Глава 32

Мы возвращались в Хампстед, и по дороге я размышляла над тем, как всё удачно сложилось, что у нас с матерью больше не было недопониманий, а ещё – что наконец наша семья выбралась из нищеты. Радость переполняла меня, и о цене за неё я старалась не думать: не хотелось омрачать ощущение счастья, а потому я решила сосредоточиться на приятном и получше узнать своего жениха перед свадьбой.

– Том, то, что ты сказал моей матери, правда? Здание, где расположены «Соблазны Пикадилли», принадлежит тебе?

– Правда, – ответил он.

– А как ты на него заработал? Ты же говорил, что твоя жена объявила всем, что ты умер. Ты ведь должен был лишиться состояния!

– Верно, Томас де Грей, глава семейства, любящий муж и отец, для всех умер. Для всех, но не для Элизабет. Она представила помолодевшего меня как дальнего родственника по имени Томас Грей.

Он улыбнулся, опустив взгляд. Было заметно, что ему приятно вспоминать те моменты. Спустя несколько мгновений вновь подняв на меня глаза, он продолжил:

– Элизабет подарила мне часть имущества, чтобы мне было где жить. Она знала, что оно по праву принадлежит мне, и решила оформить это юридически, посчитав, что так будет справедливо. Я ведь не мог продолжать жить с ней. Таким образом мне досталось поместье в Хампстеде и ещё часть зданий в Лондоне.

– А другие родственники не возражали? – засомневалась я.

– Элизабет была умной женщиной и всё сделала тихо. Когда и она умерла, никто уже не мог ничего переоформить.

– А как же твои дети? Им что-то досталось? – поинтересовалась я.

– О, ты недооцениваешь состояние рода де Греев! – воскликнул Том. – Наша основная резиденция находилась в графстве Суррей, близ города Эпсом. Впрочем, она и по сей день там. Элизабет передала мне лишь наше имущество в Лондоне, тогда как вся недвижимость в Суррее и денежные активы остались при ней и передались по наследству нашим детям.

– А за жизнью нынешних потомков ты не следишь?

– Зачем? – пожал плечами Том. – У них своя жизнь, у меня своя. Всё равно я не смогу рассказать им правду о себе. Пусть они живут, не догадываясь о моём существовании.

– А они сами не пытались связаться с тобой? Им не было интересно, кто этот таинственный родственник Томас Грей, которому досталось наследство от твоей жены?

– Прошло много лет, Лорен! Об этом уже никто не помнит. Греев много, и не все связаны родственными узами. Для моих потомков я теперь чужой Томас Грей. О том, что когда-то эта усадьба являлась имуществом рода де Греев из Эпсона, больше никто не вспоминает. Единственная сложность состояла в том, что мне приходилось неоднократно переоформлять документы, чтобы не возникало вопросов к моему возрасту.

– И как ты это делал? – живо полюбопытствовала я.

– С помощью Влада, – признался он. – Так проще, чем прибегать к услугам сторонних юристов.

– А Влад юрист? – удивилась я.

Том рассмеялся.

– Он маг! И исправить даты в некоторых документах так, чтобы никто не подкопался, для него не проблема. Да, здание на Хеймаркете принадлежит мне, но Влад не платит аренду, потому что я и так ему многим обязан. А вот он мне платит, и неплохо, за помощь в бизнесе и управление кухней.

– А помимо Влада, существуют другие маги? – зацепилась я за эту тему.

– Есть ведьмы и ведьмаки, – ответил Том. – Но мы с ними редко пересекаемся. Всё-таки вампиры предпочитают не связываться с другими сверхъестественными существами.

– Ты как-то упоминал оборотней…

– Да, они тоже существуют и тоже держатся от нас подальше. Как и мы от них.

Он глянул в окно и сообщил:

– Почти приехали!

Тогда и я увидела знакомую усадьбу. Мне до сих пор было сложно привыкнуть к мысли, что она стала моим домом. За последние дни всё так стремительно изменилось, что порой я задавалась вопросом: а не сплю ли я?

Том мягко взял мою руку, возвращая моё внимание себе.

– О чём задумалась?

Я с грустью улыбнулась.

– О том, что это лишь приятный сон, но стоит мне проснуться, как всё исчезнет, растворится в дымке утреннего тумана и никогда не воплотится наяву.

Том усмехнулся и поцеловал тыльную сторону моей кисти.

– Это явь, Лорен! Не переживай, теперь ты не спутаешь её со сном, потому что спать тебе больше не нужно. Мы не устаём, не спим, не стареем и живём вечно. И я рассчитываю провести вечность с тобой, Лорен!

Моя печаль исчезла, сменившись счастьем на моём лице и в душе. Экипаж остановился, и вскоре дверца распахнулась заботами галантного кучера. Первым спустился Том и подал мне руку. Вложив свою ладонь в его, я тоже спустилась.

– Планируете ли сегодня отправляться в «Соблазны Пикадилли», мистер Грей? – поинтересовался кучер.

– Да, Мартин. Поэтому покорми лошадей и снова подготовь экипаж, – велел Том.

– Слушаюсь, сэр! – поклонился Мартин.

Пройдя мимо него, мы вошли в дом, где нас неожиданно встретила Эбигейл с чашкой горячего чая в руках.

– Мистер Грей, я приготовила чай для мисс, – сообщила она, выполняя книксен.

– Спасибо, Эбигейл, но я не просил тебя об этом, – озадачился Том.

– Верно, – согласилась Эбигейл. – Я помню, что вы обедаете в центре, но мисс необязательно голодать. Возможно, она не откажется от чая? – она с надеждой посмотрела на меня.

Вспомнив вкус грязи во рту от сочного пирожного, больше ставить эксперименты я не хотела. А потому я вежливо улыбнулась и отказалась:

– Благодарю, я не голодна. Мы заезжали к моей семье и сытно пообедали. И в дальнейшем я тоже буду обедать с Томом в центре, на меня готовить не нужно.

– Вы разве не будете сидеть дома и заниматься рукоделием, как все светские дамы, пока ваш жених управляется с делами? – искренне недоумевала Эбигейл.

И хоть в подобном сравнении не было ничего оскорбительного, именно потому, что это было далеко от истины, фраза неожиданно резанула слух и вызвала неприятие.

– Я не все дамы и предпочитаю прогулки сидению дома! – выпалила я.

Эбигейл посмотрела на меня так, словно я произнесла что-то на иностранном языке.

– Эбигейл, спасибо за заботу, но не стоит излишне беспокоиться о нас, – поддержал меня Том. – Занимайся своими делами. Если мы с Лорен проголодаемся, ты узнаешь об этом первой.

Прежде грустное, её лицо озарилось радостью. Вновь поклонившись, Эбигейл смиренно произнесла:

– Прошу прощения! Не смею вас больше беспокоить.

Быстрым шагом она удалилась, унося с собой чай, а мы с Томом наконец-то прошли в дом.

– У тебя есть кухня? – шёпотом спросила я.

– Моим людям же надо есть, – также шёпотом пояснил он.

Следующий час мы провели, наслаждаясь звуками фортепиано и постигая тонкости музыкального искусства. И я опять восхитилась собственной памятью: музыка мгновенно проникала в сознание, основательно отпечатываясь в голове, а пальцы легко запоминали каждое движение. И вскоре я уже играла одна, а Том лишь слушал.

– Ещё пару уроков, – сказал он, когда я закончила мелодию, – и ты сможешь сама сыграть по нотам абсолютно любое произведение. А потом и вовсе сможешь обходиться без нот и воспроизводить мелодии по памяти.

– Правда? – приятно удивилась я.

Он кивнул.

– Мистер Грей! – раздался в гостиной голос кучера. – Экипаж готов и может отправляться в любую минуту, когда пожелаете.

– Спасибо, Мартин! Мы отправляемся сейчас, – Том поднялся и галантно подал мне руку.

– Сейчас? – повторила я, вкладывая свою ладонь в его. – А не рано?

– Чем быстрее мы поговорим с Владом, тем лучше, – серьёзно ответил он.

Кучер вышел из гостиной, а следом и мы. Сердце забилось чаще от волнения. Я ведь обещала Владу продолжить работать куртизанкой. Но счастье с Томом, наша помолвка, беседы о вечности погрузили меня в иллюзию, что так будет всегда. Пребывая в любовной эйфории, я не заметила, как приблизился вечер, а вместе с ним и время моей работы.

Я не хотела обсуждать это, Том тоже был мрачен. Да и что тут обсуждать? Он добровольно вёз меня в бордель, где я добровольно должна была лечь под другого мужчину. И это на следующий же день после нашей помолвки! Сейчас кольцо на моей руке казалось насмешкой, а богатая жизнь – иллюзией, к которой я, уроженка Ист-Энда, не имела никакого отношения.

Так мы и ехали молча до Хеймаркета. Добравшись до места, Том отпустил кучера домой, и мы пошли внутрь. Но неожиданно на входе мы столкнулись с констеблем – рослым мужчиной в синем мундире и полицейском шлеме. Мы отступили, чтобы дать возможность констеблю пройти, однако он задержался в дверях.

– Благодарю за содействие, мистер Шепет! – чинно проговорил он, но из-за того, что его габариты занимали практически весь дверной проём, самого хозяина заведения нам видно не было. Зато было слышно.

– Всегда рад помочь полиции! – донёсся до нас довольный тон Влада. – Заходите как-нибудь не по работе, а отдохнуть. Сделаю вам хорошую скидку.

– Всенепременно! – согласился мужчина, растеряв формальность и расплывшись в улыбке. – Всего доброго, мистер Шепет!

Бросив на нас мимолётный взгляд, он спустился и пошёл вдоль по улице. А мы тотчас поспешили внутрь.

– Вы пришли? – улыбкой встретил нас Влад. – И колечко на пальце? Замечательно, проходите!

Он развернулся и направился к лестнице.

– А по какому поводу приходил констебль? – с беспокойством спросила я, следуя за Владом.

Похоже, об исчезновении Джона уже сообщили в полицию. Меня охватила тревога, потому что последней, кто сопровождал его, была я.

– В кабинете, Лорен! – ответил Влад, не оборачиваясь.

Мы ещё шли по залу, как вдруг мой взгляд упал на портрет, висевший по левой стене. Я подошла ближе и с замиранием сердца принялась рассматривать свой портрет. Мой взгляд дышал печалью и глубоким раздумьем, в глазах светились тихие слёзы – две прозрачные капли чистой грусти, отражающие мир сквозь призму нежности. Губы мои были слегка приоткрыты, подобно бутону алой розы, источающему мягкое очарование. Крупные золотистые локоны элегантно ниспадали на хрупкие плечи, а соблазнительное декольте выгодно подчёркивало красоту моей пышной груди. Немного смущённая, я опустила голову, чтобы сравнить свою настоящую грудь с изображённой на холсте. Да, художник явно прибавил мне объёма, хоть и обладал феноменальной зрительной памятью.

– Крис отлично постарался, – сказал Том, рассматривая вместе со мной портрет.

– Что ж, а вот и моя новая реальность, – выдохнула я, окидывая взором портреты других девушек. Теперь я была всего лишь одной из… Одной из бедных девушек, чья тяжёлая жизнь привела их в бордель.

Мой портрет, как назло, располагался по самому центру стены, на несколько дюймов выше остальных. На противоположной стене такое же место занимал портрет Агнессы. Но в отличие от моего, её взгляд на холсте выражал страсть и желание. Как будто Влад поместил нас напротив друг друга специально, чтобы создать контраст: страстная жгучая брюнетка и нежная грустная блондинка.

Сомнений больше не было, я окончательно поняла, что сегодняшняя ночь сделает меня истинной куртизанкой во всей полноте значения этого слова.