Тем временем Европа уже несколько лет сотрясалась от войн, развязанных честолюбивым французским генералом, а вскоре и императором Франции – Наполеоном Бонапартом. Эпоха так называемых Наполеоновских войн стала во многом поворотной в истории всей Европы.
Война Первой антифранцузской коалиции оказалась неудачной для союзников. Наполеон в ходе своего блистательного Итальянского похода разбил австро-итальянские войска и сумел занять Северную Италию. По сути, именно тогда прекратила свое существование некогда великая Венецианская республика. Ее владения вдоль Адриатики в 1797 году разделили между собой Франция и Австрия по условиям Кампоформийского мира – к Франции отошли Ионические острова и часть Албании, а Австрия в качестве компенсации получила прибрежные адриатические территории: Истрию, Далмацию и черногорское Приморье. Габсбургская монархия теперь стала непосредственной соседкой Черногории и закономерно начала усиливать там свое влияние.
Андреа Аппиани. Портрет Наполеона. 1805
Наполеоновская угроза беспокоила всю Европу, включая Россию, которая принимала участие практически во всех антинаполеоновских коалициях (а всего их было семь). Франция вела себя непоследовательно, и Россию это раздражало. Действия Наполеона побуждали ее укреплять имеющиеся отношения с Черногорией на случай, если Наполеон решит открыть фронт против Турции в Адриатическом море. Еще в 1800 году российский император Павел I наградил Петра Негоша высшей российской наградой – орденом Святого Александра Невского, а также направил 15 медалей для награждения черногорских старейшин за их военные заслуги и приверженность России. Указом Павла от 11 января 1799 года подтверждались все выплаты и привилегии черногорцам, которые даровались Россией ранее, назначались ежегодные выплаты. Павел также заверял черногорцев в том, что им не грозят какие-либо притеснения «в их законных правах» со стороны Австрии или Турции и что российские представители в этих странах будут за них ходатайствовать.
Россия, с одной стороны, стремилась усилить свое влияние в Черногории на случай наполеоновской угрозы, а с другой, из-за союзов с Австрией и Османской империей, избегала открытой поддержки черногорцев. В результате ее политика носила двойственный характер: покровительствуя черногорцам и другим православным народам Балкан, она одновременно избегала реальной помощи им в обретении независимости, дабы не обострять отношения с союзниками.
Такой же политики придерживался и император Александр I, взошедший на российский престол в 1801 году. Он считал выгодным сохранение Османской империи как слабого и потому безопасного соседа. Александр говорил о Турции так: «Один из принципов моей политической системы будет заключаться в том, чтобы всегда содействовать всеми моими силами сохранению государства, слабость и плохое управление которого являются ценной гарантией безопасности». Несмотря на такую позицию, он продолжал укреплять отношения с Черногорией. Российский император не доверял Наполеону и, несмотря на подписанный между ними в 1801 году Парижский мирный договор, был уверен, что открытие французами фронта против Турции на Балканах – лишь вопрос времени. Российский МИД даже начал подготовку проектов по образованию на Балканах союзных государств в качестве «заслона» Наполеону. Черногория должна была играть в этих проектах главную роль.
Таким образом, на несколько последующих лет Черногория превратилась в арену борьбы за влияние между тремя силами: Россией, Австрией и Францией.
Двойственная политика великих держав в отношении Черногории, а также победы Наполеона и слухи о том, что он собирается вступить в войну с Османской империей, побудили Петра Негоша вступить в 1802 году в непосредственные переговоры с французским консулом. К этому владыку подталкивал его секретарь – аббат Франческо Дольчи. Кроме того, поскольку Россия и Франция уже подписали вышеупомянутый мирный договор, он мог не волноваться о том, что его действия вызовут в Петербурге негативную реакцию. Негош заверял Наполеона, что в случае войны с Османской империей, черногорцы готовы выступить на его стороне.
Вести о переговорах черногорского митрополита с французами моментально достигли столицы Российской империи и вызвали там крайнюю обеспокоенность. Надежды владыки на взаимопонимание с Россией, подписавшей с Францией Парижский договор, не оправдались: его действия были восприняты как нарушение прежнего доверия. Российское руководство расценило его шаг как предательский и крайне опасный с точки зрения интересов империи, а потому Александр I направил в Черногорию с особой миссией генерал-майора графа М. К. Ивелича, уроженца Боки Которской. Задача Ивелича была непростой. С одной стороны, ему поручалось организовать оборону черногорского побережья в случае французской интервенции. С другой – ослабить французское влияние, дискредитировать политические шаги митрополита и, если потребуется, добиться его отстранения от власти как «предателя народных интересов». Также Ивелич вез черногорскому владыке грамоту русского Святого Синода, в которой жестко осуждалась его политическая и духовная деятельность. Синод требовал его немедленного прибытия в Петербург для дачи объяснений. В русско-черногорских отношениях нарастал серьезный кризис.
Джордж Доу. Портрет Александра I. 1820-е
К счастью, уже вскоре сложившаяся ситуация начала проясняться. Стало понятно, что обе стороны ошиблись в своих расчетах и между ними возникло недопонимание. Петр Негош не стремился к разрыву отношений с Россией и исходил из убеждения, что его действия соответствуют интересам империи. Он поклялся в преданности русскому государю и отверг возможность поддержки французов в случае их высадки на Адриатическое побережье. В то же время и Россия просчиталась в степени своего влияние на внутренние дела Черногории. Попытки российского руководства устранить митрополита вызвали возмущение среди черногорцев. Народ и руководство страны проявили решимость защищать своего духовного лидера до конца. Грамоты, привезенные Ивеличем, а также его собственное поведение вызвали резкое неприятие: черногорское правительство обходило его и напрямую жаловалось в Коллегию иностранных дел, требуя заменить эмиссара на «прирожденного русского». Особенно болезненную реакцию вызвало послание Синода, в котором звучали оскорбительные обвинения в адрес Петра Негоша. В одном из ответных писем черногорское правительство недвусмысленно напомнило, что их митрополит не подчиняется Российской православной церкви. Цетинская епархия, как подчеркивалось в послании, не входит в юрисдикцию Синода и существует независимо: ранее она подчинялась Сербской патриархии, но после ее упразднения в 1766 году фактически стала самостоятельной. А потому их владыка не обязан держать ответ перед российским Синодом, а только лишь перед своим народом.
Благодаря дипломатическим усилиям обеих сторон и стремлению к скорейшей нормализации ситуации конфликт вскоре был улажен. В 1804 году в Которе по распоряжению императора Александра I было открыто российское консульство, во главе которого встал А. О. Мазуревский. Этот шаг стал важным этапом в развитии русско-черногорских отношений. До этого черногорскими делами ведал генеральный консул России в Дубровнике К. К. Фонтон, однако как родственно, так и экономически черногорцы были теснее связаны с Котором.
Консульство в Которе выполняло двойную функцию: оно действовало как официальное представительство России на территории Австрийской империи, однако в условиях особых отношений с Черногорией оно получило и дополнительные, нетипичные для консульских учреждений полномочия – Мазуревскому вменялось в обязанность поддержание тесной связи с черногорским митрополитом и влиятельными старейшинами, а также представительство интересов черногорцев на австрийской территории. Консул занимался защитой их прав, урегулированием имущественных и правовых споров, возникавших между черногорскими и австрийскими подданными, и фактически играл роль посредника в австро-черногорских отношениях. Австрийские власти, разумеется, понимали подлинные цели появления российского консульства в столь чувствительном для империи регионе. Хотя официального противодействия созданию учреждения не последовало, благожелательной атмосферы оно не встретило.
По случаю открытия консульства в августе 1804 года в Цетине состоялась общечерногорская Скупщина, которая утвердила, что все дела с Австрией отныне будут вестись исключительно через российское консульство в Которе и его представителя Мазуревского. Также все присутствующие вместе с митрополитом поклялись в верности России. Аббат Дольчи был арестован и осужден. Тем самым был официально положен конец затянувшемуся черногорско-русскому кризису.
Деятельность консульства, однако, оказалась недолгой: в январе 1806 года, когда Котор по условиям Пресбургского мира должен был перейти французам, учреждение было упразднено.