Марьям родила девочку 2 января 1995 года.

Роды были стремительными – ее едва успели довезти до больницы – и тяжелыми. Насколько я поняла из путаных объяснений Арсена, вернувшегося с телефонных переговоров с моим отцом, Марьям потеряла много крови и два дня провела в реанимации. Это случилось из-за какой-то отслойки, если я правильно расслышала слово.

Девочку назвали Эльмирой. Я поздравила отца и Марьям письмом, в котором пожелала Марьям скорейшего выздоровления и спокойных ночей, а сводной сестре – расти счастливой и радовать родителей.

Мы с Арсеном поженились три недели назад, и я еще не вполне освоилась с ролью жены, особенно с тем самым, чего я и боялась, и тайно желала, пока ждала никаха. Наконец мне открылась тайна семейной жизни, которую так тщательно оберегают от дочерей замужние женщины. Не скажу, что открытие оказалось приятным. По правде говоря, испытание первой брачной ночи повергло меня в шок, но я постаралась скрыть это от Арсена, который, в отличие от меня, явно был доволен. Последующие ночи оказались менее неприятными, но я все равно пока не привыкла, хотя Арсен терпелив и нежен со мной.

Если бы год назад мне сказали, что моя свадьба будет такой скромной, я бы не поверила. Как и все мои ровесницы, в мечтах я представляла этот день совсем по-другому. Пышное платье и фата, подружки невесты, ресторан, сотни гостей, подарки, благословение родителей…

Отсутствие отца расстроило меня больше всего. Я до последнего надеялась, что он приедет. Дата никаха была ему известна. Раз он дал свое благословение, то мог бы и приехать, тем более с Марьям тогда все было в порядке. Но он ограничился телеграммой с поздравлением. А тетя Зулейха вообще мне ничего не написала.

Накануне никаха мы с Арсеном зарегистрировались в загсе, а на следующий день хазрат Абдулазим в присутствии наиболее уважаемых членов джамаата, среди которых был и Алдар Муниров, владелец сапожной мастерской, соединил нас по милости Всевышнего. Соседи Арсена, которые стали ему друзьями, тоже присутствовали на церемонии. Замира ждала у входа в мечеть. Мы втроем пошли в кафе и отметили свадьбу с тортом и лимонадом.

Мы поселились неподалеку от прежнего дома Арсена. Комнату за недорого сдает пожилая хозяйка, а сама живет в другой комнате. Авдотья Тимофеевна сказала, что мы будем ей вместо внуков, которых у нее нет, потому что замужем она не была. Она мне сразу понравилась: тихая, добрая и такие вкусные оладьи печет!

Комнатка крохотная, но это даже хорошо: из мебели тут только кровать, стол, пара стульев и шкаф, да еще ковер на полу. Если бы комната была большая, в ней было бы неуютно. Мне пришлось купить самое дешевое постельное белье и тот минимум посуды, который необходим для готовки. Вначале я жалела о приданом, сложенном в сундуках в отцовской квартире, потом перестала о нем думать. Главное – я стала женой Арсена. А посудой и всем остальным мы со временем обзаведемся.

С Замирой я вижусь каждый день – и на работе, и в выходные. По понедельникам и вторникам она приходит в гости, но остается только до того момента, пока Арсен не возвращается с работы. Едва заслышит его голос в прихожей – тут же встает и начинает прощаться. Я ее не удерживаю, потому что ценю каждую минуту, проведенную с Арсеном наедине. Возможно, это только поначалу, как бывает у всех молодоженов, но пока я не готова тратить время, принадлежащее нам двоим, на кого-то еще.

Из-за того что Арсен откладывает на махр и платит за квартиру, нам приходится экономить. Я уже знаю все магазины в нашем районе, где по определенным дням бывают скидки и где можно купить продукты подешевле. Еда составляет основную часть расходов, хотя я готовлю самые простые (но вкусные и сытные) блюда. Если требуется что-то из одежды, я шью сама, если прохудилась обувь, Арсен ее чинит. Раз в неделю мы позволяем себе маленькие радости – кино или кафе. Арсен шутит, что раз уж мы не поехали в свадебное путешествие, как это делают герои фильмов, то хоть на экране посмотрим, как это обычно бывает.

Недавно Замира спросила – счастлива ли я? Я не раздумывая ответила: «Да!» Я действительно чувствую себя счастливой. И еще… успокоившейся.

Став женой Арсена, я исполнила то, что предназначалось мне судьбой.

Вчера, 10 февраля, Арсен вернулся из поликлиники с хорошей новостью – его поставили на очередь на протез. Ждать примерно год. Правда, ортопед предупредил, что бесплатные протезы неудобные и при работе скорее мешают, чем помогают, поэтому Арсен не особо воодушевился, но я все равно обрадовалась: лучше уж с плохим протезом, чем совсем без него. Нельзя молодому парню без руки, особенно летом, когда это не скрыть под верхней одеждой. Я не раз видела, как прохожие косятся на Арсена, а кто-то смотрит на него с откровенной жалостью. Он делает вид, что не замечает, но я понимаю, как ему это неприятно, особенно когда он идет со мной.

Сегодня суббота, поэтому ожидается наплыв клиенток. С моего рабочего места виден вход в ателье. Время от времени я поднимаю голову от кроильного стола и смотрю в ту сторону, а для верности прислушиваюсь к голосам. Дверь то и дело открывается, впуская и выпуская посетительниц. Я стараюсь не пропустить Римму Дмитриевну, которая должна прийти за костюмом; пиджак и юбка уже отглажены и упакованы в прозрачный целлофановый чехол, защищающий от снега, который идет без остановки пятый день подряд.

Обеденный перерыв с часу до двух, но на это время ателье не закрывается, просто сотрудницы по очереди ходят в комнату отдыха, обедают и возвращаются к работе.

Сейчас моя очередь идти, но в этот момент в ателье входит Римма Дмитриевна.

Вообще-то нам не полагается разговаривать с клиентками на темы, не касающиеся работы, но думаю, не будет ничего страшного в том, если я задам Римме Дмитриевне всего один вопрос, тем более что Наталья Николаевна как раз вышла на обед.

– Добрый день, Римма Дмитриевна. Присаживайтесь, пожалуйста. Ваш костюм готов, но нужно немножко подождать. Наталья Николаевна скоро вернется.

Мне нравится Римма Дмитриевна. Она работает акушеркой в районной женской консультации. На вид ей около сорока пяти лет. Она маленькая, кругленькая и уютная – именно такой, в моем понимании, и должна быть представительница ее профессии. Хотя сама я в консультации еще ни разу не была, об акушерках наслышана. Женщины в Цурибе не стесняются обсуждать тему беременности и родов в присутствии незамужних (в отличие от гораздо более щекотливой темы, затрагивающей зарождение новой жизни).

Римма Дмитриевна уже сшила у нас два платья и осенний плащ. На ее фигуру сложно найти готовую одежду, скрывающую проблемные места. А Наталья Николаевна предлагает такие фасоны, которые и все ненужное скрывают, и подчеркивают то красивое, что есть в любой женской фигуре, независимо от возраста и комплекции.

– Простите… можно задать вам вопрос?

– Конечно. – Римма Дмитриевна смотрит немного удивленно, но приветливо.

– Моя подруга недавно родила и едва не умерла от потери крови. Что-то связанное с отслойкой…

– Отслойка плаценты, – кивает акушерка.

– Это какое-то заболевание?

– Это осложнение беременности – весьма опасное. Твоя подруга действительно могла умереть.

– А с ней может такое снова случиться?

– Ты имеешь в виду – при новых родах?

Я киваю. Отец не удовлетворится девочкой. Он хочет сына, а значит, как только Марьям поправится, он предпримет новые попытки.

– Все зависит от причины, – спокойно говорит Римма Дмитриевна. – Если отслойка произошла из-за физиологического строения матки… Хотя вряд ли тебе нужны такие подробности, – спохватывается она, перехватив выражение моего лица. – Да, это вполне может случиться снова. Во всяком случае, вероятность выше, чем у женщины, которая прежде не сталкивалась с отслоением. При последующей беременности твоя подруга должна наблюдаться у квалифицированного гинеколога, проходить все назначенные обследования и не уезжать туда, где отсутствует экстренная медицинская помощь. И конечно, надо подождать с планированием беременности не меньше года, чтобы организм полностью восстановился.

Увидев появившуюся из комнаты отдыха Наталью Николаевну, я поспешно благодарю Римму Дмитриевну и возвращаюсь в швейный цех, передумав идти на обед.

После того что я услышала, аппетит пропал. Что, если меня ждет то же самое? Вдруг мое физическое строение (или как там сказала Римма Дмитриевна?..) тоже приведет к отслойке? У Марьям бедра вон какие широкие, тетя Зулейха говорила – такая десятерых родит и не заметит. И вот чем все обернулось.

Я не могу не думать об этом еще и потому, что с недавнего времени кое-что подозреваю, хотя это и кажется невероятным, ведь с никаха прошло так мало времени. Марьям ждала полгода, а Айшат так и вовсе целый год, прежде чем обрадовать мужа. Но если мои подозрения перейдут в уверенность, мне придется снова беседовать с Риммой Дмитриевной, только теперь уже в женской консультации и не насчет Марьям, а насчет меня самой.

Я решаю спросить у Замиры, как было у нее, когда она поняла, что ждет ребенка. Когда в понедельник она приходит на чай, задаю ей вопрос, краснея и запинаясь, словно признаюсь в чем-то постыдном. Ответ Замиры подтверждает мои подозрения. Она обнимает меня и поздравляет с тем, что я так быстро исполнила свой долг перед мужем. «Совсем как я с Бекбулатом!» – говорит Замира и грустнеет, вспомнив о том, что ее первенец умер.

Возможно, поэтому я не чувствую положенной радости – только растерянность и страх. И еще я думаю о том, что мне придется оставить работу в ателье гораздо раньше, чем я думала.

Но когда вечером Арсен возвращается с работы и узнает новость, его радость так велика, что передается мне.

– Ты расстроишься, если родится девочка? – шепчу я, спрятав пылающее лицо на его груди.

– Я обрадуюсь, если родится девочка, – отвечает Арсен.

– Ты шутишь, да?

– Если наша дочь будет похожа на тебя, я буду самым счастливым отцом в этом городе. Но только, пожалуйста, никому об этом не рассказывай! И конечно, следующими должны родиться сыновья. Трое. А лучше четверо.

– И мы все будем жить в этой комнате, да? – смеюсь я.

– Нет. К этому времени я построю для нас дом.

Я хочу возразить, но что-то в голосе Арсена заставляет меня прикусить язык. Своим недоверием я только его обижу. Жена должна во всем поддерживать мужа, даже если его планы кажутся ей невыполнимыми. Об этом мне говорила мама, то же повторяла Айшат.

И в этот миг я и сама вдруг начинаю верить, что когда-нибудь мы заживем в большом, просторном доме окнами на реку: Арсен, я и наши дети.