Глава 30

Вскоре дом заполнился слугами. Приходя, они здоровались с Томом и со мной и приступали к наведению порядка. А мы в это время начали урок по нотной грамоте. Мне было интересно, однако полностью сосредоточиться мешала одна мысль: моя семья не знала, где я и что со мной. Лайза наверняка передала матери, что я обещала прийти ещё вчера. Конечно, та могла подумать, что я расстроилась из-за её визита в бордель и потому не пришла, но всё же я чувствовала себя обязанной навестить их. К тому же мне не терпелось сообщить им новость о своей помолвке. Возможно, тогда мама оттает и простит меня. О том, что стала вампиром, я решила пока умолчать.

– Лорен, где ты витаешь? – обратился ко мне Том. – Я думал, ты хочешь учиться…

– Хочу! – подтвердила я. – Но сложно сосредоточиться на музыке, когда дома мама и сёстры не находят себе места от волнения.

– Я помню, ты хотела их навестить. Могу составить тебе компанию, – вызвался он.

– Правда? – обрадовалась я.

– Хотелось бы познакомиться с семьёй своей будущей жены, – кивнул он.

– И ты не против, что я сообщу о нашей помолвке? – уточнила я.

– С чего мне быть против? – хмыкнул Том. – Это не тайна и не розыгрыш. Я люблю тебя и готов заявить всем и каждому, что собираюсь жениться на тебе.

– О Том! – я приложила ладонь к его щеке. – За какие заслуги Господь послал мне тебя?

– А может, это я совершил множество добрых дел и светлый ангел по имени Лорен сама спустилась с небес, чтобы наградить меня? – улыбнулся он.

Я шутливо стукнула его ладонью в грудь.

– Ну какой же я ангел, Том?

– Милый, – он коснулся губами тыльной стороны моей кисти. – Очаровательный, – затем поцеловал вторую. – И очень добрый, – с этими словами он обнял меня за талию и накрыл мои губы поцелуем прямо при горничных, усердно вытирающих пыль.

Мне было немного неловко – он же ни капли не смущался, целуя меня вовсе не робко, а наоборот, пылко и откровенно. Я не посмела его оттолкнуть. Раз уж мы собирались пожениться, в таком проявлении чувств не было ничего порочного. Тем не менее я бы предпочла отсутствие свидетелей внимательным взглядам.

Наш поцелуй прервал шум колёс экипажа, возвратившегося с платьями для моего выхода в свет. Том молниеносно выпрямился и тут же приказал прислуге доставить их в нашу спальню. На предложение горничных помочь мне переодеться он ответил, что справится сам. Это лишь усилило моё смущение, поскольку прозвучало как тонкий намёк на то, что между нами уже была интимная близость. Если после нашего поцелуя кто-то ещё сомневался, что мы любовники, то теперь любые тени сомнений наверняка рассеялись.

Отдав необходимые распоряжения кучеру, Том уверенно повёл меня вверх по лестнице, в спальню, у всех на глазах. Когда мы зашли туда, то увидели множество роскошных нарядов, что слуги бережно уложили на креслах. Но вместо того, чтобы сразу приступить к примерке, я задумчиво подошла к окну. Кучер суетился вокруг экипажа, садовник виртуозно орудовал садовыми ножницами среди кустов, а дамы собирали в корзины свежие цветы. Сегодня поместье буквально ожило, наполнившись движением как внутри, так и снаружи. Эти впечатления были необычными для меня, ведь раньше я никогда не бывала в богатых домах на правах хозяйки… Или любовницы хозяина.

Едва ощутив его нежное прикосновение к своим плечам, я мгновенно обернулась. Взгляд мой выражал настолько глубокую серьёзность, что он заметно смутился и настороженно нахмурил брови.

– Что такое, Лорен? – поинтересовался он.

– Я для тебя любовница? – прямо спросила я.

– И это тоже. Но прежде всего ты моя любовь!

Я засомневалась, говорить ли, но потом набралась смелости и высказала своё мнение:

– Твои слуги видят меня в порванном платье, ты страстно целуешь меня при всех и тут же запираешься со мной в спальне, не стесняясь признаться, что будешь меня раздевать. Но мы ведь официально не женаты! Как это выглядит со стороны?

Глаза Тома расширились, брови взлетели вверх, и он медленно отступил, глядя на меня с недоумением.

– Лорен, почему тебя волнует мнение других, тем более прислуги? Если я правильно помню, сегодня вечером ты собираешься переспать с тем, кого тебе подыщет Влад. Однако я не переживаю, что подумает обо мне высший свет, когда узнает, что моя невеста оказывает посторонним мужчинам интимные услуги за деньги!

Он явно рассердился. Я же надеялась услышать извинения, но никак не ответные обвинения. Почувствовав себя уязвлённой, я рассердилась сама.

– То есть ты решил заранее выставить меня перед всеми проституткой, чтобы потом люди не так удивлялись? Ну а что, Томас Грей ведь такой благородный: пожалел куртизанку своего же борделя и женился на ней, – с сарказмом сказала я.

Том вздохнул и скрестил руки на груди.

– Лорен, я не хочу, чтобы ты была куртизанкой, – как можно более спокойным тоном произнёс мой жених, но было заметно, что ему это далось с трудом. – Влад не оставил нам выбора, поэтому мы приняли его предложение, ведь так? Однако это не значит, что ты для меня всего лишь куртизанка, Лорен. Я люблю тебя! – он вновь приблизился и взял меня за руки. – Прости, если обидел и поставил под сомнение твою честь. Это не потому, что я хотел представить тебя всем как девушку лёгкого поведения. Ты ведь теперь не человек, – перешёл он шёпот. – А служанки люди. Ты проворнее, ловчее, сильнее, но ещё не контролируешь свои новые способности. Пусть лучше будут говорить о том, что ты куртизанка, чем о необычайной силе хрупкой девушки. Я привёл тебя в свой дом, наполненный людьми. В себе я уверен, но мне также нужно быть уверенным в тебе, что ты не выдашь нашей тайны. Я и так пошёл против правил и обратил тебя. Мне нельзя подставляться снова. Это чревато, Лорен. Если какой-то вампир начинает доставлять много проблем, от него избавляются. А я бы не хотел расстаться с жизнью, едва обретя счастье.

Краснея от неуместности ситуации и ощущая стыд, я сомкнула ресницы и прикрыла глаза ладонью. Как я могла усомниться в своём возлюбленном? Да и зачем я пыталась притворяться леди, если ею не являлась? Ну намекнул он горничным, что делит со мной постель, но это же правда! И я нисколько не жалела, что отдала ему свою невинность. Зачем я пыталась примерить на себя роль благородной девушки, чей жизненный путь заранее расписан её родителями? Моя жизнь кардинально отличалась! Не имея к тому никаких предпосылок, всё же я добилась того, чего хотела: моим женихом оказался не пропащий пьяница из портовых трущоб, а достойный джентльмен. И брак наш был благословлён не родительским соглашением, а взаимной любовью! Я получила даже больше, чем осмеливалась мечтать. И если Тому было неважно, откуда я родом, почему я обращала внимание на мнение других?

Отняв ладонь от лица, я посмотрела на Тома и выдохнула:

– Это ты меня извини. Я подумала, что раз теперь я невеста богатого джентльмена со знатной фамилией, то и относиться ко мне должны соответственно. Я захотела больше уважения…

– Ты достойна уважения! – перебил меня Том. – Не извиняйся, тут нет твоей вины. Просто так сложились обстоятельства. Мы живём двойной жизнью, а потому вынуждены искать компромисс. Запомни, Лорен, отныне главными для тебя являются не законы Великобритании, а законы нашего вампирского мира. В первую очередь ты должна считаться с ними. Если нужно будет преступить законы Англии или любой другой страны, преступай – вампиры всегда поддержат. Но если ты преступишь вампирские законы, люди тебя не спасут.

– Как всё сложно, – вздохнула я.

– Ты скоро привыкнешь, – улыбнулся он. – А пока предлагаю заняться примеркой. Нам ещё ехать к твоей семье через весь город! Сегодня мы обычные люди и передвигаемся как обычные люди, – сообщил он, подходя к красному платью, что лежало на бархатистом кресле, практически сливаясь с ним тоном.

– Потому и «Соблазны Пикадилли» ты покидаешь тоже как человек? – уточнила я и принялась расшнуровывать себя сама.

– На кухне борделя также работают люди, и они должны видеть, что я прихожу и ухожу как обычный человек. Если нанять на кухню вампиров, маскировка будет не так необходима, но тогда от нашей кухни будут шарахаться все посетители!

Том рассмеялся, а я в недоумении нахмурилась.

– Почему?

– Потому что вампиры не способны ощутить вкус той еды, которой питаются люди, – пояснил он. – И могут приготовить что-то крайне невкусное.

– Но как же вино? – вспомнила я. – Оно не изменило вкус, перестало лишь пьянить.

– Всё верно, – кивнул Том. – Мы можем чувствовать вкус алкоголя: спирт позволяет нам распробовать дополнительный вкус. Без спирта другая еда кажется нам безвкусной. Ещё мы ощущаем вкус мяса животных, но оно не имеет той сладости, как у человеческого мяса.

– Вампиры не только пьют кровь, но и едят плоть? – уточнила я, поскольку в ту злополучную ночь, навсегда изменившую мою жизнь, я застала куртизанок именно за поеданием Джона.

– Едят, – подтвердил Том. – Мясо людей вкусное, даже жареное или варёное, но сырое вкуснее всего!

– Это отвратительно! – воскликнула я, и грязное платье рухнуло с меня на пол.

Том слегка улыбнулся и, протянув мне то красное платье, сказал:

– Нам достаточно и крови. Никто не заставляет тебя есть плоть, если не хочешь.

– А ты ешь? – настороженно поинтересовалась я, подходя к нему.

– Бывает, – пожал он плечами. – Это вкусно и хорошо насыщает.

– Ясно, – буркнула я, примеряя наряд.

Том помог мне одеться: аккуратно расправил складки юбки, поправил манжеты рукавов и осторожно затянул шнуровку на спине платья. Подойдя к зеркалу, я осталась довольна своим внешним видом, но предстояло примерить ещё шесть нарядов, поэтому я поспешно сбросила это платье и тут же взяла следующее.

В течение полутора часов мы занимались лишь примеркой и более к теме вампирского меню не возвращались. Я должна была выбрать несколько нарядов, а остальные Том отправил бы обратно. Но, стоя перед зеркалом в последнем платье, я вдруг осознала, что каждое из них пленило моё сердце. Заметив мой восторг, он тепло улыбнулся и одобрительно кивнул, и за щедрость я одарила его поцелуем.

Пришло время отправиться к моей семье. Однако, узнав новую информацию о себе, я встретилась с другой проблемой. Я собиралась уговорить Тома заехать в лавку, чтобы приобрести деликатесы и устроить дома праздничный обед в честь нашей помолвки, однако выходило, что сами мы не могли им насладиться. Более того, если мамин гнев утихнет, она непременно начнёт убеждать нас остаться подольше. И что я ей скажу?

Я поделилась опасениями с Томом. Он согласился, что в лавку стоит заехать непременно, а в остальном велел положиться на него. Я не возражала. Жена ведь должна подчиняться воле супруга, и именно этот аргумент я намеревалась применить, чтобы противостоять настойчивости матери. Но я не думала, что она осмелится перечить состоятельному джентльмену, возжелавшему руку её скромной дочери.

Утешив себя подобными размышлениями, я решительно продолжила сборы. Сейчас на мне было платье нежно-зелёного цвета, расшитое изысканным голубым кружевом, идеально оттеняющим красоту моего ожерелья из топазов, и для визита домой я сочла этот образ идеальным. Ожерелье я уже воспринимала как талисман удачи, а потому предпочитала носить постоянно, не снимая.

Вместе с нарядами прибыла также коробка со шляпками. Мы её, конечно, тоже оставили. Таким образом Том сдержал слово и подарил мне даже больше дамских аксессуаров, чем обещал.

«Жаль, что тот веер потерялся у Джона, – слегка опечалилась я. – Всё-таки это был самый первый подарок Тома. И пусть в тот момент я злилась на него за то, что он бросил меня в опере, сейчас мне известно о причинах такого поступка».

Однако, взглянув на кольцо – символ нашей с Томом любви, я поняла, что именно этот подарок для меня дороже всего, а потому решила не горевать о том, что вернуть невозможно.

Из присланных вариантов шляпок я выбрала миниатюрную, тоже светло-зелёного цвета, декорированную голубой кружевной лентой и роскошным шёлковым бантом. Аккуратно поправив причёску, я надела элегантную шляпку и действительно стала выглядеть как настоящая леди.

Том предложил мне свой локоть, я ухватилась за него, и с благородной грацией мы покинули спальню. Спустившись вниз, мы оказались в центре внимания восхищённых взглядов прислуги. Они пожелали нам доброго пути, и мы проследовали во внутренний двор, где нас уже ожидал готовый к отправлению экипаж.