Лето промелькнуло как один день.

Завтра, двадцать седьмого августа, будет два месяца, как мы с Замирой работаем в ателье Натальи Николаевны. Рабочий день с девяти утра до шести вечера, понедельник и вторник – выходные. По субботам и воскресеньям работы всегда больше, чем на буднях. Почти все наши клиентки – работающие женщины, и в эти дни им проще приходить на примерки или за готовыми заказами.

Моя работа заключается в раскройке и сметывании деталей. Наталья Николаевна, понаблюдав за мной первое время, решила, что это у меня получается лучше всего. Замира вместе с тремя другими девушками, Светой, Олей и Мариной, работает за швейной машинкой. Регина снимает мерки, а Наталья Николаевна утюжит готовые вещи и выдает заказчицам. Ателье занимает первый этаж жилого дома и состоит из швейного цеха с большими окнами, дающими много света, примерочной, в которой на низких столиках разложены каталоги с моделями одежды, хозяйственного помещения, где стоят гладильные доски и стиральные машинки, и комнаты отдыха, где мы пьем чай и обедаем.

Зарплата у меня пока не очень большая, но заказов много, к нам ведь приходят со всего района. В магазинах продается некрасивая и неудобная одежда, а Наталья Николаевна отлично разбирается в качестве тканей и в моде. Ее муж, инженер на электротехническом предприятии, часто ездит в командировки в крупные города и привозит ей свежие выпуски журналов, наборы выкроек и фурнитуру: пуговицы, молнии, застежки и прочее.

У Замиры снова есть паспорт. Ради этого ей пришлось продать второй браслет, но без паспорта она не могла ни зарегистрироваться в общежитии, ни сходить к врачу, когда у нее прихватило по женской части, да и вообще не чувствовала себя спокойно.

А самое главное – она получила вести из дома!

Оказалось, что один из соседей Арсена, Бакулав, родом из Буйнакска. Уезжая в отпуск, он спросил, не нужно ли кому чего привезти из Дагестана. Арсен вспомнил про Замиру и попросил Бакулава съездить в Манасаул и потихоньку, не вызывая подозрений, разузнать о семье Замиры. Вернувшись в Ставрополь, Бакулав рассказал, что Идрис Багаудинов перестал разыскивать жену и передал Бекмурада, которого считает не своим сыном, дяде Замиры.

Узнав, что ее Бекмурадик жив и здоров, Замира расплакалась от облегчения. Успокоившись, она сказала, что дядя Тулпар – достойный человек, а его жена, у которой четверо детей, позаботится о мальчике. Конечно, она не заменит Бекмураду мать, но с ним по крайней мере все будет хорошо. И хотя Замира не перестанет скучать по сыну, теперь она может не беспокоиться о его судьбе. Ей остается уповать на то, что когда-нибудь они встретятся, хотя она и понимает, что никогда не вернется в Манасаул.

Арсен работает в сапожной мастерской. У него не все получается, работа идет медленно, к вечеру культя ноет, но Арсен не унывает. Я поддерживаю его как могу. Мы видимся каждый день, иногда всего по несколько минут, но нам и этого хватает. Я стираю его белье и одежду, готовлю для него по вечерам после работы (разумеется, в общежитии, а не у него дома; перебравшись в общежитие, я в той квартире ни разу больше не была). По пятницам мы вместе ходим на джума-намаз, а после этого обедаем в столовой неподалеку.

О свадьбе мы не говорим. Просто знаем, что в один прекрасный день, Иншалла, станем мужем и женой. Я надеюсь, отец передумает и пришлет благословение, а может, даже приедет, чтобы присутствовать на никахе. На это Арсен говорит, чтобы я перестала мечтать о несбыточном.

На днях дядя Рамиз прислал Арсену письмо, в котором сообщил, что тетя Саида совсем разболелась от переживаний, и попросил его вернуться домой. Арсен расстроился и не знает, что делать. Я боюсь: если он поедет в Цуриб, то уже не вернется. Мне жаль тетю Саиду, но вряд ли ей станет лучше, когда она увидит сына одноруким. Я-то уже привыкла и не обращаю внимания, а она только сильнее расхворается. Когда я попыталась объяснить это Арсену, он рассердился и велел мне не лезть куда не следует. Потом, правда, извинился, но я поняла, что не должна вмешиваться не в свое дело, и тоже извинилась.

Это был первый раз, когда мы поссорились; я испугалась: вдруг Арсен решит, что ему нужна более покорная жена? Но когда я поделилась своими опасениями с Замирой, она сказала, чтобы я выбросила эти глупости из головы. Арсен меня любит и никогда от меня не откажется.

Я рада, что познакомилась с Замирой. Вначале она меня немножко раздражала, порой я жалела, что предложила ей поехать со мной, но теперь не представляю, что бы без нее делала. Вдвоем нам проще справляться с делами и коротать вечера, да и по работе мы друг с дружкой советуемся, как лучше сделать то или это, чтобы лишний раз не дергать Наталью Николаевну.

Я переживаю за судьбу Замиры. У меня впереди – счастливое замужество, у нее – годы неизвестности и призрачных надежд на встречу с сыном. Снова выйти замуж она не сможет, других детей у нее не будет. В Ставрополе ее ничего не держит, она могла оказаться в любом другом городе, если бы не подсела ко мне в автобусе. Порой, когда Замира думает, что ее никто не видит, на ее лице возникает потерянное выражение, словно она не понимает, как тут оказалась и зачем. Ей тоскливо и одиноко, хотя нас постоянно окружают люди. Я стараюсь не думать о том, что она станет делать, когда я съеду из общежития. Однажды Замира заговорила об этом, но я перевела разговор на другую тему.

Хорошо, что у Замиры есть работа. Сперва ей было тяжело, она ведь прежде не работала, но потом она втянулась, и Наталья Николаевна ее хвалит. Она знает, что у Замиры в Дагестане остался сын, но думает, что Замира – вдова. Мы решили всем так говорить, чтобы не вызывать ненужных вопросов.

По вечерам и в выходные мы с Арсеном гуляем по городу. В Ставрополе много интересных мест, и я рада, что оказалась в городе, где столько всего можно посмотреть. Особенно мне нравится каскад фонтанов у Центрального универмага и Парк Победы, до которого почти два часа пешком, но зато там можно погулять по тенистым аллеям, посмотреть, как дети и взрослые катаются на каруселях, поесть мороженого в уличном кафе под полосатым тентом. Как-то раз мы доехали на автобусе до Ботанического сада и провели там полдня. Экскурсия по влажным, жарким оранжереям с гигантскими пальмами, цветущими кактусами, цепкими лианами и пахучими кустарниками так мне понравилась, что Арсену пришлось пообещать привезти меня сюда еще раз. Вряд ли это случится скоро: у Арсена только один выходной на неделе, который может выпасть на любой день в зависимости от количества заказов, к тому же ему приходится регулярно отпрашиваться, чтобы ходить в поликлинику, а потом отрабатывать это время.

Алдар Хакимович, хозяин мастерской, платит Арсену за работу, и это хорошо, потому что деньги от компенсации у него закончились. Как-то Арсен признался, что компенсация могла бы быть гораздо больше, если бы он с помощью адвоката подал иск на строительную фирму и доказал, что пострадал не по своей вине. Но это только на словах выглядит легко. Наталья Николаевна сказала, что такие суды длятся годами. К тому же Арсен гордый и не стал бы просить подачки. Лучше уж так, чем иметь деньги, полученные недостойным или унизительным способом.

Я могла бы считать себя вполне счастливой, если бы не скучала по родным, оставшимся в Цурибе, особенно по Азиму. Дети в этом возрасте растут очень быстро. Увидев Азима в следующий раз, я, наверно, его не узнаю. И по Марьям я скучаю, и по тете Зулейхе. А о тете Саиде не могу думать без слез. Я так надеялась, что она заменит мне мать! Пусть Аллах продлит ее годы, чтобы она могла увидеть внуков – наших с Арсеном детей! Вряд ли дядя Рамиз намеренно сгустил краски, когда писал то письмо. Он не из тех, кто преувеличивает плохое, скорее наоборот.

Единственный, по кому я не скучаю, это отец. Не могу простить, что он вел себя как единоличный собственник, хотя у него есть жена и сын. Он вырос на проповедях хазрата Гуллы, который внушает мужчинам, что нельзя позволять дочерям выбирать себе мужей и уезжать в далекие города, где их ждет бесчестье.

Почему же тогда хазрат Абдулазим во время пятничных проповедей говорит совсем другое? Он говорит о том, что женщина заслуживает уважения, хотя и нуждается в мужском руководстве, ибо Аллах поставил мужчину над женщиной.

Хазрат Абдулазим считает, что я не должна была оказаться в такой ситуации. Отец оставил меня на перепутье: и в Цуриб не забрал, и благословение на брак не дал. Рано или поздно он примет окончательное решение, а пока мне остается только ждать.