Нет, я ведь не возражаю. Были уже у нас язычковые инструменты. И с одним язычком, и с двумя. Потом выяснилось, что волынка до какой-то степени тоже является язычковым инструментом, что не помешало ей выделиться всем своим огромным многонациональным семейством в отдельную группу.
Оргáны, которые в звукоизвлечении сочетают в себе бóльшую часть конструктивных особенностей деревянных духовых, в классификации музыкальных инструментов тоже заняли свою особую нишу.
Казалось бы, ну хотя бы инструменты со свободным язычком можно было бы пристегнуть к тем язычковым инструментам вроде шалмеев, дудуков или кларнетов, о которых мы уже говорили?
А вот и нет! Это совершенно другие инструменты с принципиально иным способом звукоизвлечения, и, ничто, кроме похожего названия, их не объединяет.
Вот они честно заслужили своё отдельное место в классификации музыкальных инструментов. И рассказ о них я оставил напоследок не только из-за масштабности и разнообразия этого семейства, но и потому, что уж очень изящный сюжет закручивается вокруг этих творений человеческой фантазии и изобретательности.
Я расскажу историю, после которой ваш мир уже никогда не будет прежним.
Однажды, давным-давно, три тысячи лет назад, практически в другой галактике, а именно в Юго-Восточной Азии, появились духовые инструменты, в которых были применены совершенно уникальные технологии.
Китайский шен известен по изображениям XII века до нашей эры[24], а старейший сохранившийся до наших дней инструмент относится к эпохе династии Хань – это промежуток между 206 годом до н. э. и 220 годом уже нашей эры. Помимо китайского шена, аналогичные инструменты, известные под названием хен, существовали на острове Борнео и территории современного Лаоса, Вьетнама и Таиланда. В Японии такой инструмент назывался сё, но он появился гораздо позже, примерно в V веке, и пришёл из Китая.
Из всех таких инструментов этого региона, пожалуй, только шен достиг современных технологических высот и сейчас в Китае стал концертным и оркестровым инструментом.
Если описывать его простейшим образом, то это, условно говоря, горшок, сделанный из тыквы, дерева или металла, из которого торчит вязанка бамбуковых трубочек разной длины. Таких трубочек может быть различное количество – от нескольких штук в примитивных инструментах до тридцати шести в концертных шенах диапазоном в три октавы, обладающих всеми возможностями современного инструмента. Со стороны это выглядит, как будто музыкант вдувает воздух в кислородную маску, которая торчит из общей воздушной камеры, той, что я для наглядности назвал горшком, а пальцами закрывает отверстия, которые есть в каждой трубочке.
Но самое интересное в шене это то, каким образом возникает звук. А звук появляется от колебаний металлического язычка, закреплённого с помощью пчелиного воска в бамбуковой трубке. Язычок начинает вибрировать от набегающей струи воздуха, и высота этого звука зависит не от длины воздушного столба, как во всех остальных духовых инструментах, а от длины и массы самого язычка. Проще говоря, у каждого из многочисленных язычков в инструменте есть своя собственная частота вибрации, а дальше уже дело техники – открыть и закрыть доступ воздуха к нему.
Понятно, что при такой технологии расход воздуха очень велик, и на современных шенах можно играть как вдувая в него воздух, так и втягивая его в себя. То есть соединять приятное с полезным. Я имею в виду, что при игре на шене дышать не возбраняется.
Конструкции, подобной свободному язычку, не было больше нигде в мире. Высказывались предположения, что шен был завезён в Европу ещё в античные времена по Шёлковому пути, что его привёз Марко Поло в конце XIII века, но документальных подтверждений этому нет. Впрочем, как и последствий.
В XVII веке эти инструменты уже были известны в Европе, по крайней мере существует изображение инструмента, похожего на лаосский хен, датируемое 1636 годом, но, похоже, в его устройство тогда тоже никто не вник. То есть в Европу шены вроде как просачивались в единичных экземплярах, но при этом их никто в упор не видел.
В 40-е годы XVIII века две музы – Клио, муза истории, и Евтерпа, в сферу ответственности которой входила музыка, совершили ещё одну попытку изменить ход музыкальной истории в Европе. В Санкт-Петербурге появился баварский скрипач, музыкальный мастер и изобретатель музыкальных инструментов Иоганн Вильде. Для придворного общества он регулярно давал концерты на шене.
Это был очередной фальстарт, совершенно аналогичный истории о том, что таблица Менделеева сначала приснилась Пушкину, но он в ней ничего не понял и она была вынуждена несколько десятилетий спустя присниться уже самому Менделееву.
Но следующая попытка муз увенчалась успехом, превзошедшим все ожидания.