На следующий день мама снова отвозит меня в школу, не оставив шанса на побег. Остановившись рядом с локером, я ввожу код и, открыв, нахожу внутри несколько записок. Протянув руку, я осторожно разворачиваю одну из них:

Вали из нашей школы, богатенькая сучка.

Открываю следующую, она написана уже другим, более корявым и размашистым почерком, а ниже нарисован повешенный человечек:

Смерть Кардиналам!

В локере остается еще несколько записок, которые я не читаю и, скомкав, прячу в рюкзак. На занятия я не пойду, поэтому снова иду прятаться в свое убежище.

Сегодня в женском туалете пахнет еще хуже, чем вчера. Я убиваю время игрой в «Кэнди краш», но к ланчу уже готова взвыть от скуки и жуткого запаха, к которому невозможно привыкнуть. Смотрю на перегородку кабинки и в голове всплывает образ Микки, с которой мы вчера здесь познакомились. Может, найти ее и извиниться, чтобы скинуть с плеч тянущее чувство вины? Микки сказала, что у нее нет здесь подруг, у меня — тем более. Стоит ли попробовать познакомиться с ней ближе и подружиться? Сейчас ланч, наверняка она в кафетерии.

Собравшись с силами, я выхожу из туалета. Остается только найти кафетерий и добраться до него без приключений. Спросив дорогу у стеснительного парня в очках, я сворачиваю за угол и, пройдя сквозь широкий проем, попадаю в место, которое по шуму напоминает восточный базар: отовсюду слышатся громкие разговоры и смех, кто-то кидается едой, за одним из столов слушают рэп из портативной колонки, неподалеку две компании девушек ругаются между собой из-за занятого места. В воздухе пахнет как от упаковки пирожков «Хот-покетс» и маслом.

Жуть.

Я медленно сканирую кафетерий взглядом и замечаю Микки. Глядя под ноги, она проносится мимо меня в желтом свитшоте с логотипом «Лейкерс» прямиком к стойке раздачи и встает в очередь. Взяв поднос, я останавливаюсь за спиной Микки и глупо смотрю ей в затылок, не зная, с чего начать разговор.

— Ты где сидишь? — выдавливаю я.

Отличные манеры, Бэйли! А как насчет: «Привет, извини, что вчера повела себя как стерва»?

Обернувшись, Микки оглядывает меня с головы до ног, словно не может припомнить кто я такая.

— Нигде, — просто и совсем беззлобно отвечает она. — Как раз ищу новое место.

— Можно я сяду с тобой?

— Конечно.

Я чувствую себя чуть легче. Ну вот, я молодец, уже налаживаю дружеские связи. Микки опускает еду на свой поднос, мне тоже нужно что-то взять, чтобы не смотреться глупо с пустым подносом. Ищу хоть что-то знакомое или отдаленно напоминающее меню «Примроуз», но вокруг лишь пицца, горы наггетсов и прочая еда, которая напрочь убьет печень.

Может, мы поздно пришли и нормальную еду уже смели?

— А круассаны с лососем уже разобрали?

На мой вполне искренний вопрос Микки смеется так, будто я выдала отличную шутку.

— Это «Мемфис», не жди здесь меню, как в твоей школе.

Не обязательно было напоминать мне, где нахожусь, это я вполне осознаю. Но сплошная жирная еда на ланч… Это слишком даже для гетто. Что ж, выбора нет, надо попробовать, вдруг все не так плохо? Почти каждый в очереди берет наггетсы, поэтому я останавливаю свой выбор на них. Моей радости нет предела, когда я нахожу диетическую колу, чувство, будто на необитаемом острове обнаружился кусочек цивилизации.

Сжав поднос, я слепо следую по кафетерию за Микки. Ловлю на нас множество внимательных взглядов, все они без восхищения, разумеется. В этот момент я задаюсь вопросом, почему у Микки нет здесь ни одной подруги?

— Мик! — приветливо взмахивает рукой парень, и я узнаю в нем того самого Оливера, от которого девушка ушла к моему брату. Оливер сидит с друзьями, среди которых я замечаю Ника. Только этого не хватало.

Ухмыльнувшись, Ник кивает мне и похлопывает по свободному стулу рядом с собой. Фу.

Вижу, как Микки сомневается, кажется, она не очень хочет садиться за стол рокеров и их подруг. Я уж — тем более.

— Нет, пожалуйста, только не туда! — умоляю я. — Там же Кретин.

На удивление, Микки поддается моей просьбе. Мы находим единственный свободный столик неподалеку от мусорного бака с отходами, и я прогоняю из головы навязчивую картинку кафетерия «Примроуз», чтобы не впасть в депрессию.

— Как ты сюда попала? — вырывает меня из размышлений голос Микки.

— Если коротко, то папа потерял работу, а перед этим стал инвестором и вложил все сбережения в строительство торгового центра, но проект провалился. Мы потеряли почти все. Учебный год в частной школе стоит кучу денег, поэтому пришлось отказаться.

Жуя пиццу, Микки смотрит на меня с сочувствием. Я испытываю неловкость, когда на меня так смотрят, хочется спрятаться или чем-то занять руки, поэтому беру с тарелки наггетс, макаю его в кетчуп и решительно отправляю в рот. Должна признаться, что недооценила кафетерий «Мемфиса», это и правда вкусно.

— Почему тебя не перевели в другую школу? Более… — Запнувшись, Микки замолкает. Очевидно, что она считает меня ходячей мишенью для неприятностей, но надо отдать ей должное, что не побоялась поддержать и сесть со мной.

— Безопасную? — помогаю я, открыв банку колы. — Папа ходил в эту школу, говорит, что здесь хорошие учителя, а еще это был последний период в его жизни, когда он чувствовал себя свободным. Из-за его ностальгии по молодости страдаю я. Он говорит, что вражда между школами — детский сад.

В глазах Микки читается возмущение, видно, что она не разделяет мнение моего отца.

— Клянусь, я думала, что меня убьют здесь в первый же день. Но сегодня мне и слова никто не сказал. — Пожалуй, опущу подробности про оскорбительные записки, потому что факт на лицо: на меня смотрят с неприязнью, но ничего не выкрикивают, как было вчера.

— Потому что Ник попросил.

Я с недоверием смотрю в сторону стола, за которым сидит Ник. Да, вчера он сказал, что мне не стоит переживать и меня никто не тронет, но я не думала, что он заставит замолчать всю школу. У него что, есть волшебная кнопка «поделиться просьбой со всей школой»?

— Серьезно?

Улыбнувшись, Микки кивает, и я только сейчас задумываюсь, насколько хорошо они с Ником знакомы?

— Все еще считаешь его кретином?

— Еще каким.

За ланчем я узнаю, что Микки тесно дружит с Оливером и рисует обложки для песен группы «Норд». Может, не стоило оскорблять при ней Ника? Не хотелось бы потерять потенциальную подругу из-за этого парня.

На выходе из кафетерия меня останавливает знакомый голос:

— Эй, Баунти! — окликает Кретин, а я злюсь на себя за то, что каждый раз отзываюсь на глупое прозвище. — Придешь на мой концерт?

— Прости, но я слушаю нормальную музыку.

— Баунти? — тихо переспрашивает Микки, когда мы выходим.

— Не бери в голову, он просто придурок.

Мы сворачиваем в коридор, где Микки внезапно хватает меня за локоть и тащит в сторону. В это мгновение мое сердце тяжелеет от страха и со свистом падает в ноги. Она что, хочет ударить меня за что-то, пригрозить?

— Пожалуйста, будь осторожнее с Ником, — взволнованно предупреждает Микки. — Это не потому, что он плохой, но девушка, которая увлечена им, очень жестоко расправляется с теми, на кого он западает.

Ее слова заставляют меня усмехнуться, хотя в животе все неприятно сжимается.

— Мне неинтересен Ник, у меня есть парень.

Хватка на моем локте на секунду становится еще сильнее.

— Пойми, тут проблема не в твоей симпатии, а в его. Не хочу пугать тебя, просто предупреждаю.

От волнения к горлу подкатывает тошнота. Я ничего не сделала, не флиртовала с Ником, но при этом все равно могу быть виноватой просто потому, что нравлюсь ему? Черт возьми, я будто попала в абсурдную школьную комедию.

— Поняла, спасибо, что предупредила.

Кивнув, она указывает большим пальцем за свою спину и пятится.

— Мне пора, а не то опоздаю на химию.

— Постой. Я… Я хотела извиниться за то, что произошло вчера на парковке. Ты помогла мне, а я повела себя как настоящая стерва.

— Поверь, ты совсем не стерва, мне есть с кем сравнить, — улыбнувшись, Микки пожимает плечами.

Какое-то время я смотрю ей вслед и замечаю, что только что впервые испытала позитивные эмоции в стенах «Мемфиса».

После слов Микки, что Ник приложил руку к тому, чтобы меня никто не задевал, мне становится чуть спокойнее. И хоть я все еще не готова ходить на уроки, я уже смелее иду по коридору.

Остановившись у окна, выходящего на парковку, я ищу машину мамы, ее нигде не видно, но параноик во мне кричит, что здесь есть подвох. Вдруг после вчерашнего она устраивает мне проверку? Конечно, прятаться вечно не получится, рано или поздно родителям позвонят из школы и тогда мне не поздоровится.

— Значит, слушаешь нормальную музыку? — слышится за моей спиной.

Крепко зажмурившись, я немного медлю и нехотя оборачиваюсь. Сегодня на Нике белый свитшот, который я с интересом разглядываю, ища детали вроде Русалочки или ромашки, на этот раз выделяется красное сердечко, вышитое над манжетой.

— Да.

— Какую, например?

— Саундтреки к «Южному парку» и «Симпсонам», — с сарказмом бросаю я, и это заставляет Ника издать смешок.

Вспомнив о предупреждении Микки, я решаю закончить разговор и, не попрощавшись, спешу вперед по коридору.

— Сходим куда-нибудь? — предлагает Ник, нагоняя меня.

— Ты ведь знаешь ответ.

— Решил попытать удачу.

— А пытаешь по итогу мою нервную систему.

На любую мою реплику Ник реагирует так, будто едва сдерживает смех, и я задаюсь вопросом: этот парень когда-нибудь бывает серьезным?

— Извини, не могу говорить, очень занята, — я толкаю дверь в туалет. — У меня диарея. Пока.

Захлопнув дверь, подпираю ее спиной.

— Знаешь, с помощью диареи меня еще не отшивали… Хотя погоди, меня вообще еще ни разу не отшивали.

— Рада быть первой.

За дверью слышится смех, а затем короткий стук.

— Ты первая не только в этом, Бэйли Шепард.

Ник наконец-то уходит, а я захожу в кабинку и, достав телефон, запускаю «Кэнди Краш», а заодно молюсь, чтобы этот учебный день побыстрее подошел к концу.