Из автомобиля вышел молодой высокий человек в светлом костюме и соломенной шляпе. Когда он заговорил, оказалось, что он англичанин.

Натти смотрел на него угрюмо. Можно ли веселиться в такую минуту? Элизабет, погруженная в думы, его даже не заметила.

– Простите, – спросил пришелец, – здесь обитают Бонды?

– Да, – отвечала хозяйка.

– Спасибо, – сказал гость. – Моя фамилия Николз. Надеюсь, вы получили мое письмо?

Что-то она такое слышала. «Николз…» Кто же это?

– Я, знаете ли, юрист. Написал вам про это завещание.

– А, да! – вспомнила она и собралась пригласить в дом, но он продолжал:

– Понимаете, я должен кое-что объяснить. Я написал сразу. Так нельзя нам, юристам. Хотел поскорее сообщить, чтобы вы зря не надеялись. Понимаете, Билл, то есть лорд Долиш, – мой друг. Когда я узнал, что Натком умер, я ему позвонил и сказал, что тот ему все оставил. Так, по-дружески, как говорится, в неформальном стиле. Вы, конечно, мисс Элизабет Бойд?

– Да.

– Рад слышать. Если бы вы ею не были, вы бы меня не поняли.

Она его и так не понимала. Натти напоминал растерянную змею.

– Видите ли, – продолжал юрист, – мой отец, глава фирмы, все делает как следует. Это очень долго, люди ждут, где же их деньги. Вот я и решил сообщить сразу. Мне бы не стоило быть юристом. Если отец узнает про письмо, он так и подумает. Вот я и приехал попросить, чтобы вы ничего не говорили.

– Вы просите, – проверила Элизабет, – чтобы мы не говорили про письмо?

– Да-да.

– А почему я могла бы о нем говорить?

– Да так, знаете, к слову.

– Когда? Я с вашим отцом незнакома.

– Скоро познакомитесь. Он хочет с вами встретиться из-за этих денег.

– Денег?

– Вы не получили его письма?

– Нет.

– Я думал, они пришли вместе. Вот он, отцовский метод! Неужели письма нет?

Наконец Элизабет нашла силы улыбнуться. Ей понравился этот человек.

– У меня – нет, – сказала она.

– И вы ничего не знаете о завещании?

– Только то, что вы написали.

– Что хотеть от этого… психа? – спросил Натти. – Помнишь, он стал вегетарианцем? А как он читал со мной Марка Аврелия? Да что там, одни странности. Вечно он меня мучил. Теперь оставил эту мелочь!

Мистер Николз сочувственно кивнул.

– Знаете, почему я решил, что он все оставил Биллу? Тот ему помог с гольфом. Вот уж бедняга!

– Кто, ваш Долиш? Получил пять миллионов.

– Не получил.

– То есть как?

– Так. Есть другое завещание.

– Какое?

– То, о котором я говорю.

Он удивленно оглядел их. Они явно не понимали.

– А, – догадался он, – я вам ничего не сказал! Видите ли, они с отцом повздорили, а потом помирились. На радостях дядя составил новое завещание. Я думал, оно уже пришло. Надо было предупредить, чтобы вы меня не выдали. Сослался на усталость – и сюда. Конечно, жалко старого Билла, но вас я поздравляю, мисс Бойд.

– Который час? – спросила она.

Николз удивился и взглянул на часы.

– Без пяти одиннадцать.

Тут он удивился еще больше, ибо Элизабет, стремглав пробежав мимо него, садилась в машину.

– На станцию! – крикнула она солидному шоферу.

– А?

– К одиннадцатичасовому поезду!

Заметив, что он склонен к тугодумству, она крикнула:

– Десять долларов!

Машина дернулась, словно ее укололи. Два-три раза в жизни шофер мог схватить идею сразу. То был один из них.

– Это правда? – спросил гостя Натти.

– Еще какая.

Радостный крик озарил летнюю тишину.

– Выпьем! – закричал Натти. – Ах, забыл! Мне же нельзя.

– А что такое?

– Вижу обезьян.

– Один мой приятель видел кенгуру.

– Что ж, съедим пирога, выпьем водицы. Поговорим про дядю. Хо-хо!

– Хо, – согласился Николз. – Пирога – самое время!