твоя обязанность. Я был уверен, что сейчас ты будешь заинтересована только во мне, а не проявишь эгоизм. Впрочем, ничего нового.

— Эгоизм? Ты в курсе, что я слежу за ходом игры через объектив камеры?

— Когда ты держишь камеру, то похожа на журналиста из желтой прессы. Никаких эмоций, только желание поймать удачный кадр. Видела на трибунах девушек парней из команды? Они надевают джерси с их номерами, кричат и болеют, а что делает моя девушка? — Айзек разводит ладонями. — Верно, она называет джерси безразмерной безвкусицей, поэтому скорее прострелит себе колени, чем наденет это.

— Если для тебя это так важно, то я надену его на следующую игру…

— Да, Бэйли, для меня это важно, — отрезает Айзек, поворачивая руль. — Для меня важно, чтобы ты хотела делать это сама, чтобы не пришлось просить о таких банальных вещах. Я всего лишь прошу о поддержке и быть как…

— Как другие девушки? — помогаю я после его запинки, но мой холодный тон заставляет Айзека сморщить нос.

— Если отвечу положительно, ты выкрутишь ссору на новый уровень.

— Безусловно. Так и будет.

— Я ведь даже не сказал этого вслух. Черт. — Проведя ладонью по лицу, он качает головой и поворачивает руль так резко, что я врезаюсь плечом в дверцу, а букет падает на пол.

— Какого черта?! — выпаливаю я, потирая ушибленное плечо. — Что ты делаешь?

— Везу тебя домой. Я не в настроении ужинать и ругаться, только не после проигрыша. Боюсь сорваться и наговорить глупостей.

— Знаешь, лучше сказать глупость, чем вести себя глупо и пытаться убить нас.

Айзек прибавляет скорость, словно хочет избавиться от меня как можно скорее. Впившись пальцами в сиденье, я успокаиваю себя мыслью о том, как громко хлопну дверцей, когда выйду.

Когда машина тормозит у моего дома, я тянусь к ремню безопасности, но дрожащие от злости пальцы подводят, поэтому не сразу удается справиться с защелкой.

— Почему мы так часто ругаемся, Бэйли? — тихо спрашивает Айзек, заставляя меня замереть. — Я пытаюсь спасти нас, а ты только топишь нас раз за разом.

— Кажется, ты боялся наговорить глупостей.

— Порой мне кажется, что ты не человек, а робот без чувств. Я ведь даже с родителями из-за тебя поругался, а ты… — осекшись, он замолкает.

От удивления я так резко поворачиваю голову, что на мгновение перед глазами всплывают желтые блики.

— Из-за меня?

Сжав челюсти, Айзек не отвечает. Услышать, что он поругался из-за меня с родителями, все равно что поверить в существование инопланетян. У нас всегда были отличные отношения с мистером и миссис Уоллес, они знают меня с детства, да и в ссорах с Айзеком его мама всегда была на моей стороне.

— Что произошло? — выдыхаю я.

— Я просил папу помочь вам. Точнее тебе. Хотел, чтобы ты вернулась в школу.

— Ты просил родителей заплатить за мою учебу?

Айзек молчит, но ответ очевиден. Я испытываю несколько чувств сразу: стыд и злость от того, что он просил родителей о таком, но при этом понимаю, почему он сделал это, ведь на его месте поступила бы так же.

— Ты не…

— Знаю, что не должен был, — перебивает он, догадываясь, что я хочу сказать. — Но я хотел помочь тебе, хотел, чтобы ты снова чувствовала себя в безопасности, чтобы мы виделись чаще. Давай закончим на сегодня и обсудим все завтра? Я устал как от игры, так и от этого разговора.

Потерев пальцами лоб, он отводит взгляд, словно не может меня видеть. Я полностью согласна с тем, что нам надо выдохнуть и обсудить все без лишних эмоций.

Потянувшись к ручке, я открываю дверцу.

— Цветы, — напоминает Айзек.

Нагнувшись, я забираю букет и собираюсь выйти, но все же оборачиваюсь и оставляю поцелуй на щеке Айзека. Прикрыв веки, он крепче сжимает руль, но остается неподвижным.

Я выхожу из машины, не хлопая дверцей, как хотела того по дороге.

Как только переступаю порог дома, тяжесть сегодняшнего дня падает на меня бетонной плитой. Мысли о ссоре Айзека с родителями из-за меня сменяются картинками дома Бетти Янг и историей их семьи.

Заметив отцовский плащ на крючке, я прохожу через пустую гостиную к его кабинету, осторожно стучусь и толкаю дверь. Папа сидит за столом, сосредоточенно глядя в экран компьютера, он не замечает меня до тех пор, пока я не постукиваю пальцами по монитору. Подняв голову, он меняется в лице, а серьезный взгляд становится нежным и теплым.

— Привет, принцесса.

Обойдя стол, я останавливаюсь позади компьютерного кресла и опускаю ладони на его плечи.

— Ты вообще планируешь отдыхать?

— Не в этом году.

— Когда ты в последний раз ел и нормально спал?

— Недавно, — лжет он, легонько похлопывая меня по запястью. — Тебе не стоит переживать.

— Пап?

— М? — отзывается он, вглядываясь в множество непонятных таблиц на экране.

— Спасибо, что ты такой. Что заботишься о нас и делаешь все, чтобы нам было лучше. Я люблю тебя.

Замерев, отец какое-то время не отвечает, а потом поворачивается на стуле, заставляя меня отстраниться.

— В чем подвох? — щурится он. — Пытаешься заработать баллы и вернуть машину?

— Нет, а получается?

— Даже не мечтай.

Усмехнувшись, я пожимаю плечами.

— Ладно, но попробовать стоило.

Протянув руку, я беру со стола рамку с семейным снимком, сделанным пару лет назад в летнем домике в Ки-Уэст. Мы с Мейсоном выглядим как самые счастливые дети на свете с перемазанными мороженым лицами, папа смеется, запрокинув голову, и даже мама улыбается, хоть и отсела на край дивана, чтобы мы не испачкали ее платье.

— Знаешь, сегодня произошло кое-что, и я по-новому взглянула на нашу семью. В общем, просто хотела обнять тебя перед сном.

Папа все еще выглядит сбитым с толку, когда я подаюсь вперед и крепко обнимаю его за плечи. Чмокнув его в щеку, я отстраняюсь.

— И все? Даже не попросишь денег? Никакой просьбы?

— Вообще-то есть одна, дай себе хоть немного отдыха, а я пока приготовлю тебе перекусить.

Искреннее недоумение на лице отца заставляет меня рассмеяться, но при этом задуматься о своем поведении. Это насколько я сухая на эмоции, что любое доброе слово папа воспринимает как взятку? Может, Айзек прав, и я действительно не человек, а робот.

Из видеодневника Бэйли Шепард:

Почему каждый мой шаг приносит кучу проблем? Хочу сделать как лучше, но по итогу задеваю близких. Расстраиваю родителей, ссорюсь с Айзеком. Чувствую себя проклятым артефактом или вроде того.

Пытаюсь понять силу предубеждений. Потому что сегодня произошло немыслимое, я взглянула на «Норд» с другой стороны. Они делают доброе дело для семьи Бетти, безвозмездно заботятся о детях, а это уже говорит о многом. Судя по поведению маленькой Лу и Сидни, они искренне любят Ника и совершенно не боятся его. Где настоящие «Норд»? Там, где провокации и драки или же там, где они оберегают детей, выступая в роли заботливых старших братьев?