Глава 31

По дороге в Ист-Энд мы, как и договаривались, заехали в центр за вкусностями для моей семьи. Вспомнив то пирожное, что я пробовала в опере, я захотела побаловать такими королевскими сладостями и своих сестёр. Поскольку у нас не было лишних денег, то мы считали пирожные именно королевскими сладостями, полагая, что ими могут тешить себя лишь очень богатые люди.

Зайдя внутрь дорогой кондитерской, я поразилась обилию всевозможных пирожных. Тут были и покрытые заварным кремом бисквиты, какие я пробовала в опере, и многослойные трайфлы, и фруткейки, и классический Виктория спонж, а также французские эклеры, макаруны и нежные меренги. Признаться, я даже не знала многих названий, а услышала их впервые, когда Том просил продавца – женщину средних лет с пышными формами, чьё улыбающееся лицо сияло счастьем в её кондитерском рае, – завернуть нам то и это.

К пирожным мы также взяли чай – не традиционный чёрный, а китайский зелёный, скрученный в виде жемчужин. Для моей семьи этот сорт чая тоже являлся роскошью, а потому я ни разу его не пробовала. И теперь мне стало невыносимо грустно оттого, что он превратился для меня всего лишь в высушенную траву, лишённую вкуса. А пирожные… От мысли, что я никогда не смогу ощутить их вкуса, внутри всё сжалось и захотелось чуть ли не рыдать! Только жизнь наладилась и я могла позволить себе изысканные деликатесы, доступные лишь аристократии, как мои вкусовые пристрастия внезапно изменились. Впрочем, изменились они исключительно на уровне органов чувств – на уровне желаний пристрастия остались прежними.

Удобно устроившись в экипаже и бережно поместив рядом с собой элегантные коробочки с пирожными, мы двинулись в путь. По дороге я то и дело поглядывала на них и всё-таки уступила соблазну.

– Том, что будет, если я попробую? – поинтересовалась я.

Он рассмеялся.

– Ну попробуй – узнаешь!

Улыбнувшись, я открыла коробочку с бисквитами и подцепила пальцем буквально каплю манящего заварного крема. В надежде ощутить желанную сладость я отправила его в рот, но, вопреки ожиданиям, создалось такое впечатление, будто я окунула палец в грязь и решила слизать её. Не то чтобы это было омерзительно, но неприятно. Я вспомнила, какой восторг у меня вызвало пирожное в опере, и изумилась тому, что похожие пирожные теперь напоминали лишь комок грязи.

Заметив разочарование на моём лице, Том, вместо того чтобы утешить, принялся надо мной подшучивать.

– Ну как? Ещё желаешь? – откровенно смеялся он.

С досадой я закрыла коробочку и вперила недовольный взгляд в серую улицу за окном. Но желания на то и желания, что просто так не собирались отпускать мою душу.

– А если полить спиртом? – через пару минут выпалила я, вновь посмотрев на Тома.

Мой вопрос вызвал у него новую волну веселья. Он громко расхохотался, сквозь смех поглядывая на меня как на ребёнка, познающего мир с помощью нелепых предположений. Просмеявшись, Том снисходительно покачал головой и пояснил:

– Это не поможет. Алкоголь должен полностью пропитать структуру продукта. С блюдами, способными держать форму, так не получается. Даже с такими мягкими, как пирожные. Да, можно добиться едва ощутимого вкуса, но он не идёт ни в какое сравнение со вкусом человеческого мяса, а потому это бессмысленное занятие. С алкогольными напитками гораздо проще, потому что они жидкие. И для разнообразия мы их пьём.

– Понятно, – вздохнула я, с грустью глядя на заветные коробочки. Сейчас они казались мне маленькими гробиками, в которых умерли мои потаённые человеческие желания о чревоугодии.

Наконец мы достигли района Бетнал-Грин и вскоре добрались до моего двора. Он был небольшим, около четырёх квадратных ярдов, но мама каждый год превращала его в настоящий летний сад, украшенный яркими цветами. Мы ухаживали за ними всей семьёй. И сейчас я увидела сестёр, что застыли с садовыми ножницами в положении сидя, заметив экипаж, из которого сперва появился Том, а потом и я.

– Лорен! – синхронно закричали они и, всё побросав, кинулись ко мне.

Я обняла их обеими руками, несмотря на то что девочки были не совсем чистыми и могли испачкать мне платье.

– Лорен! – подняла на меня влажные глаза Лайза. – Я ждала тебя вчера. Почему ты не пришла?

– Лайза, я была занята. Мне жаль, что не получилось навестить вас вчера, – искренне произнесла я, по-прежнему ощущая вину, что не выполнила данное ей обещание.

– Чем занята? – поинтересовалась Эмили. – И кто этот джентльмен, сопровождающий тебя?

Она бросила на него заинтересованный взгляд, и тогда я отпустила сестёр и подошла к Тому. Он положил ладонь на мою талию, и я с гордостью сообщила:

– Эмили, Лайза, рада вам представить: мой жених – Томас Грей!

– Жених?! – воскликнули они и быстро выцепили глазами моё кольцо.

Эмили взяла меня за руку и, покрутив её на солнце, заворожённо застыла, любуясь ослепительным блеском бриллианта.

Внезапно из дома показалась мама.

– Лайза, Эмили! – крикнула она. – Куда вы ушли? Лорен? – заметила она меня и, вытерев руки о фартук, немедля побежала к нам.

Увидев, что меня обнимает посторонний мужчина, она резко остановилась и с недоверием посмотрела на него.

– Гляжу, ты в порядке, Лорен! – сердито проговорила мама, и я поняла, что она сочла Тома моим клиентом.

– Мама, Лорен выходит замуж! – воскликнула Лайза.

– Что? – опешила мама.

– Мама, это Томас Грей, мой жених! – выпалила я, чтобы побыстрее закончить едва начавшееся недоразумение.

– Приятно познакомиться, мисс! – отпустив меня, он взял её слегка испачканную мукой руку и галантно поцеловал.

Не привыкшая к такому обращению, она на миг застыла, а затем торопливо опустилась в неумелом реверансе. Девочки хихикнули, потешаясь над комичностью получившегося жеста, но мамин строгий взгляд быстро усмирил их смех. Тем не менее глаза их по-прежнему выдавали былую весёлость.

– Мистер Грей, вы правда собираетесь жениться на моей дочери? – с сомнением спросила мама.

– Именно так, – кивнул он.

– И вы в курсе, что мы бедняки? – она с подозрением посмотрела на него, полагая, что он не до конца осознал, куда приехал.

– Я постараюсь исправить эту оплошность, – улыбнулся Том.

– Тогда, может, зайдёте в дом? – с осторожностью пригласила мама. – Правда, там не такая обстановка, к какой вы привыкли.

– Ничего страшного, я с удовольствием приму ваше приглашение! – согласился он.

Я улыбнулась оттого, что всё складывалось как нельзя лучше. Перед тем как пойти в дом, он достал из экипажа коробочки с пирожными и передал их моим сёстрам, а чай отдал маме. С любопытством, присущим каждой из нас, они тут же открыли подарки. Эмоции сестёр нельзя было передать словами! Восторг, трепет, радость, экстаз, изумление – это далеко не полный перечень чувств, что нашли отражение на прелестных личиках девочек. И нельзя было винить их за то, что они не устояли перед искушением и окунули свои маленькие пальчики в такие манящие заварные крема. Отправив их в свои рты, они блаженно закатили глаза и восторженно промычали, наслаждаясь вкусом. Во мне одновременно вспыхнули зависть и отвращение, потому что в голове всплыли сразу два воспоминания: о потрясающем пирожном из оперы и ужасающем угощении из той самой коробочки, что держала в руках Эмили.

Мама укорила девочек за нетерпеливость и велела отнести всё в дом и вымыть руки, прежде чем пробовать что-то ещё. Они в припрыжку побежали внутрь, а мы неспеша пошли следом.

Когда мы вошли на кухню, мама извинилась за то, что на столе была рассыпана мука, и начала торопливо всё убирать.

– Не спешите, мы ненадолго, – остановил её Том.

– Как? – растерялась она.

– У меня дела в моей усадьбе, – пояснил он. – И Лорен там нужна как новая хозяйка.

– Хозяйка? – повторила мама.

Девочки, быстро осознав, что мы не собираемся садиться за стол, сами уселись за него и принялись с нетерпением раскрывать коробочки и поглощать пирожные, наблюдая за нашим разговором.

– Прошу прощения! Вы не против, что Лорен будет жить со мной ещё до нашей свадьбы? – спросил Том.

Мама нахмурилась, обводя подозрительным взглядом нашу пару.

– Жить с вами? А как вы познакомились? – поинтересовалась она.

– В «Соблазнах Пикадилли», – не стал скрывать Том. – Я владею частью бизнеса.

– То есть моя дочь не отказалась от работы куртизанкой?! – воскликнула мама.

Скрестив руки на груди, она гневно воззрилась на меня. Я растерялась.

– Мама, я…

– Всё немного не так, – заступился за меня Том. – Лорен нет необходимости работать куртизанкой, потому что она выходит за меня замуж.

Её глаза сузились, и она посмотрела на него с нескрываемым сомнением.

– Вы купили её? – прямо спросила мама и будто залепила мне невидимую пощёчину.

Я тотчас отвернулась к окну, пытаясь успокоить внезапно участившееся от возмущения дыхание.

– Я люблю вашу дочь, мисс Джонс! – ответил Том. – А она любит меня.

– И вас не смущает, что Лорен не только из бедного района, но ещё и проститутка в вашем собственном борделе?

– Мама! – воскликнула я, бросив взгляд на сестёр, явно не подозревавших о том, где я пропадала.

Они, прежде с аппетитом уплетавшие пирожные, даже отложили их и уставились на меня во все глаза.

– Лорен никому не оказывала интимных услуг, мисс Джонс, – продолжил спокойным голосом Том. – Я успел сделать ей предложение раньше. К моему счастью, она его приняла.

Её лицо слегка смягчилось, однако глубокие тени сомнений продолжали терзать взгляд, делая его задумчиво-строгим и сдержанным.

– И всё же ваш способ заработка, сэр… Вы построили состояние на несчастье девушек!

– Я понимаю ваше беспокойство, но нет, – качнул головой Том. – Я из дворянского рода, и у меня есть имущество в центре Лондона, которое я сдаю в аренду. «Соблазны Пикадилли» находятся как раз в здании, принадлежащем мне. Его арендовал мой друг, чтобы открыть бордель. Возможно, наша деятельность кажется вам предосудительной, и на то есть основания. Но всё равно я прошу отдать за меня вашу дочь. Уверяю, со мной она не будет ведать нужды!

Мамин взгляд ещё больше потеплел, однако тонкая ледышка сомнений по-прежнему блестела в нём.

– Допустим, мистер Грей, вы и правда любите мою дочь. Но примет ли её ваша семья?

– Об этом не беспокойтесь: в Лондоне я живу один! – ответил он.

– Но вы ведь сообщите о свадьбе родителям? Как они отнесутся к вашему выбору?

– Мои родители умерли. Я давно предоставлен сам себе, мисс Джонс.

Она ахнула, приложив ладони к груди, и поспешила извиниться:

– Простите мою нескромность, я не знала! А ваши братья или сёстры?

– Я единственный ребёнок в семье.

– Вот как? – выдохнула мама и присела на стул между девочками, что уже вернулись к поеданию пирожных. – Выходит, моей Лорен и правда повезло?

Наконец-то на её лице появилась искренняя улыбка, которую я так долго ждала.

– Мама, мне очень повезло! – я подошла к ней и взяла за руки.

Она с трепетом посмотрела на меня снизу вверх.

– Ты такая красивая, дочка моя! Неужели твоя красота и правда проложила тебе путь в высший свет?

– Лучше, мама! Моя красота проложила мне путь к любви.

Я обернулась и с теплотой посмотрела на Тома. Он мягко улыбнулся мне.

– Извини меня, Лорен! – мама поднялась и обняла меня. – Я была излишне строга к тебе. Но Господь благоволил. Я рада, что ты сходила тогда в церковь. Помни, что молиться стоит не только в нужде, но и в достатке. Благодари нашего Высшего Отца за свою удачу! – она приложила мягкую ладонь к моей щеке и улыбнулась.

– Конечно, мама! – кивнула я.

– Кстати! – вдруг забеспокоилась она, отчего я тоже нахмурилась. – Зеркальце в твоей комнате разбилось! Я не знаю как… Я услышала звон битого стекла, а когда пришла, увидела зеркальце лежащим на полу. Я сочла это дурным предзнаменованием, но, похоже, то был символ удачи.

– В-вероятно, – запинаясь, промолвила я. Признаваться в том, что я вампир, способный мгновенно перемещаться из одной точки в другую, я по-прежнему не собиралась.

– Может, всё-таки задержитесь ещё немного?

Она с надеждой посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на сестёр. Те уже опустошили половину коробок с пирожными, и мама прикрикнула:

– Лайза, Эмили! Не будьте жадными, оставьте гостям.

– Пусть едят! – проявил щедрость Том. – Это всё для вас! Мы с Лорен пообедаем дома. А сейчас, с вашего позволения, нам пора.

– Уже? – огорчилась она.

– Мама, – я взяла её за руки. – Я обещаю навещать вас. Да и вы к нам приезжайте. Правда, Том?

Я снова обернулась на него, и он подтвердил:

– Конечно! Мы обязательно пригласим вас в наше поместье и пришлём за вами экипаж. А пока… – он полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда портмоне. Вынув из него двадцатифунтовую купюру, он подошёл к столу и положил её между пустых коробок из-под пирожных.

Мама с благоговением и смущением посмотрела на него.

– Не стоило… – начала было она, но Том прервал её:

– Теперь вы моя семья, и я не позволю вам жить в нужде. С этого дня я к вашим услугам, мисс Джонс! – слегка поклонился он, приложив ладонь к груди.

На прощание мама благословила наш союз – лучшего жеста одобрения с её стороны невозможно было представить! И со спокойным сердцем мы с Томом покинули мой родной дом.