Будущий правитель Черногории Никола Петрович родился в 1841 году в Негушах. Детство его прошло в Триесте, затем – во Франции, где он учился в Лицее Людовика Великого. Никола свободно владел французским языком, итальянским и немецким, позже освоил и русский. Еще в юности он пробовал себя в поэзии, а впоследствии выпустил несколько сборников стихов и драматических произведений. Наиболее известным стала пьеса «Балканская царица» (1884), посвященная черногорским женщинам.
В 1860 году он прервал учебу в Париже и вернулся в Цетине. Его дядя, князь Данило, по воспоминаниям самого Николы, заботился о нем даже больше, чем родной отец, и всему обучал. «С 23 апреля живу я дома и в стране уже не как ребенок, а почти как зрелый мужчина. Со мной говорят о серьезных вещах и обсуждают разные дела, я бываю в совете, бываю в суде, на обедах, … и я везде с дядей, и даже чубук [трубка для курения] мне подносят, как ему. Словом, все меня считают мужчиной. Ну, и мне казалось, что я мужчина… Сколько это продолжалось? Вот сколько: с 23 апреля по 1 августа, всего 99 дней».[5]
Весть о смерти князя Данила 1 августа 1860 года застала Николу врасплох. «И тогда я понял, что никакой я не мужчина, а глупое и слабое дитя: ни знаний, ни опыта, маленький птенец в гнезде орла, которому сломали крылья на берегу Котора!» – пишет Никола в своих мемуарах.
Никола I и его жена Милена Вукотич. Ксилография. 1877
«Печальные и скорбные, весь день с рассвета ждали мы вестей из Котора о раненом Господаре… 2 августа, усталого и несчастного, меня на мгновение охватил сон. Однако пришла весть о смерти моего дяди. Один добрый старый священник подошел к креслу, на котором я заснул, взял легонько мою руку и, поцеловав ее, сказал: «Пусть удача будет с вами, Господарь». Я вздрогнул, вскочил и сказал: «Это неправда!». Но плач и громкие стоны вождей подтвердили мое плохое предчувствие. Я стоял среди них, словно мрамор, растрепанный, глядя на всех и ни на кого не глядя. Все бросились целовать мою руку, я отбивался, – я не буду. Тогда мой отец громко сказал: «Подождите немного, люди!», и он подошел ко мне и сказал: «Никола, Никола, бедный, дядя твой умер, и ты теперь Господарь этой страны. Ты понимаешь?» – спросил он меня растерянно. – О, боже мой! – Говорят, я сказал это так, словно предчувствовал страшные муки, тревоги и ответственность, которые таятся в слове “Господарь!”».
Когда Никола взошел на престол, ему было всего 19 лет. Так он сам описывает себя в этом возрасте: «высокого роста, легкий и стройный, как тростинка, и ловкий в движениях, смуглый, с пышными волосами, черными глазами и очень пропорциональным телосложением, говорят – я этого не помню, – я был в хорошей форме и хорошо подготовлен. Как все молодые и здоровые люди, я хорошо ел народные блюда, которых не разбирал. Я всегда был доволен тем, что мне подавали; я не любил вино и вообще крепкие напитки. Курил я, как и сейчас, ужасно много – от 60 до 80 сигарет в день. Я много и нерегулярно спал. Я мог заснуть, когда хотел, и также мог бодрствовать, не чувствуя особой усталости. Однажды, вернувшись из Парижа, я проспал в Турине целых 30 часов». В этом же году Никола женился на Милене Вукотич, ставшей матерью его будущего многочисленного потомства: троих сыновей и девяти дочерей.
Остались заметки о меню княжеского стола по случаю торжественного приема иностранных дипломатов. Как считается, Никола сам составлял список блюд, причем, чтобы удивить гостей, туда были включены исключительно черногорские традиционные блюда. Меню было следующим: тушеная белокачанная капуста, вяленая свинина из Негушей (негушки пршут), морская и речная вяленая рыба, ракообразные из горных рек. В качестве аперитива подавали виноградную ракию, к основному блюду – вино из Црмницы, дамам – медовуху из черногорского меда, а на десерт – пирог Патишпань. В качестве деликатеса подавали вяленое козье мясо, которое готовили в очаге на углях завернутым в листовую капусту прямо при гостях. Это черногорское блюдо называется кошет.
Поначалу фактическая власть оставалась в руках отца князя, воеводы Мирко. Он продолжил курс Данило, делая ставку на поддержку восстаний в Герцеговине. Но новая, предпринятая в 1861 году, герцеговинская авантюра уже не сошла ему с рук. Весной 1862 года Омер-паша Латас вновь выдвинул на Черногорию 50-тысячное войско. После тяжелых боев и осады Цетинья Черногория снова оказалась на грани существования; ситуацию спасло лишь вмешательство великих держав. Следующее десятилетие прошло в относительно спокойных переговорах о спорных черногорско-турецких границах, но с 1870-х годов отношения между странами снова стали ухудшаться.
На Балканах стала назревать напряженная ситуация, которая впоследствии получила в историографии название Великого Восточного кризиса (1875–1878). Он стал кульминацией затянувшегося ослабления Османской империи, которую теперь называли «больным человеком Европы», и стремительного роста национальных движений на Балканах. Корень кризиса заключался в переплетении нескольких факторов: стремлении христианских народов освободиться от османского владычества, их борьбе между собой за новые границы, а также соперничестве великих держав, стремившихся укрепить свои экономические, политические и стратегические позиции на Балканах и Ближнем Востоке.
Все началось с крестьянского восстания против непомерных налогов в Герцеговине в июне 1875 года, близ поселения Невесине. Героическое предание о «Невесиньской пушке» как символическом «первом выстреле» Великого восточного кризиса, прочно закрепилось в народной памяти балканских народов. Черногория, как и в прошлые разы, поддержала восставших. На помощь повстанцам пришли и добровольцы из российских славянских комитетов. В апреле 1876 года вспыхнуло восстание в Болгарии. Его жестокое подавление османами вызвало мощный международный резонанс.
Эскалация напряженности произошла в июне 1876 года, когда Черногория и Сербия вступили в войну против Османской империи. Сразу же после начала военных действий, несмотря на численный перевес противника, черногорцы одержали громкие победы при Вучьем Доле и Фундине, после которых турки запросили перемирие. Однако договориться об условиях мира стороны так и не смогли. Османы были еще сильны и не хотели так просто отказываться от своих территорий. Союзники надеялись на вступление в войну России, но та медлила. Без нее они были обречены на поражение. Наконец, в апреле 1877 года, под сильным давлением общественности, которую обуревали славянофильские настроения, российский император Александр II подписал манифест о начале войны с Турцией.
Уже в июне русские войска пробили турецкую оборону на Дунае, что заставило Порту направить все силы с герцеговинского фронта в северную часть Балкан. Этот поворот изменил соотношение сил в Герцеговине: Никола получил возможность перейти в наступление и занял Никшич, Бар и Улцинь.
После того как русская армия после длительной осады взяла Плевну, Софию, Адрианополь и, наконец, дошла до пригорода Стамбула, местечка Сан-Стефано, Турция 19 февраля (3 марта) 1878 года вынуждена была подписать с ней мирный договор.
Сан-Стефанский договор объявлял автономность Болгарии, а также впервые признавал независимость Сербии, Румынии и Черногории и закреплял территориальные успехи последней. Однако великие державы не позволили России единолично решать судьбу Балкан, а потому решения Сан-Стефано были в конечном счете аннулированы. В июне 1878 года был созван Берлинский конгресс, на котором страны должны были решить судьбу Порты и Балканских государств. В нем принимали участие Россия, Турция, Германия, Франция, Австро-Венгрия, Великобритания и Италия. Представители Черногории, как и других балканских стран, которые прибыли в Берлин, не были допущены к участию в Конгрессе, на котором решалась их судьба.
Итоги конгресса были двойственными: с одной стороны, наконец официально закреплялась независимость Черногории, а ее территория увеличилась почти вдвое и составила теперь 8 665 км²; с другой – по сравнению с Сан-Стефано ее границы были урезаны. Теперь в состав Черногории вошли области племен Пивы, Дробняка, Баняна, Езера, Шаранца, часть Васоевичей, малая часть Кучей и Ускока, а также города Подгорица, Никшич, Спуж, Жабляк Црноевича, Колашин, Плав и Гусинье. Она также приобрела город Бар с окрестностями, то есть получила выход к Адриатическому морю. Однако Австрия сумела закрепить за собой монополию на Барский порт, иначе говоря, Черногория не имела права размещать там свой военный флот. Кроме того, Черногория столкнулась с напряжением на новых землях, где значительную часть населения составляли мусульмане и католики. Это не только значительно изменило демографическую карту страны, но и вызвало большое недовольство среди коренных жителей этих мест.
Александр II. 1880
Особенно острой была ситуация в Плаве и Гусине, где постоянно проходили протесты общества албанских националистов «Албанская лига». В конце концов, под давлением европейских кабинетов, эти земли вернули Турции, а в качестве компенсации Черногории передали прибрежный город Улцинь. Процесс окончательного разграничения между Черногорией и Турцией растянулся до 1887 года, и к этому моменту территория страны достигла 9 475 км².
Таким образом, именно события русско-турецкой войны и решения Берлинского конгресса окончательно вывели Черногорию на карту Европы как независимое государство. Но опыт 1877–1878 годов ясно показал: на Балканах ни военные победы, ни дипломатические усилия малых народов не имели никакого значения без воли великих держав.
Никола I. Гравюра. 1882