Примерно через двадцать минут рядом со мной останавливается форд мустанг.

— Садись, — бросает Ник, открыв дверцу изнутри.

— Что сказал Рэм? — взволнованно спрашиваю я, как только машина трогается с места.

— Сказал, что это была Бетти Янг. Я ее знаю, сейчас поедем к ней, и все вернем.

Хмыкнув, я утираю влажные щеки и замечаю на пальцах темные разводы туши.

— Получается, она писала мне от своего настоящего имени?

— Ей шестнадцать, но по развитию около двенадцати. — Ник указывает на бардачок. — Салфетки там.

— Шестнадцать?! Она выглядит минимум на двадцать.

— Есть немного, — усмехается он.

Достав из бардачка пачку салфеток, открываю откидную панель над головой и, ужаснувшись своему отражению в зеркале, стираю разводы туши под покрасневшими глазами.

— Что вообще произошло? — Прищурившись от яркого солнца, Ник подхватывает с приборной панели солнечные очки и надевает их. — Рэм сказал, вы с Бетти мило болтали.

Как же неловко говорить об этом, но правда все равно всплывет, когда мы найдем Бетти.

— Я выставила пару вещей на продажу, она откликнулась, была очень милой в переписке и предложила встретиться лично. Когда я показывала вещи, она толкнула меня и все забрала, а дальше ты знаешь.

Утерев нос салфеткой, я чувствую, как к горлу снова подступает комок. Ссадина на ладони щиплет, и я аккуратно промакиваю ее по краям, стирая засохшую кровь.

— Черт, Баунти, нельзя встречаться с незнакомцами из интернета, которых ты знаешь пять минут. А вдруг вместо Бетти тебя бы поджидал Тед Банди?1^[1]

От слов Ника по моей спине бежит холодок. А ведь я даже на долю секунды не поставила под сомнение честность и личность Бетти. Погоня за деньгами усыпила мой разум.

— Мы на месте.

Машина тормозит у подъездной дорожки одноэтажного дома. Вид удручающий: пожелтевший фасад требует покраски, одно из окон выбито и стекло заменяет мутный полиэтилен, газон пожелтевший, а ржавый почтовый ящик погнут.

— Посиди в машине, я быстро.

— Я с тобой, хочу посмотреть ей в глаза.

— Баунти, боюсь, этот дом не для твоих милых глаз.

— Ничего, пылью меня не напугаешь.

Дернув ручку, я смело выхожу из салона. Глядя на меня сквозь лобовое стекло, Ник усмехается, но все же не спорит и открывает дверцу, и я семеню за ним к крыльцу. Дверной замок не работает, поэтому Ник, громко постучавшись, заглядывает в грязное от разводов и пыли окно.

Спустя несколько мгновений раздается щелчок и тихий скрип, сквозь дверцу москитной сетки на нас смотрит смуглая девчушка лет шести в пижаме с Черепашками-ниндзя.

— Ники? — широко улыбнувшись, девочка открывает москитную дверцу.

— Привет, малышка Лу, Бетти дома?

— На заднем дворе. — Внимательно оглядев меня с головы до ног, Лу выдает тихое «вау». — Твоя девушка?

— Будущая.

— Похожа на Барби.

— Да, и, кажется, ее сердце тоже сделано из пластика, — как бы невзначай бросает Ник, заставляя меня закатить глаза. — Впустишь? Надо поболтать с Бетти по срочному делу.

Кивнув, Лу отступает.

Мы проходим в дом, и меня начинает мутить от запаха. Затхлость с примесью сигарет и чего-то горелого. Из холла мы попадаем на кухню, где царит абсолютный бардак: гора посуды в раковине, плита, покрывшаяся слоем жира, потолок и стены пожелтели то ли от времени, то ли от сигаретного дыма, обеденный стол заставлен бутылками из-под пива.

Боже мой, детям совсем не место в этом доме.

Из гостиной мы выходим на небольшой задний двор. Согнувшись над истоптанной лужайкой, Бетти собирает пустые стаканчики и бутылки в мусорный пакет.

— Кажется, недавно здесь была вечеринка. Почему не позвала, Беттс?

Увидев Ника, Бетти испуганно роняет пакет и выпрямляется, а заметив меня, прикрывает веки и выдает тихое: «черт».

— Пожалуйста, не говори парням, что видел здесь.

— А что именно я здесь вижу? — Спрятав ладони в карманы спортивных штанов, Ник медленно прохаживается по двору и носком кроссовки пинает попадающиеся на пути стаканчики. — Что как только твоя мама уехала из города на заработки, ты превратила дом в свалку и закатила вечеринку? Или то, что как только мы помогли деньгами, у тебя появился алкоголь, вместо еды?

Остановившись, Ник снимает солнечные очки, и я впервые за время нашего знакомства вижу на его лице злость.

— Дети хоть ели?

— Да, конечно. — Потупив взгляд, Бетти сцепляет пальцы в замок. — Можешь заглянуть в холодильник, если не веришь, там полно еды.

Кивнув, Ник делает тяжелый вздох и пожимает плечами.

— Какого черта, Беттс? Обещаешь, что больше никакого алкоголя, но все же гены берут свое, а? Вся в папашу.

— Просто пригласила пару друзей.

— Рэм обещал твоей маме присматривать за вами, ты заверила его, что все под контролем, а в итоге я вижу это. Еще и подругу мою обокрала.

— Я не знала, что это твоя подруга, — обиженно выдает Бетти, глядя под ноги, — на ней не написано.

— Да какая, к черту, разница? Господи. — Усмехнувшись, Ник потирает лоб. — Мне правда нужно пояснять, что воровать — это плохо? Сейчас Бэйли заберет свои вещи, а после поедет в участок…

— Нет, пожалуйста! — Шагнув вперед, Бетти громко всхлипывает и в этот самый момент она начинает выглядеть на свой возраст. — Умоляю, не надо! Я просто хотела порадовать Сидни, она скучает по маме…

— Ну, спасибо, что украла для сестры всего лишь вещи, а не чью-нибудь мать.

— Я ведь серьезно, Ник, ты знаешь, как Сид привязана к маме, ей правда тяжело! Я все верну. — Шмыгнув носом, Бетти решительно шагает к дому. — Пойдемте.

Вернувшись внутрь, мы проходим по узкому коридору. Бетти толкает дверь в комнату, которая выглядит намного лучше остальной части дома. Розовые стены, у окна стоит двухъярусная кровать, рядом два рабочих стола, на одном из них старенький компьютер с пузатым экраном, какие я видела только в старых фильмах.

На нижнем ярусе кровати сидит девочка лет тринадцати, на ней надет свитер, который ей велик, потому что он с моего плеча. Рядом на лоскутном одеяле лежит розовая сумка и остальные вещи. Улыбаясь, девочка с осторожностью проводит пальцами по ремешку сумки.

— Сид, я должна это забрать, — хватая с кровати вещи, Бетти судорожно запихивает их в пакет.

— Нет! — взвизгивает Сидни и, впившись пальцами в руку сестры, пытается остановить. — Отдай, это мое!

Бетти грубо тянет ее за рукав свитера.

— Живо снимай. Снимай я сказала, нужно все вернуть!

— Нет, Бетти, пожалуйста, умоляю! Оставь хотя бы сумку, пожалуйста!

У меня сердце разрывается от этой картины. Я не могу так поступить с ребенком, не после того, что я увидела в этом доме. Плевать на эти вещи.

— Хватит, — прошу я, вскинув ладони. — Не нужно. Давайте просто забудем. Я… Я дарю вам все вещи.

— Видишь, Беттс, она разрешила! — Задыхаясь от слез, Сидни садится на пол и, скрестив руки на груди, прижимает согнутые колени к груди, чтобы тяжелее было снять с нее свитер. — Не отдам, не трогай!

Бетти еще несколько раз тянет сестру за рукав, а затем обессиленно оседает на пол и тоже начинает реветь.

— Извини, — обращается она ко мне сквозь всхлипы, — за то, что толкнула, да и вообще.

Не зная, что ответить, я просто киваю.

— Беттс, приведи дом в порядок, вечером загляну в гости, с Рэмом. Сид?

— Что? — откликается та, утирая слезы.

— Я люблю тебя, не реви.

Шмыгнув носом, она смущенно улыбается.

— Раз любишь, то значит женишься на мне?

— Прости, малыш, не могу, у меня уже есть планы на эту девушку, — указав на меня, Ник кивает мне в сторону выхода. — Пойдем.

На пороге я оборачиваюсь, чтобы взмахнуть рукой на прощание, но встречаю недовольный взгляд Сидни. Прищурив покрасневшие от слез глаза, она сжимает руку в кулак и, выставив большой палец, проводит им вдоль горла, а выражение лица говорит: «тебе конец».

Господи.

Я так понимаю, это мне вместо «спасибо».

У входной двери нас догоняет Лу, громко чавкая жвачкой, она протягивает раскрытую ладонь.

— А шоколадку?

Потирая шею, Ник виновато морщит нос, на что Лу выпячивает нижнюю губу.

— Не взял?

— Прости, милая, забыл.

— А Джейк с Оливером никогда не забывают.

— Джейк с Оливером приносят их не тебе, а Бетти, потому что боятся, что она съест их самих, если не принести что-то.

— А тебя не съест?

— Я слишком красивый, чтобы меня есть. — Легонько щелкнув ее по кончику носа, он подмигивает. — Обещаю, вечером привезу много шоколадок, идет? Лучше скажи, вы с Сидни сегодня ели?

— Да, Бетти сделала тосты и омлет.

С облегчением выдохнув, Ник треплет ее по волосам.

— До вечера, Лу-лу.

— Не забудь шоколадки, ты обещал! — кричит она нам вдогонку.

Как только мы садимся в машину, я замечаю, что по телу бежит легкая дрожь. Мне хочется вернуться в дом, хорошенько отмыть там все, перестирать все вещи и приготовить ужин. Создать атмосферу, в которой детям будет безопасно. Я и подумать не могла, что всего в нескольких минутах езды от моего дома могут быть такие условия для жизни. Это неправильно.

— Порядок?

Поймав на себе вопросительный взгляд Ника, я неуверенно киваю.

— Почему… Почему…

— Почему они живут так?

— Да. В плане, там ведь можно убраться и хотя бы освежить стены краской. — Глянув на полиэтилен, служащий стеклом, я качаю головой. — Их мама надолго уехала?

— На месяц, может, чуть больше. — Заведя двигатель, Ник выезжает с обочины. — Миссис Янг сейчас в Коннектикуте, устроилась сиделкой по рекомендации знакомой. Она была врачом, но лишилась лицензии, когда ее поймали на воровстве таблеток в клинике.

— Она воровала их для кого-то из близких?

— Для мужа.

— Он болел?

Цокнув, Ник поворачивает руль.

— Продавал.

Миленько.

— А где их отец сейчас?

— Мэттью в тюрьме, слава богу. Посадили пару месяцев назад. Тот еще тип.

— Почему Бетти так слушается тебя и Рэма?

Какое-то время Ник не отвечает, глядя на дорогу, он выглядит непривычно серьезным, словно все еще находится на засоренной лужайке перед Бетти и отчитывает ее.

— Миссис Янг часто присматривала за Рэмом, когда он был мелким. Он чувствует себя обязанным. В последние два года Мэттью начал много пить, поднимал руку на детей и жену, в один из таких вечеров миссис Янг позвонила Рэму и попросила помощи, потому что полиция приехала на вызов, но быстро уехала, даже ничего не сделав, а после их отъезда Мэттью продолжил избивать жену. Для полиции этот район — гиблое место, они здесь за людей никого не считают.

— Это ужасно.

— После этого случая Рэм загорелся пойти учиться в полицейскую академию, хочет изменить хоть что-то. В общем, он начал помогать миссис Янг с детьми. Знаю, по Рэму так сразу и не скажешь, но он обожает детей.

— Да, он больше похож на парня, который ест их на завтрак.

Рассмеявшись, Ник неопределенно пожимает плечами.

— Разве что иногда. — Побарабанив пальцами по рулю, он снова становится серьезным. — Чуть позже, когда Рэм рассказал обо всем нам с парнями, мы подключились, чтобы помочь, чем можем. Деньгами, что-то сделать по дому, ну и подрабатываем иногда бесплатными няньками. Миссис Янг не хотела уезжать так надолго, но мы убедили ее, что присмотрим за девочками. Бетти осталась за старшую, но, как видишь, она не самая ответственная сестра в мире.

Закусив губу, я пытаюсь принять услышанное. Вся история этой семьи будит во мне что-то злое и темное. Почему полиция бездействует, почему отец пьет и поднимает руку на детей вместо того, чтобы работать и заботиться о своей семье? В этот момент мне хочется обнять своего папу и попросить прощения за все свои глупые выходки. Родители пытаются сделать для нас с Мейсоном все, а мы превратили их во врагов только потому, что они не могут позволить мое обучение в частной школе? Становится противно от самой себя.

Зная, что Ник с друзьями помогают девочкам, я уже не смогу думать об этих парнях так же плохо, как раньше. После огромного количества стычек с нашей школой и того, что произошло с Мейсоном, я всегда по умолчанию считала «Норд» жестокими людьми и моральными уродами, но, кажется, если взглянуть на них не с территории «Примроуз», то они вполне хорошие ребята.

— Куда тебя подвезти?

Назвав адрес, я крепко сжимаю в пальцах ремень безопасности, продолжая снова и снова мысленно возвращаться в дом Бетти Янг.

— Я могу чем-нибудь помочь им? — спрашиваю я. Поймав на себе недоверчивый взгляд вперемешку с удивлением, я складываю руки на груди. — Что? Считаешь меня избалованной дурочкой, которая ни на что не способна?

— Нет, просто думаю, что ты очень милая.

Это прозвучало как: «Ты милая, но выглядишь так, будто заплачешь, сломав ноготь».

— Не надо смотреть на меня как на хрустальную принцессу, которая боится грязи.

Ладно, я лукавлю, потому что я и есть хрустальная принцесса, которая брезгует грязи, но меня почему-то раздражает, что Ник смотрит на меня так, будто я способна лишь перелистывать страницы в модном журнале, потягивая фреш.

— Будь мы знакомы ближе, я бы и не посмел, но ты отказываешь мне в свидании, так что у меня есть лишь предубеждения.

— Моим предубеждением было то, что в твоем словарном запасе даже нет слова «предубеждение», потому что ты не знаешь его значение.

Я демонстративно отворачиваюсь к окну, а Ник усмехается. Этого парня вообще возможно задеть?

Когда мы въезжаем на мою улицу, я понимаю, что машина Ника Ровера у моего дома — не самая лучшая идея, если Мейсон увидит, то будут неприятности.

— Останови здесь, — прошу я за два дома от своего.

Притормозив у обочины, Ник поворачивает голову. Его волосы слегка растрепаны, словно он так спешил ко мне, что забыл о расческе, во взгляде больше нет жесткости, от него снова исходит легкость, будто в мире не существует забот.

— Баунти, можно вопрос?

Ник садится вполоборота, я замечаю слева на его груди вышивку в виде недовольной Сейлор Мун, и это почему-то заставляет меня улыбнуться. Побарабанив пальцами по колену, он словно смущается того, что хочет спросить, а это на него непохоже, из-за чего во мне разгорается интерес.

— Ты в порядке? — внезапно и вполне серьезно спрашивает он.

Этот простой вопрос сбивает меня с толку.

— Да, — медленно киваю я. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты выставила вещи на продажу. Плюс теперь учишься в нашей школе, хотя Мейсон все еще с Кардиналами. Что происходит в твоей жизни, Бэйли?

Тон его голоса звучит мягко, почти обеспокоенно, без намека на шутки, сплетни или глупый флирт, и я в очередной раз за этот день удивляюсь тому, что этот парень может быть нормальным, а не ходячим автоматом с бездарными юмором.

Мне неловко говорить правду, но Ник сегодня сорвался и приехал, чтобы помочь мне. Ответить на вопрос — меньшее, чем я могу отплатить.

— У нас большие финансовые проблемы, мы больше не можем позволить себе “Примроуз”, Мейсон смог остаться там только благодаря футболу. А насчет продажи вещей… Родители наказали за прогулы и лишили меня карманных денег, а я категорически не хочу брать в долг. — Не могу заставить себя поднять голову, поэтому делаю вид, что слишком заинтересована своим маникюром. — Знаю, что после истории с семьей Бетти я звучу как глупая стерва, но мне правда не хочется лишать себя возможности купить что-то пустячное, вроде стакана кофе.

— Ты звучишь вполне нормально.

От неожиданности я резко поворачиваю голову.

— Я серьезно, — заверяет Ник. — Ты привыкла к другой жизни, но…

— Но, что? — нетерпеливо спрашиваю я, после того как он запинается.

— По телефону ты сказала, что украли твою любимую сумку. Может, стоит начать с продажи более ненужных вещей?

Об этом я не подумала. Мне казалось, что за свои любимые вещи я получу больше денег, будто людям в интернете не все равно на то, как сильно я люблю эти джемпера.

— Например?

— У тебя есть старый телефон, которым больше не пользуешься?

— Да, — оживляюсь я, сев вполоборота, — даже несколько.

— Принеси мне, я продам.

— Ты серьезно?

Ник кивает, а я едва сдерживаюсь от радостного визга. И как я сама до этого не додумалась? И еще больше радует, что мне не придется самой связываться с продажами, потому что после истории с Бетти Янг я бы вряд ли решилась снова подать объявление.

— Боже мой, ты очень сильно поможешь мне. Спасибо!

Боковым зрением я замечаю машину. Поворачиваю голову, и мое тело обдает кипятком. Мейсон. Выезжая с подъездной дорожки, он направляется в нашу сторону. Заметил меня или нет?

С грохочущим от страха сердцем я сгибаюсь пополам и заваливаюсь на колени Ника. На несколько бесконечных мгновений он замирает и, кажется, даже не дышит.

— Так вот как благодарят в «Примроуз»? Слушай, Баунти, не буду врать, я заинтригован, но без обид, я только по взаимной любви, а у нас она пока односторонняя.

— Замолчи, там мой брат! — шиплю я, прижимаясь щекой к его колену так сильно, будто это моя святыня. — Если он увидит нас вместе, то нам конец.

— Я ведь просто подвез тебя до дома.

— Просто помолчи, пока он не проедет.

— Баунти…

— Тише!

— Хорошо, дай знать, когда можно будет сказать, что твой брат идет сюда.

Ахнув, я выпрямляюсь. Внедорожник Мейсона стоит наискосок поперек дороги, дверь распахнута, а мой брат, похожий на разъяренного Халка, направляется к нам.

— Заблокируй двери, — пищу я, вцепившись пальцами в приборную панель. — Быстро!

— Ваша семейка не перестает меня удивлять, — вздыхает Ник, и раздается щелчок.

Приблизившись, Мейсон дважды стучит кулаком по капоту, и я не удивлюсь, если он решит запрыгнуть на него.

— Какого черта?!

Ник взмахивает пальцами.

— И тебе привет, Мейси.

— Еще раз назовешь меня так и будешь соскребать свою морду с асфальта, понял?

— Какой нервный, — усмехается Ник.

Подойдя к водительской дверце, Мейсон безуспешно дергает ее, глядя на меня на меня сквозь приоткрытое окно.

— Он посадил тебя туда силой?

— Нет конечно! Успокойся, — вскидываю ладони я, — дай мне все объяснить.

Мейсон бьет ладонью по крыше.

— Выходи из машины, Ровер!

— Слушай, сбавь агрессию, Мейси, я уже начинаю тебя бояться.

Чертыхнувшись, Мейсон пинает колесо, чем вызывает смешок Ника.

— Это я попросила его подвезти меня, слышишь? Хватит вести себя так.

— Что ты там делала? — яростно указывает он на колени Ника.

Мои щеки вспыхивают от стыда и унижения от мысли, что брат действительно подумал обо мне так.

— Пряталась от тебя, потому что знала, что ты отреагируешь именно так! Повторяю еще раз: я сама попросила Ника о помощи. Так что давай ты перестанешь кричать и привлекать внимание соседей, чтобы мама потом не устроила нам двухчасовую лекцию о правилах поведения в обществе.

Шумно втягивая носом воздух, Мейсон, кажется, потихоньку берет себя в руки и, оглянувшись по сторонам, кивает.

— Выходи, — приказывает он мне.

— Вот это утро выдалось. — Качнув головой, Ник снимает блокировку с дверей. — С вашей семьей не соскучишься.

Я быстро выхожу, но как только делаю это, Мейсон распахивает дверцу с водительской стороны и вытаскивает Ника наружу. Схватив за грудки, он впечатывает его спиной в машину.

Вскрикнув, я подскакиваю к ним и, вцепившись в руку Мейсона, изо всех сил пытаюсь оттащить его в сторону.

— Не приближайся к моей сестре или ты труп, понял?

Ник даже не пытается сопротивляться и, приподняв уголки губ, выглядит вполне расслабленным и даже довольным.

— Твоя сестра уже взрослая девочка, думаю, она сама в состоянии принять решение, с кем ей общаться, Мейси.

Это «Мейси» может сработать как спусковой крючок для удара, поэтому я проскальзываю под рукой Мейсона и втискиваюсь между парнями, чтобы прикрыть Ника. Точнее, я буквально вжимаюсь в него, потому что спиной чувствую, как поднимается его грудь при каждом вдохе.

Не знаю, что это за вселенная, где я добровольно прикрываю собой Ника Ровера, но факт в том, что он оказался в этой ситуации только потому, что решил помочь мне, я не могу сейчас остаться в стороне.

— Хватит! Соседи уже смотрят.

— Все хорошо, Баунти, — успокаивает Ник, и я затылком чувствую тепло его дыхания. — Думаю, тебе лучше отойти в сторону.

— Пойдем домой, Мейсон. Я очень тебя прошу, давай просто уйдем.

Недолго поразмыслив, Мейсон все же отпускает Ника и, схватив меня за запястье, тащит в сторону дома.

— Твоя машина, — пищу я, когда мы проходим мимо открытой дверцы внедорожника.

— Домой, — цедит он, широко шагая, и я едва поспеваю за ним, быстро переставляя каблуки.

Обернувшись, я посылаю Нику извиняющийся взгляд и одними губами произношу: «Пожалуйста, уезжай». Подмигнув, он кивает и садится за руль.

Мы подходим к нашему дому, когда Ник объезжает машину Мейсона и, два раза просигналив, уезжает.

— Отпусти уже, — дергаю рукой я, когда Мейсон поднимается на крыльцо, волоча меня за собой. — Мне больно!

Открыв дверь, он заталкивает меня в холл, как нашкодившую кошку.

— Жди здесь, сейчас вернусь.

Брат уходит, чтобы поставить машину на место, а я быстро поднимаюсь наверх, боясь встретиться с мамой.