Возникает такое ощущение, что жизненный путь этого человека определил не набор случайностей, как это обычно бывает между первой и последней датой в жизни большинства людей, а заранее написанный сюжет, так сказать «под проект» – от первого до последнего кадра.

Жан Жозеф Мари Амио родился в Тулоне в 1718-м. Когда ему было около двадцати лет, он вступил в орден иезуитов, а после рукоположения в священники попросил направить его в зарубежную миссию. Причём мечтал он о Китае.

Мечта его свершилась, в тридцать лет он отправился в Китай, где и остался до конца своих дней.

Амио вжился в китайскую культурную среду до такой степени, что взял себе китайское имя Цянь Дэмин, стал носить китайскую одежду и, разумеется, выучил язык.

Патер Амио заслужил доверие императора Цяньлуна и, в совершенстве зная китайский и манчжурский, родной язык императора, стал его официальным переводчиком, и был его приближённым даже и в те самые жестокие шестидесятые-восьмидесятые годы, когда Китай наглухо закрылся от внешнего влияния вплоть до того, что китайцам было запрещено общаться с иностранцами и изучать языки. Более того, китайца, обучающего «заморского варвара» языку, приговаривали к смерти. В этих условиях Жан Амио как флейтист и клавесинист пытался донести до пекинской знати европейскую культуру, играя для них на клавесине произведения современных французских композиторов. Остались свидетельства, что он исполнял при дворе императора фрагменты из оперы-балета Жана-Филиппа Рамо «Галантная Индия», в том числе и «Танец дикарей» из неё – музыку, которая в наши дни стремительно догоняет по популярности «Шутку» Баха, «Бурю» Вивальди и Адажио Альбинони.

Правда, эта сторона его миссионерской деятельности не увенчалась успехом. В своих мемуарах Амио вспоминал: «Они ответили так вежливо, как только могли, что наши песни не предназначены для их ушей, а их уши – не для наших песен».

Это был человек ренессансных масштабов.

Амио создал французско-манчжурский словарь, который высоко оценили и тогдашний министр иностранных дел Франции Анри Бертен при дворе Людовика XVI с одной стороны, и член императорской семьи принц Хунъу с другой. Он впервые перевёл на европейский язык (в данном случае французский, естественно) трактат Сунь-цзы «Искусство войны», оставил жизнеописание Конфуция, в круг его интересов входила музыка, лингвистика, астрономия, метеорология, изучение земного магнетизма, причём наукой занимался, непосредственно проживая на территории Запретного города в Пекине, в главной резиденции императора. Он даже попытался построить воздушный шар, но принц Хунъу отговорил его от этой затеи, как сказали бы мы, «от греха подальше».

Но самое интересное для нас – его музыковедческая деятельность. В 1754 году Амио отправил в Париж свой перевод китайского «Трактата о древней музыке»[25], написал несколько монографий о китайской музыке и составил сборники из записанной им в европейской системе нотации музыки, которая использовалась при дворе императора – рукописи «Китайских дивертисментов» и «Духовной музыки» хранятся в Национальной библиотеке в Париже.

Но главным историческим событием, изменившим европейский музыкальный ландшафт, стала написанная патером Амио в 1779 году книга «Памятник музыки из Китая», в которой в числе прочего было подробное описание конструкции шена. Более того, он прислал своему другу Анри Бертену в Париж четыре таких инструмента.

Жан-Жозеф Мари Амио писал о шене: «Этот инструмент более совершенен, чем любой другой, ранее созданный человеческими руками».