Билл продвигался к курительному вагону, в котором почти никого не было. Он был в том состоянии, когда надо закурить или сдаться на милость судьбы. Наконец он сел к окну и закурил трубку.

Контролер проверял билеты. Билл машинально показал билет, контролер двинулся дальше. Связных мыслей не было. Тупая боль, муть какая-то – и больше ничего.

Вдруг он заметил, что контролер вернулся и что-то говорит насчет билета. Он его вынул, но этого оказалось мало. Прислушавшись, Билл услышал странные вещи и переспросил:

– Что-что?

– Леди сказала, вы заплатите, – повторил контролер.

Билл растерялся. Вероятно, у него что-то с мозгами. Собрав весь наличный разум, он повторил:

– Леди сказала, что я заплачу?

– Да.

– А… почему?

– Спросите чего полегче!

– Заплачу?

– Так и сказала, джентльмен в сером костюме.

– Тут какая-то ошибка.

– Я верно говорю.

– А какая эта леди?

Контролер порыскал в уме, отыскивая определений.

– Маленькая, – медленно выговорил он, – глаза такие… темные…

Дальше говорить ему не пришлось, поскольку Билл исчез.

Нашел он ее в третьем вагоне. Две толстые дамы с котом в корзине воззрились на него. Две барышни насторожились – одна как раз сказала другой, что это Мэри Пикфорд.

– Боже мой! – сказал Билл.

Толстая дама велела детям рассматривать картинки.

– О Господи!

Дама приказала детям идти в конец вагона, чтобы смотреть на деревья.

– Элизабет!

Девицы потеряли интерес к событиям.

– Что вы здесь делаете?

Она неуверенно, но бодро улыбнулась.

– Ловлю вас.

– Вы без шляпы!

– Не успела надеть, а деньги отдала шоферу. Вот и попросила вас заплатить. Видите, я не всегда избегаю ваших денег.

– Так вы…

– Билеты, пожалуйста. Один доллар семьдесят один цент.

Билл дал ему пять и не спросил сдачи.

– Билл! – воскликнула Элизабет. – Вы ему дали… Хорошо, что вы женитесь на богатой.

– Не понимаю, о чем вы говорите. Я женюсь на вас. Теперь я вас не отпущу. Спорьте, не спорьте, я не сдамся. Какой я дурак, что слушал! Мы любим друг друга и со временем будем любить еще больше.

– Какое красноречие!

– А я вообще красноречив.

Дама уже не слышала, они почти шептали, и утешалась историей молодых миллионеров. Элизабет бросила взгляд на обложку.

– Бьюсь об заклад, там есть рассказ про гордого человека, который не хотел жениться на богатой девице. Как глупо! Вы бы так не сделали?

– Со мной все иначе.

– А вот и нет. Вы знаете Николза?

– Николза?

– Дж. Дж. Николза. Он вас знает. Он вам сказал про это наследство.

– Джерри! Как же вы?.. А, помню, он вам написал.

– Да. А сегодня прибыл.

– Джерри Николз?

– И сообщил, что дядя оставил мне все деньги.

Они посмотрели друг на друга.

– Я взяла его машину и нагнала поезд.

– Но… но теперь все иначе.

– В каком смысле?

– У вас – пять миллионов, а у меня – две тысячи в год. Мы не можем…

– Билл, – спросила Элизабет, – что у меня в руке?

– Э? А?

– Булавка. Если вы будете так говорить, я ее воткну. А сделаем мы вот что: в Нью-Йорке вы дадите мне денег на шляпу, потом вы покупаете брачную лицензию. Стоит один доллар. Сообщите свое имя, узнаете мое. Кстати, испытаете шок, между «Элизабет» и «Бойд» – нечто жуткое. Скрываю как могу. Потом мы едем в единственную приличную церковь, на 29-й стрит, за углом Пятой авеню. Там есть фонтан и кусочек неба. Ну а потом – начинаем искать ферму. За пять миллионов вполне купим, еще останется что-нибудь Натти.

– И заживем счастливо.

Что-то маленькое скользнуло ему в руку, как тогда, в лесу. Совесть на мгновение очнулась.

– Но поймите…

– Что?

– Эти деньги… Ой!

Элизабет с укором смотрела на него, готовая снова вонзить булавку.

– Хорошо-хорошо, я больше не буду.

– Хвалю. Вот что, Билл, скажите мне все, что думаете обо мне хорошего. Потом скажу я. Время есть. Мы только что проехали Ислип.