Миссия Ивелича, который не пользовался среди черногорцев доверием и благосклонностью, провалилась. Учитывая это и желая удовлетворить их просьбу о новом после, российский кабинет уже в начале 1805 года направил сюда другого «специального представителя» – С. А. Санковского. Он должен был окончательно урегулировать конфликтную ситуацию с митрополитом Негошем, а также содействовать упрочению черногорской государственности. Санковский, быстро наладив дружественный контакт с Негошем, принимал прямое и самое деятельное участие в создании проектов по переустройству государственной системы Черногории, которые, по задумке, должны были финансироваться Россией. Деятельность Санковского на поприще государственного переустройства Черногории напрямую была связана с идеей переустройства Балкан, которая в то время выдвигалась как Российским МИДом, так и балканскими деятелями, в том числе самим Петром Негошем. В это время российский МИД как раз занимался подготовкой так называемого балканского проекта, автором которого был А. А. Чарторыйский – близкий друг Александра I и фактический глава министерства иностранных дел. Проект предусматривал создание на Балканах в той или иной степени самостоятельных государств, ориентированных на Россию, в качестве барьера от экспансии Наполеона. В то же время владыка Петр Негош вынашивал собственный план по созданию при покровительстве России «Славяно-сербского» государства, которое объединило бы Черногорию, Боку Которскую, Герцеговину, Дубровник и Далмацию. Это обширное государство со столицей в Дубровнике должно было находиться под верховной властью русского царя и управляться наместником из «природных россиян». Однако всем этим планам ни тогда, ни впоследствии не суждено было сбыться.

Бока Которская бухта. Колоризированное фото. XIX век

В то время в Европе полным ходом шла война третьей антифранцузской коалиции, в которую входили Россия, Австрия, Англия, Швеция и некоторые другие страны (сентябрь – декабрь 1805 г.). Австрийское поражение под Аустерлицем и Пресбургский мир сентября 1805 года привели к тому, что Австрия уступила Франции свои владения в Адриатике. Истрия (кроме г. Триест), Далмация с островами и Бока Которская перешли во владение наполеоновской Франции.

Теперь опасения России по поводу вторжения французов в Боку Которскую стали реальностью. Александр I и его соратники чрезвычайно беспокоились, что после перехода Котора под контроль Франции ситуация в регионе резко изменится не в пользу России: передача Которского залива обеспечила бы Наполеону стратегический плацдарм для наступления на Албанию, а затем в Морею и остальную Грецию, включая Ионические острова, где на тот момент базировался русский военно-морской флот.

Именно по этой причине еще одной задачей Санковского была работа с местным населением для организации отпора французам в случае их вторжения в Адриатику. Он проводил агитацию среди черногорцев, а также бокельцев, против австрийцев и французов. Вся эта миссия предполагала тесное взаимодействие с русскими морскими силами на Ионических островах под командованием вице-адмирала Д. Н. Сенявина. Именно ему Александр I поручил ответственную задачу по защите Ионических островов и всей Греции от возможной агрессии со стороны Франции. В подчинение Сенявина были переданы все российские воинские формирования, размещенные в Республике Семи островов. К началу 1806 года российская эскадра в Средиземном море включала в себя 10 линейных кораблей, 5 фрегатов, 11 судов меньшего класса и 12 канонерских лодок, а сухопутные силы насчитывали 13 200 человек.

Австрийцы готовили передачу Котора французам на конец января 1806 года, как было указано в договоренностях. Однако французские войска задерживались. В тот момент они только продвигались по Далмации с севера на юг в сторону Дубровника и Которского залива. Австрийское командование решило не покидать укрепления до прихода французов.

Известия о том, что Бока Которская передается французам, вызвали волнения среди населения. Это решение стало для них шоком, поскольку грубо нарушало существующие ранее договоренности: край, добровольно вошедший в состав Австрийской империи на правах широкой автономии, какой он обладал со времен Венеции, теперь передавался Австрией французам без какого-либо согласия местных жителей. Ивелич замечал: Австрия отдавала бокельцев Франции «…как рабов в противность трактата».

Бокельцы и черногорцы и так имели напряженные отношения с австрийцами, теперь же их враждебность усилилась. Люди обращались к русскому дипломату Санковскому с просьбами принять их в подданство под власть императора Александра I, а также выражали готовность с оружием в руках защищать свою землю от французов. За помощью в этой борьбе они шли и к черногорскому владыке. Откликаясь на их просьбу, Петр Негош принял решение самолично возглавить отряд черногорцев и немедленно выступил в Боку.

Для России ситуация была чрезвычайная, однако условия располагали к инициативе: французы были еще в пути; с австрийцами, остававшимися в крепости, можно было не считаться, поскольку официально эта территория уже принадлежала Франции, с которой Россия находилось в состоянии войны; местное население было настроено бороться и напрямую обращалось к России за помощью. И адмирал Сенявин принял решение оказать эту помощь. Медлить было нельзя, а потому Сенявин, не имея на то полномочий и указаний императора, отдал рискованный приказ: он послал в Боку отряд под командованием капитана 1-го ранга Г. Белле. 16 (28) февраля 1806 года российские корабли «Азия», «Михаил» и шхуна «Экспедицион» вошли в Которский залив. Уже 18 февраля на борту «Азии» состоялось совещание с участием Белле, Санковского и митрополита Петра, на котором было озвучено решение общего Збора Черногории о готовности изгнать австрийский гарнизон, сражаться с французами, а также добровольно перейти под власть русского императора. Было принято решение общими усилиями занять залив.

Рудольф фон Альт. Соборная площадь в Которе. 1841

Спустя несколько дней Белле предъявил ультиматум губернатору Херцег-Нови с требованием спустить австрийский флаг в крепости в течение 15 минут, а во всех остальных крепостях залива – в течение суток. Австрийский губернатор вынужден был подчиниться без боя. Ключи от крепостей русское командование, уважая традиции местного суверенитета, символически передало в руки местного населения, а само ступило на землю только в сопровождении митрополита Негоша и местных представителей. Вскоре над всеми крепостями в заливе поднялись русские флаги. Население встретило русские войска с энтузиазмом: «една вера, една кровь, государь Александр и владыко Петр».

Неизвестный художник. Джуро Милутинович. XIX век

Эти события настолько воодушевили народ, что навсегда остались запечатлены в народных эпических песнях. Вот одна из них, автором которой был известный слепой гусляр Джуро Милутинович Черногорец:

Сенявин, прочитав письмо, спешит на кораблях в Боку Которскую.

Губернатором края был назначен Санковский, военным комендантом – генерал-майор Мусин-Пушкин. Но фактическая власть принадлежала «триумвирату», состоящему из Санковского, митрополита Негоша и адмирала Сенявина, который лично прибыл в Котор вместе с остальной эскадрой в марте 1806 года.

Российская администрация в Боке Которской не ущемляла права местного населения. Уже в феврале 1806 года Санковский издал манифест, который гарантировал сохранение всех старых венецианских привилегий, Которского совета, гражданского суда и всех муниципальных выборных должностей. Более того, зная о напряженности в отношениях между православным и католическим населением Боки Которской, Санковский в июне издал указ о равенстве вероисповеданий. Это способствовало объединению православных и католиков в борьбе против французов. Многие католики наравне с православными поступали на русскую службу, а некоторые даже перебрались затем в Россию. Один из таких примеров – Семен (Шимун) Мазарович – потомок известной и влиятельной католической семьи из Пераста. В 1806 году он поступил на русскую службу в качестве врача, а впоследствии стал дипломатом и российским поверенным в делах Персии.

Французы, тем не менее, не собирались уступать России Которский залив. Армия генерала Лористона в мае 1806 года заняла Дубровник и была на подступах к Боке Которской. Объединенные русско-черногорско-бокельские силы уже поджидали их на подступах к городу Цавтат, близ Дубровника. Сражения здесь вспыхнули 21 июня и длились 5 дней. Французы, неся значительные потери, вынуждены были оставить город и отступить. Им удалось закрепиться только в южных окрестностях Дубровника. Именно здесь, у горы Бергат, 5 (17) июня произошло генеральное сражение, в котором французы потерпели поражение.

Свидетель и участник событий П. П. Свиньин отмечал мужество и талант Петра Негоша как военачальника и писал о героизме рядовых участников боя: черногорцы и бокельцы вместе с русскими бросались на пушки и заставляли французов, завидевших их, в ужасе бежать. «Не столько их варварская привычка резать головы, сколько удивительная способность метко стрелять из ружья и сверхъестественная легкость взбираться на чрезвычайные крутизны и перепрыгивать через пропасти, подали к сему повод», – писал Свиньин.

В лице черногорцев и бокельцев Россия приобрела преданных, храбрых и незаменимых союзников. Однако дисциплина и тех и других оставляла желать лучшего. Их обычаи наводили ужас не только на французов, но и на русское командование: «Невозможно было равнодушно смотреть на черногорцев или бокезцев, в восторге возвращающихся домой с трофеями. Один из них одет был в женское платье, найденное им в Рагузе, на другом был капуцинский капишон, на третьем сенаторская мантия и парик, а на плечах с одной стороны на крючках навешаны живые гуси и куры, а с другой человеческие головы, книги, подушки и все, что только могли найти и унести с собою. Таким образом несколько дней являлись сии странные фигуры на голых скалах Далматских гор, пробираясь к хижинам своим с пляскою, и распевая веселые песни, которые с ужасным криком гусей и уток, весящих у них на крючках – производили дикие отголоски! Сии победители представляли смешное и отвратительное зрелище», – с иронией и ужасом вспоминал Свиньин. Чтобы избавиться от обычая черногорцев отрубать врагам головы в качестве трофея, он заставил русских командиров даже вводить специальные выплаты за каждого пленного, доставленного живым. Черногорцам потребовалось много времени, чтобы привыкнуть хотя бы к минимальной дисциплине, но со временем таких варварских убийств стало меньше.

Сражения продолжились с наступлением осени. Теперь они велись уже на подходах к Херцег-Нови. Русские войска заняли позиции у р. Сатурино, черногорцы во главе с Негошем укрепились в долине Канали, с моря их прикрывал русский флот, который не давал французам приблизиться к крепости. В ходе боев, которые велись здесь с 18 по 20 сентября, французам под командованием генерала Мармона сначала удалось прорваться к Херцег-Нови, но уже очень скоро они были отброшены обстрелами с моря. В то же время в горах их атаковал отряд черногорцев во главе с сердаром Джико Мартиновичем. Черногорцам удалось захватить французский лагерь в Витолино и освободить всех содержавшихся там русских пленных.

Любопытно, что среди пленных черногорцы почти не встречались. Согласно местному «кодексу чести», плен воспринимался как недопустимый позор и унижение достоинства воина. Оказавшись в руках врага, черногорцы нередко предпочитали смерть: они разбивали головы о камни или отказывались от пищи, доводя себя до гибели.

Черногорцы проявили себя как незаменимые союзники в условиях горных сражений: благодаря их превосходному знанию рельефа и тактике ведения боя в труднопроходимой местности они смогли нанести ощутимые потери войскам генерала Мармона, ввиду чего он был вынужден снова отступить. Эти качества получили также художественное воплощение, в частности в стихотворении А. С. Пушкина «Бонапарт и черногорцы». В то же время бокельцы традиционно славились как искусные мореходы и обладали первенством на море. Их участие сыграло решающую роль в морских операциях. С их помощью русские войска смогли в конце 1806 года овладеть далматинскими островами Корчула и Брач.