Мы приехали!

Первым делом я купила на вокзале карту города, разложила ее на подоконнике зала ожидания и стала искать улицу Дзержинского. Оказалось, что до дома Арсена буквально рукой подать, всего-то и нужно выйти на площадь, пройти по проспекту, свернуть налево, и вот она, нужная улица.

Но сперва мы решили поесть. От волнения у меня кружилась голова, я хотела напиться горячего сладкого чаю. Замира, испытывавшая постоянное чувство голода, убедила меня подкрепиться более основательно.

В буфете продавались котлеты и вареные сосиски, но продавщица сказала, что не знает, из какого мяса они приготовлены, может, и из свинины, поэтому мы взяли вареные яйца и пирожки с картошкой и расположились за высоким столиком, за которым едят стоя.

– Ну что, идем? – спросила Замира, доев пирожок.

Я ощутила внезапную слабость в ногах. Мне стало по-настоящему страшно, как бывает, когда долго ждешь какого-то события и оно вот-вот наступит. Одно дело – мечтать о встрече с Арсеном, находясь за сотни километров, и совсем другое – позвонить в его дверь.

Выйдя на улицу, мы погрузились в жаркое марево – еще более жаркое, чем в Буйнакске. Я еще на вокзале обратила внимание, что наша одежда сильно отличается от одежды местных девушек. Они одеты в цветастые платья с коротким рукавом, на голых ногах – сандалии, головы не покрыты, губы накрашены. Мы с Замирой, в наших бесформенных платьях и платках, выглядим словно с другой планеты. И хотя я и помыслить не могу о том, чтобы следовать местной моде, все-таки жалею, что не догадалась взять с собой легкое хлопковое платье. Снять платки – все равно что раздеться догола, но можно было бы заменить их более легкими, вроде шарфиков, как у двух молодых, стильно одетых мусульманок, встретившихся нам по дороге и проводивших нас удивленными взглядами.

Замира то и дело останавливается, чтобы рассмотреть то, что встречается на нашем пути, как она делала в Махачкале. Ей в диковинку и многоэтажные дома, и витрины магазинов, и машины, и афиши. Все эти запахи, звуки, оттенки вместо однообразного пейзажа, к которому она привыкла в селе. Неудивительно, что мы плетемся со скоростью улитки, тогда как я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться на бег.

Помню свои ощущения, когда впервые оказалась в Буйнакске. Со мной происходило то же самое, что сейчас с Замирой, – с той разницей, что я ездила с родителями и чувствовала себя в безопасности, а Замира оказалась одна в чужом городе, без родственников, денег и документов.

Улица делает поворот, и я вижу на ближайшем доме табличку: ул. Дзержинского, 1.

Смотрю на фасад трехэтажного кирпичного дома и гадаю, куда выходят окна квартиры Арсена: на дорогу или во двор? Вдруг именно в эту минуту он подойдет к окну и выглянет на улицу?

Мы обходим дом и оказываемся во дворе, обсаженном тополями и акациями. Квартира номер шесть находится в первом подъезде. Я подхожу к двери, берусь за ручку… и отступаю назад. Ноги внезапно словно приросли к земле. Я ощущаю даже не страх, а безотчетный ужас. Словно за дверью меня ждет неизведанная бездна.

– Что ты, Киштама?

– Не могу.

– Что не можешь?

– Не могу туда войти.

– Но ты должна! Ты ради этого приехала. – Замира растерянно смотрит на меня и предлагает: – Хочешь, я пойду с тобой?

– Нет. Подожди тут.

Замира садится на скамейку и опускает взгляд. Наверняка она думает о том же, о чем и я. Куда мы пойдем, если Арсен меня прогонит? Что станем делать?..

Я вхожу в подъезд, поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь перед обитой коричневым дерматином дверью. Словно со стороны наблюдаю за рукой, которая тянется к звонку и жмет на него. В квартире раздается трель.

Дверь распахивает парень лет тридцати – высокий, крепкий, с черной бородкой, в спортивных брюках и клетчатой рубашке с закатанными рукавами.

– Добрый день, – запинаясь, говорю я. – Арсен Омаров дома?

– А зачем он тебе? – с даргинским акцентом уточняет мужчина.

– Я его невеста, – покраснев, тихо отвечаю я.

– Невеста? Да ты откуда приехала?

– Из Цуриба.

– Проходи. – Мужчина отступает в сторону, пропуская меня в прихожую.

Напротив входной двери – кухня, оттуда пахнет раскаленным жиром и жареным луком. Узкий коридор упирается в закрытую дверь. Дальше – еще две двери. Арсен наверняка в одной из этих комнат. Я ищу глазами телефон, не нахожу и облегченно перевожу дух: значит, его не успели предупредить.

– Ты без вещей?

– Сумка осталась внизу. Ее стережет подруга.

– Тебя как зовут?

– Киштама.

– Подожди тут, я Арсену скажу.

– Я сама к нему зайду. Можно?

Мужчина колеблется. Я смотрю на него, преодолев смущение и страх. Наконец он кивает и указывает рукой на дверь:

– Вот его комната.

Когда я вхожу, Арсен сидит на кровати, прислонившись спиной к стене, и читает книгу. Я за секунду охватываю взглядом и его самого, и комнату – маленькую, скудно обставленную, но чисто убранную. За распахнутым окном растет тополь. На подоконнике – стопка книг. На столе – пузырьки с таблетками и графин с водой.

Волосы Арсена непривычно коротко острижены, и я вижу бугристый шрам, убегающий от правого уха к затылку. Над бровью еще один шрам, ярко-розовый, словно свежий ожог.

При моем появлении Арсен изумленно выпрямляется, отбрасывает книгу и встает. На нем рубашка с длинным рукавом, левый рукав заполнен только до половины, дальше – пустота, заправленная в пояс спортивных брюк. Я вижу, как он бледнеет. Его губы дрожат, в глазах попеременно отражаются удивление, растерянность, гнев…

Он не рад, понимаю я, не рад меня видеть. «А чему радоваться? – спрашивает внутренний голос. – Ты же знала, что так будет».

Мы молча смотрим друг на друга. Я застыла у двери, не решаясь сделать шаг, хотя так хочу его обнять, ощутить на своих плечах тепло его рук…

«Руки, – поправляет тот же внутренний голос. – Теперь у него только одна рука».

– Ты зачем здесь? – глухо спрашивает Арсен.

– Я приехала к тебе.

– Зачем? – повторяет он.

– Чтобы быть с тобой.

– Разве Агабек не сказал, что я расторг помолвку?

– Арсен, не отказывайся от меня! – Я начинаю плакать. – Пожалуйста…

Арсен приближается, и во мне вспыхивает надежда, что сейчас он возьмет меня за руку, станет утешать, скажет, что он рад моему приезду… Но он огибает меня, словно я – пустое место, подходит к двери, захлопывает ее и возвращается к кровати.

Сквозь слезы мне кажется, что лицо у Арсена уже не такое сердитое, но на самом деле он изо всех сил пытается не дать выход своему гневу. Только сейчас я осознаю', как в его глазах выглядит мой поступок. Он совершенно растерян – не понимает, что ему делать. И то, что при виде его пустого рукава на моем лице невольно отразился ужас, только усугубило ситуацию.

Он не позволит мне остаться, отчетливо понимаю я и от этой мысли странным образом успокаиваюсь. В голове проясняется, слезы останавливаются. Я должна собраться, чтобы победить в этой неравной борьбе. Я никогда прежде не вступала в конфронтацию с мужчиной. Мне и в страшном сне не могло такое присниться. Но, как я недавно сказала Замире, все когда-то бывает в первый раз.

– С кем ты приехала?

– Одна. То есть не совсем одна, а… с подругой.

– С какой подругой?

– Ты ее не знаешь. Арсен, послушай…

– Нет, это ты послушай, Киштама! Мы не можем пожениться, я не могу содержать даже себя, потому что не знаю, как буду зарабатывать на жизнь, мне придется отсюда съехать, когда у меня закончатся деньги… На что ты надеялась? Какие слова хотела от меня услышать?

– Что ты по-прежнему меня любишь.

– Я никогда не говорил, что люблю тебя.

Да, это правда. Он никогда этого не говорил.

– Но ты просил меня стать твоей женой!

– Говори тише! Там за стенкой Ибрагим. И вообще, ты не должна повышать на меня голос.

– Прости. Пожалуйста, прости… Но почему мы не можем пожениться? Что изменилось?

– Вот что изменилось!

Правой рукой Арсен выдергивает из-за пояса левый рукав и потрясает передо мной.

– По-твоему, этого мало? Это – недостаточная причина?

– Жизнь на этом не закончилась. Ты не сможешь обходиться без жены. Да ты и не имеешь права. В Коране сказано: каждый мусульманин обязан жениться, это его долг…

– Не учи меня религии, Киштама! Я говорил с имамом, и он сказал, что в моем случае брак будет считаться макрухом[28], потому что я не смогу содержать жену и детей. Не думай, что своими отсылками к Корану ты повернешь дело в свою пользу!

– Как ты можешь так говорить? – возмущенно восклицаю я, забыв о том, что Арсен просил говорить тише. – Я сбежала из дома и проделала такой путь…

– Что ты сделала? – изумленно перебивает Арсен.

– А ты думал, я приехала с позволения отца?

– Нет, но…

Он так растерялся, что даже перестал сердиться.

– Как ты узнала адрес? Нуцал проболтался?

– Неважно, как я узнала. Важно, что я здесь.

– Ты не должна быть здесь! В этой квартире живут пятеро неженатых мужчин.

– Ну давай, скажи, что я должна вернуться к своему новому жениху, потому что он богат и у него две руки!

Я снова начинаю плакать. Я оплакиваю несправедливость мира, в котором хорошие люди вынуждены страдать. Я больше ни на что не надеюсь, и в тот момент, когда надежда окончательно угасает, Арсен делает то, чего я так ждала. Он привлекает меня к себе и говорит:

– Не плачь, Киштама.

Арсен сажает меня на стул у окна и увещевает, словно ребенка:

– Перестань. Ты же не хочешь, чтобы Ибрагим услышал и рассказал остальным?

Я вытираю лицо носовым платком, который он мне дал, и отворачиваюсь. Мне стыдно за свои слезы, а еще я внезапно осознаю', что мы вдвоем в комнате, за закрытой дверью, и Ибрагим скорее об этом расскажет остальным жильцам, чем о том, что слышал нашу ссору.

– Ты понимаешь, что твой отец будет тебя искать? – мрачно спрашивает Арсен. – Его приезд сюда – лишь вопрос времени.

– Ты ведь меня не выдашь? – с надеждой спрашиваю я.

– Киштама, ты должна вернуться домой! Ты засватана за другого. Я слышал, он – богатый и уважаемый человек. Тебе будет лучше с ним, чем со мной.

Для меня должно быть счастьем уже одно то, что я вижу Арсена, но я ощущаю лишь усталость и… разочарование. Я разочарована нерешительностью Арсена, тем, что он боится моего отца и делает мне еще больней, напоминая про того, другого.

Если он до сих пор не сказал, что хочет быть со мной, значит, уже и не скажет.

Я поднимаюсь и иду к двери.

– Ты куда? – удивленно спрашивает Арсен.

– Ухожу. Как ты и хотел.

– Но куда ты пойдешь?

– Я об этом еще не думала.

– А подруга, с которой ты приехала, где она?

– Замира ждет у подъезда.

– Замира Саидова, ваша с Марьям одноклассница?

– Нет. Это другая Замира. Рада была тебя повидать. Прощай.

Арсен нагоняет меня уже в коридоре, хватает за руку и затягивает обратно в комнату.

– Ты что делаешь? – возмущаюсь я, потирая запястье.

– Пытаюсь уберечь тебя от очередной глупости. Ну куда ты пойдешь? Одна в чужом городе, еще и подругу какую-то выдумала.

– Выдумала?!

Я подхожу к окну и перегибаюсь через подоконник. Отсюда видно скамейку, на которой сидит Замира.

– Сам посмотри.

Арсен подходит и смотрит в том же направлении. Он так близко, что я чувствую тепло его тела, вдыхаю запах, от которого у меня начинает кружиться голова. Дыхание сбивается, кровь приливает к щекам.

– Да, на скамейке какая-то девушка с сумками, – внезапно охрипшим голосом говорит он.

А потом разворачивает меня к себе и начинает целовать.

Губы у Арсена одновременно требовательные и нежные. Это мой первый поцелуй, и в своих мечтах я представляла его именно таким: волнующим, сладостным. Я не думаю о том, что совершаю грех. Я лишь боюсь, что ощущения хлынут через край и я утону в этом потоке.

Арсен отрывается от моих губ и немного отстраняется, но не для того, чтобы меня отпустить, а чтобы взять мою ладонь и прижаться к ней губами. Он целует мои пальцы, один за другим, и, дойдя до кольца, бормочет:

– Ты его носишь…

– Не снимая.

Я вспоминаю, как тетя Зулейха заставила меня снять кольцо перед смотринами, но ведь это не считается. Арсен вроде бы в шутку, а вроде бы и серьезно говорит:

– После того, что было, мы не можем не пожениться.

– Я за этим и приехала. – Я опускаю глаза в запоздалом смущении.

– Но, Киштама, послушай…

– Нет! Прошу, не надо ничего говорить.

Раздается стук в дверь, и Ибрагим спрашивает из коридора:

– Влюбленные, плов будете кушать?

– Сейчас придем, – громко отвечает Арсен.

– Я не могу туда пойти! Лучше здесь поедим.

– Можно и здесь. Только позови свою подругу. Не до ночи же ей на скамейке сидеть.

Выбегаю из подъезда, с трудом сдерживаюсь, чтобы не кинуться Замире на грудь и не расплакаться от счастья.

– Ну что? – быстро спрашивает она, хотя мое лицо наверняка говорит само за себя.

– Все хорошо. Он меня не прогнал, мы поженимся.

– Слава Аллаху! – выдыхает она. – Все это время я молилась. Просила Всевышнего ниспослать тебе счастье.

– Спасибо, Замира. Пойдем, Арсен хочет с тобой познакомиться.

– Нет-нет, это плохая идея. Я в любом случае не смогу остаться в той квартире.

– Я тоже не смогу. Там ведь одни мужчины живут.

– Но где ты будешь жить?

– Арсен что-нибудь придумает.

– Ему не понравится, что ты связалась с такой женщиной, как я. Давай лучше сразу попрощаемся. Я как-нибудь устроюсь, ты обо мне не беспокойся.

– Эй! – кричит Арсен, выглядывая из окна. – Долго вы собираетесь там сидеть? Плов стынет.

– Пойдем, – говорю я и забираю у Замиры обе сумки. – Иначе Арсен сам за нами спустится.