Находясь в таких неблагоприятных природных условиях, черногорские племена зачастую жестко конкурировали между собой за скудные ресурсы и пастбища, что приводило к возникновению межплеменной вражды и даже практики кровной мести. «Племена катун бились с племенами Реки и Цермницы, пиперы воевали с белопавличами, а белопавличи в то же время с катунянами; морачане с ровчанами, которые опять же бились с белопавличами и пиперами; баицы попеременно бились то с дольнекрайцами, то с негушами и цекличами; люботиняне с цеклинянами, цеклиняне с добрлянами», – так писал о черногорских реалиях того времени П.А. Ровинский.
В этих условиях единственным организующим и примиряющим звеном выступала православная церковь. Духовным центром черногорцев был Цетинский монастырь, который являлся резиденцией местных митрополитов. Черногорского владыку (так здесь именовали митрополита) избирал общенародный Збор, а затем владыку утверждал патриарх Сербской православной церкви, к юрисдикции которой формально и относилась Цетинская епархия. Поэтому именно владыка имел решающий голос при принятии важнейших решений на общеплеменных скупщинах. Неудивительно, что именно церковь во главе с митрополитами вскоре взяла на себя роль главного объединителя черногорских земель и борца за их независимость. Именно владыки начинают процесс объединения племен и концентрации центральной власти в своих руках. Постепенно Черногория приобретает черты теократического государства, где глава церкви является одновременно и главой государства.
Можно сказать, что этот процесс начинается с митрополита Данило Негоша (годы правления 1697–1735), представителя племени негушей, который в 1697 году становится черногорским митрополитом. При нем была отменена практика выбора владыки из разных племен. С этого момента все черногорские владыки будут избираться только из рода Пéтровичей Негошей. Именно они станут правящей династией в Черногории вплоть до начала XX века.
Владыка Данило стал первым правителем, который объединил в себе церковную и государственную власть. Он стремился прекратить межплеменную вражду и архаичные пережитки. В 1713 году он установил «Суд владыки Данилы», который стал первым общечерногорским судебным органом, а также ввел наказания за кровную месть.
Многие историки признают, что владыка Данило усиленно сопротивлялся исламизации черногорцев, поскольку считал их проводниками турецких интересов, и что при нем даже имело место насильственное истребление и изгнание потурченцев из Черногории в 1707 г. Так, считается, что к 1712 году большинство потурченцев бежали, вернулись в православие или были физически уничтожены. [3]
Неизвестный художник. Данило Негош. Князь и митрополит Черногории. 1847
На службе Петра I находилось множество выходцев из этих земель. Российский негоциант, дипломат и сподвижник Петра Савва Рагузинский родился в Дубровнике (совр. Хорватия); эмиссары Петра в Черногорию: полковник Михаил Ильич Милорадович – предок будущего героя Наполеоновских войн и генерал-губернатора Санкт-Петербурга М.М. Милорадовича, – был родом из герцеговинских сербов; капитан Иван Лукачевич – уроженец Подгорицы; и многие другие. Но в это время Петр в России активно развивал флот, и ему нужны были опытные мореплаватели, кораблестроители и капитаны, среди которых особенно славились бокельцы (жители Боки Которской), коих Петр также активно принимал на русскую службу. Например, уроженцем г. Пераст в Боке Которской был российский адмирал Матия (Матвей) Христофорович Змаевич, отличившийся в морских сражениях со шведами во время Северной войны. Несколько позднее, при Екатерине II, уроженец Херцег-Нови Марко Иванович Войнович участвовал в создании Черноморского флота и стал его командующим, а затем и адмиралом.
Готфрид Кнеллер. Портрет Петра I. 1698
Во время правления владыки Данилы были установлены первые дипломатические контакты с Россией. В 1711 году в Черногорию прибыли посланники русского императора Петра I – М. Милорадович и И. Лукачевич, которые призвали черногорцев принять участие в общей борьбе против Османской империи.
В то время Россия вела русско-турецкую войну (1710–1713 гг.), и как раз тогда Петр I готовился к своему известному Прутскому походу. Ему нужны были союзники на Балканах среди христианских подданных турецкого султана. Однако на его призыв не побоялись откликнуться только черногорцы. В поддержку своего нового союзника они предприняли ряд нападений на турецкие крепости. В целом их действия были довольно успешными, но, как известно, Прутский поход оказался неудачным для русской армии, которая вместе с самим императором попала в окружение. Русский царь был вынужден пойти на невыгодный мир с турками, сводивший на нет результаты его Азовских походов. Черногорцы долго не верили в поражение России и продолжали боевые действия до 1712 г. Прутский поход Петра I нашел отражение даже в черногорском эпосе. В одной народной песне говорилось, что Петр заключил мир с турками поневоле, и потому «заплакал и мал, и велик, всяк жалел царя православного».
После неудачи русской кампании черногорцы, по сути, остались один на один с разъяренными османами. Турки, разумеется, не спустили с рук восставшим подданным выступление на стороне противника. В 1712 и 1714 они организовали карательные экспедиции против мятежных черногорцев. Последняя из них была самая крупная и жестокая. Нуман-паша Чуприлович получил указ от султана, чтобы «камень на земле, которую покорили, сделался красным от крови черногорской», а также велел доставить живым в Стамбул для казни владыку Данилу. В ходе этого похода от рук турок погибло около 2 тысяч черногорцев, еще столько же было уведено в рабство. Цетинский монастырь был разрушен до основания.
Владыке Даниле удалось бежать в Боку Которску, откуда он направился в Петербург. Прибыв туда весной 1715 года, он умолял русского царя об оказании помощи черногорцам за их страдания, которые они понесли, поддержав Россию. Российский государь выделил значительную материальную помощь на восстановление монастыря и страны, в том числе богослужебные книги и церковную утварь. Петр I даже издал указ о назначении регулярной субсидии Цетинскому монастырю. С тех пор российская материальная помощь Черногории стала практически беспрерывной. Можно даже сказать, что именно российские субсидии на протяжении десятилетий составляли большую часть черногорского бюджета.
Тем временем Венецианская республика, несмотря на свое постепенное ослабление, все же оставалась серь-езным игроком в регионе. Она часто использовала черногорцев в качестве союзников в борьбе с Османской империей, а потому материально поддерживала черногорских вождей. Усиление власти митрополитов и появление здесь российского влияния заметно ее обеспокоило. Она попыталась удержать свои политические позиции и в 1717 году ввела должность гувернадура, который должен был осуществлять административное управление черногорскими землями в противовес власти митрополита и Збора. И хотя эта должность просуществовала вплоть до 1830 года, реальной политической властью венецианские ставленники никогда не обладали. На руку укрепляющимся русско-черногорским отношениям было и то, что в 1740 году венецианцы совсем упразднили выплату жалования черногорским вождям. Ведь если прежде только «духовные [лица] были преданы российскому двору, получая немалые милостыни и подаяния из России», то теперь, после отмены выплат, черногорцы, «отделяясь совсем от венецкаго правления, предались все России».
Гувернадур Черногории. 1820
После смерти владыки Данилы титул митрополита унаследовал его племянник Савва Пéтрович Негош (1735–1768), который не обладал выдающимися политическими способностями, и в целом оказался довольно пассивным правителем. Он выступал за сохранение статуса-кво в отношениях как с турками, так и с Венецией, и избегал каких-либо конфликтов с ними, а потому не пользовался популярностью свободолюбивых черногорцев, которые считали его просто слабым и трусливым.
Гораздо большее влияние среди них имел его родственник и соправитель – Василий Пéтрович Негош (1750–1766), которого Савва сперва взял себе в помощники. Очень скоро Василий, оказавшийся довольно способным политиком, сконцентрировал в своих руках большую часть государственных дел и, в сущности, стал выполнять все функции митрополита. Владыка Василий продолжил курс митрополита Данилы на внутреннюю консолидацию общества и обретение Черногорией независимости. Для этого он искал надежного внешнеполитического союзника.
В поисках покровительства могущественной христианской державы владыка Василий в первую очередь обратился к австрийскому двору. В 1751 году состоялось посольство в Вену, где митрополит просил императрицу Марию Терезию принять Черногорию под свое покровительство. Однако успехов это предприятие не имело. Тогда в 1752 году владыка Василий направился в Россию. В Петербурге ему оказали торжественный прием, но и здесь его чаяниям, увы, не суждено было сбыться. Елизавета Петровна в тот момент не готова была рисковать отношениями с Портой ради помощи далекому горному народу, зато она выделила митрополиту солидную материальную помощь на государственные нужды. С этого момента владыка Василий стал неизменным приверженцем России и идеи, что Черногория в своих внешнеполитических намерениях может опираться только на нее.
Неизвестный художник. Савва Петрович Негош. 1980-е
Неизвестный художник. Василий Петрович Негош. 1980-е
Еще будучи в Петербурге, в 1754 году черногорский митрополит написал и издал на русском языке «Историю Черной горы», где описывал историю и географию Черногории, всячески подчеркивая, что черногорцы – единственный независимый народ на Балканах. Он хотел познакомить русского читателя с братским единоверным народом и привлечь внимание к его борьбе за независимость от Османской империи.
Несмотря на то, что основная цель его посольства в Россию не была достигнута, по возвращении на родину в 1755 году владыка Василий начал уверять черногорцев, что теперь они находятся под защитой России и потому не должны больше платить туркам дань. Под воздействием этих заверений черногорский Збор в 1756 году отказался платить турецкие налоги. В ответ на это султан Осман III приказал боснийскому визирю организовать карательный поход на непослушных черногорцев. В конце 1756 года многочисленные войска Джамила Ахмед-паши вошли на территорию мятежных нахий. У черногорцев не было шансов противостоять 20-тысячному хорошо вооруженному войску, поэтому в 1757 году они возобновили выплату налогов и прекратили четования на турецких территориях.
Во время происходящих событий владыка Василий предпринял еще одну поездку в Россию с той же просьбой – оказать Черногории русское покровительство и помощь. Он уверял императрицу, что черногорцы – единственный непокоренный народ на Балканах, к тому же безоговорочно преданный России. Просьба о подданстве, как и ожидалось, вновь была отклонена, но в обратный путь Василий отправился с очередной суммой денег и в сопровождении русского эмиссара С. Ю. Пучкова, который должен был проинспектировать положение дел в Черногории. Несмотря на старания владыки, донесения Пучкова, в конечном счете, лишь подтвердили бесперспективность на тот момент вмешательства России в черногорские дела. Более того, оказалось, что владыка Василий сильно приукрасил некоторые черногорские реалии, а также всестороннюю преданность его населения России. Пучков писал: «черногорцы находятся в крайнем беспорядке, не имеют между собой добрых учреждений, законов и обычаев, живут в междоусобии и вражде, к властям своим не имеют послушания, а власти не пекутся о их пользе». После полученных известий Елизавета практически полностью прекратила выплаты Черногории.